Елизавета Манкевич – Три фактора любви (страница 3)

– Тсс, Лесь, там парни на улице стоят, блондинчика вижу. Это не Даня? – Вика почему-то говорит шепотом и кивает в сторону окна.

Волошин прибыл с опозданием. Он тут! Стоит напротив кучерявого парня, увлеченно рассказывает что-то, улыбается, пар изо рта. На нем короткая белая куртка, длиннющий шарф с вышитыми голубыми молниями и широкие джинсы. Как же мне нравится его стиль… Он всегда до мелочей продуман. Приятное волнение пощипывает кожу, и дыхание сбивается. Этап один. Близость. Поехали!

– Ты курить не хочешь? – обращаюсь к Вике.

– Ты чего, Лесь? – Черкасова застывает в изумлении. – Я же не курила никогда.

– Пойдем выскочим, типа покурить, а вещи тут оставим. – Я правда уверена, что это мой единственный шанс столкнуться с Волошиным сегодня. Если упущу, то он скроется за дверями бильярдной и непонятно, когда выйдет.

– Ладно, Бех, – соглашается Вика неохотно.

Хватаем куртки с вешалки, выходим в холл, шатаясь и суетливо застегиваясь, словно по «Маргарите» все-таки выпили. Вика уже идет к двери, а я психую, потому что молния зажевывает подкладку пуховика. Дергаю бегунок – то вверх, то вниз. Только хуже делаю. Вика тормозит, услышав мои потуги, и бежит на помощь. Ругаемся шепотом, как две ведьмы, и стоим, сгорбившись, освобождаем подкладку из плена.

– Ну ее на фиг! – кричу раздраженно.

– Леся? – раздается удивленная интонация сбоку.

Ну вот, это точно было неожиданно. Мне даже отыгрывать спектакль не нужно. Мы с Викой были слишком заняты и не услышали, как Даня и его друг зашли.

– П… привет, – запинаюсь.

Даня идет к нам и разматывает шарф. У меня сердце из груди выпрыгивает, лицо горит. Что говорить? Что делать? Нужно было перед зеркалом репетировать. Я не готова!

– Леся, какими судьбами ты тут?

Если бы я выпила эликсир честности, то ответила бы: «Перешла по локации под твоим фото», но, слава богу, подобных напитков не существует.

– Мы с подругой пришли пиццу поесть, – указываю ладонью на Черкасову, – это Вика, кстати.

– Даня. – Волошин дружелюбно улыбается и протягивает Вике руку. – Как пицца?

– Супер.

Я ловлю на себе ошарашенный взгляд подруги. Знаю, почему Вика так смотрит. Она в шоке от моей скромности. Я же болтливая обычно, тараторю без умолку, а сейчас словно язык проглотила.

– Мы с… – Даня оборачивается и зазывает к нам кудрявого, – я тут со своим другом, Димой. Мы пришли в бильярд поиграть.

Дима подходит, ничего не говорит. Только показывает нам с Викой жест V из двух пальцев. Сейчас нужно наживку кинуть, Волошин должен клюнуть, а там и улов. Но как? Я и слова вымолвить не могу.

– Часто тут бываете? – приходит на выручку Вика.

– Когда холодает, то ходим сюда по пятницам. Поднадоело, правда, уже, но скоро придумаем новое развлечение. Дома сидеть неохота, а потусоваться негде. Все с родителями живут или в общаге, а бары дороговаты для нас, студентов, – отвечает Даня.

– А мы с Лесей одни живем, – улыбается Черкасова.

Я завтра последние деньги отдам и весь отдел с шоколадками в супермаркете скуплю. Как же сейчас она меня выручает!

– Так че мы не у вас до сих пор? – наконец подает голос Дима. Вид у этого парня максимально разгильдяйский.

– Заезжайте. Мы у себя еще гостей не принимали, будете первыми!

Вика – гений. Вот и наживка.

– Хорошая идея. – Даня одобрительно кивает, смотрит на Диму с хитрым прищуром, а потом говорит: – Приятно было увидеться. Спишемся по поводу тусовки у вас на неделе.

Парни прощаются с нами, и я начинаю визжать, как только они заходят в бильярдную. Обнимаю Вику что есть силы и агрессивно чмокаю в щеки. Подруга мычит недовольно и вскидывает голову:

– Ты сумасшедшая, Бех. Этот парень для тебя как кляп. Ты и слова не могла проронить. Можно я его по ночам звать к нам буду? Когда ты треплешься не затыкаясь и мешаешь мне спать?

– Зови куда хочешь, – отвечаю я, продолжая обнимать Вику. – Ты моя самая лучшая подруга! Я люблю тебя!

– Только давай договоримся, Бех, что если они будут свинячить, шуметь или буянить, то мы сразу же их выгоним, – строго чеканит Черкасова.

– Хорошо, ма-а-а, – тяну я, хихикая, и отстраняюсь, чтобы больше подругу своей тактильностью не мучить.

Вика уже пару часов как видит сны, а я ворочаюсь. Голову не покидают навязчивые мысли о Дане. Все думаю: он мне правда напишет? Или сказал так ради приличия? А если в гости придет? Что делать со злобным соседом за стенкой? Арсения придется выгонять. Он точно все испортит. Будет меня стыдить и сравнивать с маленькой злобной собачкой или музыку дурацкую врубит. Надо Арсению билеты в палеонтологический музей на весь день купить. Пусть там ходит сородичей-диплодоков разглядывает, а мы спокойно с нормальными парнями посидим.

От размышлений отвлекает жуткий звук, призывающий меня либо уснуть уже наконец, либо сходить на кухню и сделать трехэтажный бутерброд с колбасой и сыром. Голодный желудок молчать не будет, я слишком хорошо его знаю, он не раз позорил меня во время пар своим громким урчанием.

Ныряю в тапочки и тихонько выхожу из комнаты. Времени уже полвторого ночи. И сейчас тот редкий момент, когда в нашей квартире царит тишина. Включаю свет на кухне, заглядываю в холодильник и изучаю ассортимент. Негусто. Вижу кастрюлю с супом, которая стоит уже больше недели. Так всегда. Я готовлю, а Черкасовы не доедают. Потом суп стоит в холодильнике до победного, и мы скидываемся на «цу-е-фа», определяя, кто будет выливать его и вдыхать гнилостный запах плесени. У Арсения холодильник – слабое место: если он по всей квартире может носиться с тряпочкой как законченный педант, то холодильник всегда обходит стороной, и там часто валяется всякая просрочка. Склоняюсь, заглядывая на самую нижнюю полку, и ликую, когда вижу кусочек сыра, батон докторской и… редиску! Хватаю упаковку, проверяя, не галлюцинация ли это. Замечаю на ней стикер с подписью: «Для извращенки, которая ест окрошку зимой. С наихудшими пожеланиями, Диплодок». В этом весь Арсений. Он даже доброе дело без мерзопакостной подковырки сделать не может. Извращенка, значит? Это он еще не знает, что я окрошку на кефире люблю.

Глава 3. Что-то намечается

По утрам не так темно и морозно, хмурые облака сменились солнцем, а через толстый слой снега начал проглядываться асфальт. Зима и правда заканчивается или февраль просто дразнится? Он это дело любит.

Москва необъятна по сравнению с Кимрами – городом, в котором я родилась и жила все восемнадцать лет. В первое время я смотрела на карту метро, и у меня захватывало дух. До сих пор путаюсь в пересадках и не различаю ветки, в особенности голубую и синюю. В метро страшно из-за того, что люди двигаются напролом, без пауз, стопов и тормозов. Не дай бог, ты не сравняешься с их темпом, когда будешь идти к эскалатору. Сразу злые NPC затопчут и разбираться, кто прав, кто виноват, точно не будут.

Я живу на станции метро «Отрадное», это спальный район на серой ветке, почти что конечная. И каково было мое счастье, когда я узнала, что мне не нужно будет ездить на метро до университета. От дома до остановки путь в десять минут, а там я плюхаюсь на восемьсот семидесятый автобус и еду прямиком до «Лосиноостровской». Наташка тоже ездит этим автобусом, только с «Бабушкинской». Иногда мы с ней пересекаемся по утрам, но это случается крайне редко. Наташка совсем не пунктуальная, а я на пары опаздывать боюсь. Зачем мне эти проблемы? Еще слечу со стипендии и придется возвращаться в Кимры, а там… Ничего интересного по сравнению со столицей.

Вожу пальцем по запотевшему окну, сидя в самом хвосте автобуса. Рисую сердечки, сквозь которые смутно проглядываются силуэты суетливых прохожих, укутанных в куртки, пуховики, шубы. У всех физиономии одинаково хмурые. Это потому, что утро бывает добрым только для тех, кто не работает и не учится.

Выхожу на своей остановке и перекидываю рюкзак через плечо. Вроде бы уже студентка, но школьные привычки остались. Не могу таскать учебники и тетради в сумках, спина ноет, а рюкзак самое то. Пусть я и выгляжу с ним как восьмиклассница.

– А я сегодня быстрее тебя приехала, – хвастается Наташа, встречая меня у раздевалки.

– Это надо отметить хот-догами в буфете, – отшучиваюсь я, попутно расстегивая пуховик.

– Они очень калорийные, – морщит нос Моисеева.

– Да ладно тебе, хватит калории считать. Это прием пищи, а не математика.

Разматываю шарф, закрученный в неадекватное количество слоев, и наконец-то чувствую себя человеком. Терпеть не могу зимние шмотки. Скорее бы лето.

– Девчонки, привет. – В раздевалку заходит радостный Волошин.

Даня такой красивый, и сейчас я чувствую, что сильно ему не соответствую.

Мои руки машинально поправляют волосы. Уверена, выгляжу как клуша. А может, и хуже – даже причесаться не успела после того, как шапку сняла.

– Привет, – здороваюсь сипло и откашливаюсь.

– Ну что, в пятницу тусим у тебя? – подмигивает мне Даня, а я опять дар речи теряю.

Прихожу в себя, только когда ловлю недовольный взгляд Наташи. Ой, что сейчас начнется. Она же ко мне в гости миллион раз напрашивалась, а я сочиняла отговорки, потому что квартира не моя и было неловко кого-то звать… С Даней же Вика разговаривала, и все как-то само собой получилось.

– В пятницу? Давайте в пятницу, – улыбаюсь я. Ни руки, ни ноги не слушаются. Конечности онемели, а сердце сбивается с ритма.