Елизавета Король – Я буду ждать тебя на корте… (страница 4)

Кирилл с ужасом думал об аварии, в голове всплывали эпизоды той ночи, когда погибли родители, он не мог поверить в это зловещее повторение.

В приемное отделение вышел врач:

– «Есть родственники Воропаевой?» – громко произнес он. Вся семья подбежала к мужчине в белом халате и замерла в ожидании. Саша находилась в полуобморочном состоянии от стресса и усталости:

– «Что с мамой?! Говорите!» – она схватила врача за руку и стала трясти, заходясь в истерике.

Глава 4

Хоть в этой аварии Кира была потерпевшей, чувство вины перед близкими беспокоило ее больше, чем послеоперационные боли. Она с ужасом представляла, какой страх и переживания заставила испытать Сашу и всех остальных членов семьи. Она просила прощения у родных, скрывая свое истинное состояние, стараясь вернуть им спокойствие и избавить от эмоционального потрясения.

Володя с Сашей, несмотря на все уговоры, на протяжение двух недель, каждый день приезжали в больницу. Июль выдался невыносимо сухим и жарким, и Кира с тоской смотрела, как дочь проводит свои каникулы в душных больничных стенах.

– «Дорогие мои! – не выдержала Кира, – я благодарна вам за заботу, знаю, что вы меня очень любите, как и я вас, но … Пожалуйста! Собирайтесь и отправляйтесь на Селигер, как мы и планировали, хотя бы на пару недель. Иначе чувство вины, что я испортила всем отпуск не даст мне возможности восстановиться».

Конечно, последовали возражения, отговорки, но все же Кире удалось убедить Володю, что Саша просто нуждается в смене обстановки, в полноценном отдыхе, чтобы избежать негативных последствий стрессовой ситуации, ведь эмоциональные травмы бывают гораздо опаснее физических. Кира к этому времени медленно, но самостоятельно передвигалась по больничным коридорам и не нуждалась в постоянной опеке.

Убедившись, что все семейство благополучно добралось до озера, прекрасно разместились и уже вовсю покоряют глубины Селигера, Кира наконец успокоилась и занялась собственным здоровьем и послеоперационным восстановлением. Каждый шаг давался с трудом, боль пронзала тело, слабость заставляла вновь принимать горизонтальное положение, но Кира не сдавалась. Она отчаянно боролась за каждый пройденный метр, увеличивая физическую нагрузку, заставляя тело крепнуть и преодолевать трудности. Ее оптимизм заряжал окружающих, улыбка вызывала положительные эмоции, а звонкий смех заставлял бороться даже совсем отчаявшихся. Истощенная худоба придавала ей женственности, почему-то именно сейчас в глазах снова забегали искорки, а кудряшки стали виться еще сильнее. Во время операции, под наркозом, Кира видела что-то похожее на сон, в котором так явно встретилась со своими родителями, они были обеспокоены и пытались ее уберечь. Кира ощущала странную «перезагрузку», как будто ей снова двадцать и она чувствует, что не прожила какие-то годы, ощущения, моменты, как будто их отобрали или перемотали на быстрой скорости. Из наивной беспечной задорной девчонки она молниеносно превратилась в утонченную, взрослую, серьезную даму.

Киру очень любили во всем отделении, она подбадривала пациентов, шутила с врачами и помогала медсестрам. Окружение отвечало ей взаимным дружелюбием, все, кроме самого хмурого и строгого хирурга.

Ильман Игоревич Акбаев – именно он оказался дежурным врачом в ту злополучную пятницу, именно он провел несколько часов в операционной и именно благодаря ему Кира передвигалась, пусть медленно, но на своих ногах и улыбалась окружающим.

Кира настороженно общалась со своим спасителем, нехотя шла на перевязки, избегая напряженной атмосферы и чувства стеснения перед молодым хирургом. Ильман Игоревич внимательно проводил осмотр, сухо комментировал, уверенно и крепко накладывал свежие повязки и безразлично произносил: «Следующий!»

Выходя из перевязочной, Кира испытывала огорчение, не понимая, почему его безразличие и отчужденность так задевают ее. Другие врачи отделения с удовольствием поддерживали беседу, улыбались, шутили и подбадривали своих пациентов, а суровый взгляд Акбаева заставлял скрывать улыбку, да и самой прятаться в палате.

Еще одна длинная, душная неделя, проведенная в больнице, новые победы в восстановлении и новые непредвиденные неприятности – температура держалась около тридцати восьми, было невыносимо жарко и тоскливо. В субботу отделение опустело, многих отпустили на выходные домой. Открытое окно не спасало от летней духоты, хоть на улице было пасмурно. Кира с трудом натянула кроссовки и, превозмогая боль, прошмыгнула мимо медицинского поста и спустилась на первый этаж. Она впервые за три недели вышла на улицу, где ее встретили тишина, теплый ветер и хвойный, уже по-вечернему, прохладный воздух. Она вдохнула его полной грудью, наслаждаясь собственными ощущениями легкости и свободы, стало необычайно хорошо, кудрявые волосы путались в потоке свежего ветра, тело остывало от температурного жара, даже боль притупилась и стала еле заметной. В этом состоянии эйфории Кира направилась к хвойному лесу и реке, о которой рассказывали пациенты, имеющие возможность и разрешение на прогулки. Она потеряла чувство времени, насыщаясь красотой и свежестью загородной природы.

Небо быстро темнело, прохлада сменилась ознобом, Кира очнулась от забвения и стала искать дорожку, ведущую обратно к хирургическому корпусу, но каждая тропинка пересекалась со следующей, а выхода из леса не было видно. Нарастала паника, чувство холода и боли, Кира почти бежала по очередной выбранной тропе, а лесной воздух чернел с каждой минутой. Наконец, она увидела небольшой просвет, боясь потерять его из виду, если совсем стемнеет, она приняла решение идти напролом, не выбирая утоптанные участки. Через несколько шагов, наступив в густую траву, нога ударилась обо что-то жесткое и острое, Кира закричала и рухнула в высокие заросли. Боль окатила резким холодным потоком, сквозь светлые спортивные брюки проступила кровь в месте удара и операционных швов. Кира тщетно пыталась подняться, ноги как будто парализовало, голос пропал от страха и слабости. Медленно она проваливалась в обморочное состояние и мысленно прощалась с жизнью.

Глава 5

В отделении реанимации всегда включены лампы, поэтому понять какое время суток не представлялось возможным. Яркий свет больно ударил в глаза, Кира попыталась подняться, но резкая боль заставила снова упасть на подушку, она тихо застонала. Медсестра подошла к Кире и заверещала:

– «Кирочка! Пришла в себя! Слава Богу!» – она не успела договорить и выбежала из палаты реанимации с криками: «Ильман Игоревич! Очнулась!»

Кира в полубреду старалась восстановить события: прогулка, боль, кровь, провал… В этот момент в палату вошел Акбаев, от выражения на его лице стало жутко не только Кире, он испепелил ее суровым взглядом, осмотрел швы, проверил показатели на мониторе и задал несколько дежурных вопросов о самочувствии. Убедившись, что пациентка действительно пришла в сознание, не имеет неврологических отклонений и адекватна с точки зрения медицины, Ильман Игоревич дал указания медсестре и, как вихрь, исчез в дверях. Татьяна – старшая медсестра, прикрыла дверь за врачом и подошла к испуганной Кире:

– «Что же ты нас так «подставила»?! Он нам чуть головы не оторвал из-за тебя!»

Киру раздирало чувство стыда за свою беспечность и любопытство, но сейчас у Татьяны не было свободного времени для беседы, другие пациенты реанимации требовали внимания и ухода. Только под утро, когда многих перевели в послеоперационные палаты, а оставшиеся больные крепко спали, Татьяна присела рядом с Кирой и рассказала о событиях субботнего вечера.

После вечернего обхода дежурный врач обнаружил отсутствие пациентки Киры Воропаевой, но в документации не было указано, что данную больную отпустили на выходные домой. Опросив медицинский персонал и обойдя отделение больницы, Татьяна связалась с ее лечащим врачом, чтобы уточнить не отпускал ли Акбаев ее своим личным распоряжением. Ответ был отрицательным и уже через сорок минут Ильман Игоревич был в отделении. Ну а дальше все происходило, как в детективном сериале… опросили всех пациентов, просмотрели камеры, по которым было установлено, что Кира прошла в направлении леса, а обратно не возвращалась. Акбаев, в сопровождении нескольких охранников, направился на поиски. Пациенты и медицинский персонал толпились у входа, переживали и обсуждали произошедшее. К огромному счастью, телефон Киры был заряжен и включен на звуковом режиме, только благодаря этому, ее нашли достаточно быстро, ритмичная мелодия громко звучала в ночной тишине. Акбаев взял Киру на руки и вынес из леса, где уже ждали санитары с каталкой.

– «Ну а потом, несколько часов, Ильман Игоревич вместе с дежурным хирургом колдовали над тобой в операционной» – закончила свой рассказ Татьяна и отошла к другому пациенту.

Киру, раздосадованную своей беспечностью, снова окатила волна стыда перед семьей, перед Сашкой, перед медсестрами и перед Ильманом Игоревичем, который столько сил и труда вложил в ее операцию, а она так легкомысленно чуть не лишилась жизни. Кира с головой накрылась простыней, стараясь спрятаться от яркого света, взглядов и разочарования в самой себе. Она долго всхлипывала и вздыхала, но все же заснула.