Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 38)
Василиса. Добрый день, государь.
Горох
Шут. Мне она непокорна, чего уж не пробовал! Забавлял, умолял, муровал ее в погребе, и в меха ее кутал, и жердью огрел ее. Ни в какую моею она не становится.
Горох. Своему государю так много внимания не дарил ты вовеки! Ступай…
Шут уходит.
Горох усаживается и внимательно смотрит на Василису.
Так, Макаровна… Хочешь есть? Аль веночек сплетем за беседою?
Василиса. Благодарствуй. Венок я сплела бы, да цветиков не взяла.
Горох. Мы с тобой насбираем их во поле и тебе водрузим на твое же надгробие… Эй, Матреша! Матреша! Неси-ка нам вишенок.
Василиса. Спасибо, царь-батюшка.
Горох
План такой:
– разговор;
– легкий флирт;
– утопление.
Василиса. Ас родными дозволишь проститься?
Горох. Ну, вот еще! У царя все по-быстрому, по-окаянному.
Василиса. Твоей воле покорна я.
Горох. Не умоляешь ты пощадить?
Василиса. Что ж просить… Тирания, монархия.
Горох. Ты, слыхал, языками владеешь заморскими? Постоянно мне пишут различные авторы, и никак не осилю я почты прочтение! В целом ясно, чего они пишут, негодники: предложения, жалобы, просьбы и «разное». Но детали порой любопытны. Ну, мало ли, пропущу я какие-то важные новости? Разумеешь?
Василиса. Да-да.
Горох. И поэтому нонича разобрал я по стопкам депеши прибывшие. Вот гляди. Это мусор. Вот тут поздравления. Ну а тут сам не ведаю, что за послания. Доверять тебе можно?
Василиса усаживается рядом с Горохом за стол и начинает читать то, что Горох ей дает. Горох тоже читает.
Глянь, чего присылают: тут вроде по-нашему, а не очень понятно. Письмо – анонимное:
«Яродан Окаянный, любимый царь-батюшка, у тебя народился сынок и подрос уже, нареченный Слагором. Пожалуйста, выдели на кормление сыну пшеницы с гречихою, ну и ржи, сколько можешь…»
Вот как понимать это? Я, конечно, веселый, но я не кощунственный. Не пристало мне ржать над дитем голодающим.
Василиса. Поздравляю, сынок народился откуда-то. Рожь потребна ему… Только имя в диковинку. Это в честь божества?
Горох. В честь меня: сей «Слагорушка» – сокращенье от «Слава Гороху!»
Василиса. Ну надо же!
Горох. У меня каждый месяц дитя нарождается. Не хожу никуда, а так много наследников! Рожь отправить им можно, а только вот разума да и совести выслать нельзя, к сожалению. Что там далее?
Василиса. Кажется, из Мавритании.
«Почтеннейшему Яродану, сыну Святослава, от владычицы Мавритании, царицы Юны[1].
Надеюсь, государь, ты здоров и благостен. Желал ты приобресть маво Черного Могола. Скрепя сердце продам я его, но не за злато, не за серебро, не за беличьи шкурки, а за пятьдесят тысяч солдат. Мы ведем войну, силы наши иссякают, и спасут нас не деньги, не меха, а храбрые воины. Ожидаю ответа…» А могол – это кто?
Горох. Это «что». Это камушек. Напиши-ка ответ, чтобы не обнадеживать… Размер нашей беседы можешь не соблюдать, Юна ведь его не соблюла.
«Любезная Юна, свет моих очей! Совсем ты позабыла дружку своего Яродана. Рад вестям от тебя, хоть вести и худые. Могол твой всем моголам могол…»
Заверни как-нибудь эдак, чтоб звучало. К примеру:
«…да хранят боги красоту и блеск твоего сокровища, кои меркнут лишь подле твоего, Юна, сияния.
Однако ж завладеть им нонича я не могу в силу государственных уложений».
Написала? Ну, далее все, закругляемся, встречи ждем, все такое. Чего ты застыла-то?
Василиса. Бриллиант сей, наверно, красивый и редкостный… Ты потомкам его передал бы…
Горох. Наследникам? Что – Слагору? А коли подумать головушкой? Мавританка желает за камешек бросовый не отару овец, не курятник с цыплятами, а народное войско. Людей. Сотни, тысячи.
Василиса. Что, таков мавританский обычай?
Горох. Наверное. У меня же в стране жизнь иначе устроена. Тут не всякий младенец дотянет до годика, а который дотянет – тот после преставится: он погибнет в грозу аль змеею ужаленный. Кому в детстве везет – тот в сознательном возрасте загибается от
Василиса…разжижениямозга.
Горох. Вот-вот. Разжижением очень часто хворают! Остатние граждане, чудом выросши, мрут от кинжала разбойника али гибнут в боях за родное отечество. И о чем нам толкует картина правдивая?
Василиса. И о чем?
Горох. Что народ помирает исправно мой! И что нету, к прискорбию, необходимости, на погибель его отсылать в Мавританию. Без алмаза же я протяну с божьей помощью. Что ты хлюпаешь?
Василиса. Жалко их, ваше величество!
Горох. Всех оплакивать – глазок не хватит. Не капай-ка на посланье своими слезами горючими: мавританка прочесть не сумеет. Ну, далее.
Василиса (
Горох. Это цены. Чего продают, перечисли-ка?
Василиса. «Предлагаем: одежу, обуву, посуду глиняную, оловянную, бронзовую, медную, серебряную». Далее корючки (
Горох. Дорогущая утварь! Приучишь к хорошему, как их после отваживать? Пишем, Макаровна: Пресветлый ампиратор… Или кто он там?.. Ежеутренне молюся богам о твоем здравии и благоденствии… – ни дна тебе, ни покрышки. Про покрышки не пиши…Твое предложение понравилось, благодарю. Однако не отзываюсь покамест на него согласием. Моя страна не нуждается в сторонних товарах. Всего у нас вдосыть. Реки молочные, берега кисельные, в лесах водятся жареные куропатки, несущие яйца крутые… – то есть – вкрутую. Одёжи с обувой у жителей по сто сундуков, посуды разной – не переколотить. Все сие по нижайшей в мире цене. Народ наш день ото дня богатеет, здоровеет, молодеет и счастлив веселым, привольным бытием. Выставки готовим и возим… Так, куда возим, еще не придумал, пиши уклончиво – в иные земли. Добавь-ка, что наши медники выиграли премию «Чугунок года».
Василиса улыбается, хлопает в ладоши.
Что сияешь?
Василиса. Однако ж все ладно да празднично! В ус не дуя живем.
Горох. Я и сам-то заслушался. А давай-ка не будем писать эти странности. Позавидуют нам, нападут обязательно. Они юмора нашего вовсе не чувствуют.
Василиса
Горох. Как?
Василиса. Ну пишут про Беню Кармана тут. Мол, он выдумал «кис», кис «карманом» считается. Прилагают чертеж.
Горох. Кошку новую выдумал?
Василиса. Кис – не кошка.
Горох. А кто?
Василиса. Вот гляди. Это модное. Лоскуток пришивают снутри одеяния, после сверху аль сбоку в нем делают дырочку и суют в него деньги.