Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 35)

Второй санитар. Да ладно, он не особо буйный, так, рыпается немного. Мы приехали почти.

Машина останавливается, санитары споро выгружают Виктора на каталку и увозят во тьму. Только включенные огни мигалок скорой помощи мерно освещают сцену.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Общая палата отделения психоневрологии одной из больниц. Несколько каталок, на которых покрыты простынями пациенты. По возможности, эти пациенты должны быть обезличены, то есть полностью скрыты простынями. Происходят какие-то шевеления, стоны, раздается мычание. В палате есть большое, забранное решеткой окно, через которое видны переплетенные стволами, высохшие деревья.

Главные в отделении – два дюжих надсмотрщика, такие же големообразные, в синих униформах и гигантских кроссовках. На одной из каталок лежит Виктор, его запястья привязаны к бортам каталки. Он приходит в себя. Явно не понимает, где он. Вертит головой. Первый надсмотрщик подходит к нему.

Виктор(сипло). Можно, пожалуйста, попить?

Первый надсмотрщик(ухмыляясь с добродушием монстра). Конечно, можно. У нас вообще многое можно. Даже покурить, так я тебе скажу. Только правила соблюдай.

Виктор. Понятно. А попить-то дадите?

Первый надсмотрщик. Да все я тебе дам. Погоди. (Приносит пластиковую поилку.)

Виктор замечает, что привязан. Он делает рывок рукой. Первый надсмотрщик цокает языком и качает головой.

Э-э-э, нет, брат. Пока только из моих рук. Такие правила. А то ты у нас шустрый малый. (Поит Виктора.)

Виктор (с благодарностью). Спасибо. А где я?

Первый надсмотрщик. В отделении психоневрологии. Здесь те, кто или себя, или других покалечить могут.

Виктор(изумленно). Но как? Сколько уже?

Первый надсмотрщик. На скорой привезли, как и большинство местных. Сколько? Да уж недели три как. Очень ты был плох, доктора думали, что вообще не откачают. Такие дела, брат. Виктор. О господи.

Первый надсмотрщик(веско). Вот именно! Доигрался ты, парень. Ну ладно, отдыхай, а я пойду, у нас обед наклевывается, вы ж как дети малые, все для вас вот этими вот руками. (Демонстрирует огромные ручищи и уходит.)

Там же. День. Изголовье каталки Виктора приподнято, руки его по-прежнему на вязках. Рядом сидит Второй надсмотрщики аккуратно кормит его кашей. Виктор отрешенно прожевывает и отводит взгляд от окна.

Виктор. Скажите, а вы знаете Ника Вуйчича?

Второй надсмотрщик. (Пауза.) Не, не знаю. А это чего?

Виктор. Ну это такой парень, у него книга «Путь к потрясающе счастливой жизни». И программа по телику.

Второй надсмотрщик. Такого не знаю. Атеперь давай я тебя спрошу: ты «Звездные войны» сильно любишь?

Виктор. Вообще не люблю.

Второй надсмотрщик(со смехом). А мы всем отделением решили, что ты фанат – пока тебя из предкоматозного состояния выводили, ты нам все сюжеты, про всех персонажей, все гнал и гнал, хоть книжку издавай.

Пауза. Ложка каши отправляется Виктору в рот.

А ты странный парень, Витек. Ко многим тут чуть ли не каждый день целые делегации ходят. Даже к дедку одному, помер он недавно, но это неважно – и то все товарищ с апельсинчиками приходил. А к тебе почти никто ни разу не пришел.

Виктор(взволнованно). Почти? Так значит кто-то приходил! Ведь да? Парень такой восточный, или мать, может?

Второй надсмотрщик(со смехом). Да ты не трепыхайся так. И не парень никакой, и не мать. Девушка красивая. Очень грустная, правда.

Виктор. Валя! Когда же?! Недавно? Что-то передавала?

Второй надсмотрщик. Давно. Ты еще в овощном состоянии пребывал. Но кое-что передала.

Виктор. Но что же, что?!

Второй надсмотрщик(значительно). Записочку.

Виктор. Дайте почитать, а? Я никому не скажу, клянусь. Ну пожалуйста, а?

Второй надсмотрщик. Ну ладно. Я тебя даже отвяжу по такому случаю. Но учти! Устроишь бучу, мы и душ ледяной применить можем, и таблетку рвотную дадим – жуткая вещь. Вечером принесу твою записочку. После ужина. (Уходит.)

Виктору хочется разделить со всеми радость.

Виктор(шепотом). Мне письмо от любимой, представляете!

В ответ слышны только обычные охи, вздохи и происходят вялые шевеления под простынями.

КАРТИНА ПЯТАЯ

Там же. Вечер. Одну каталку увозит Первый надсмотрщик.

Первый надсмотрщик. Еще один отмучился.

Виктор весь в предвкушении ерзает на своей каталке. С заговорщицким видом появляется Второй надсмотрщик, отвязывает руки Виктора от каталки и как-то ловко, по-тюремному бросает Виктору на койку сложенный вчетверо небольшой листок. Но прежде чем тот успевает добраться до бумажки, накрывает руку Виктора своей огромной ладонью.

Второй надсмотрщик. Помни, Витек, что я тебя предупреждал. Не бузи.

Виктор. Ну конечно, конечно, обещаю.

Второй надсмотрщик(усмехаясь). Ну давай, приятного чтения.

Едва дождавшись, Виктор разворачивает лист с рукописным текстом и впивается в него глазами.

Виктор. Любимый Витя. Не хотелось так вот в письме, приходила повидать тебя лично, только ты был еще без сознания. Поэтому, вот, пишу. Любимый мой, я сдержала свое обещание и ушла. Пожалуйста, прошу, не пытайся найти меня. После того, что мы потеряли, будет лучше, если каждый из нас проживет это сам. А потеряли мы не квартиру с дурацким недоделанным ремонтом и мечтами о нашей красивой жизни, мы потеряли ребенка. Из-за стресса, связанного с тобой, или из-за чего-то еще… Это совершенно пусто и абсолютно не важно. У меня случился выкидыш. Прости, если сможешь, что не сказала о том, что была беременна, в этом я очень виновата перед тобой. Хотела сделать сюрприз к твоему выздоровлению, которое, к огромному сожалению, на тот момент оказалось невозможно. Всей душой надеюсь, что сейчас ты поправился и теперь тебя действительно ждет новая, потрясающе счастливая жизнь. Только уже без меня. Обнимаю. Люблю. Твоя Валя. (Впившись зубами себе в руку.) И это недо. Недоделал… (Откидывается на подушку и лежит неподвижно, вперившись взглядом в потолок.)

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Там же. Ночь. Слышно, как в комнатке надсмотрщиков тихо работает телевизор. Виктор аккуратно сползает со своей каталки и подкрадывается к огромному зарешеченному окну. Движимые ветром, старые стволы деревьев на улице переплелись, и кажется, будто древние рептилии, которые знают все, о чем-то скрежещут, о чем-то своем переговариваются, неторопливо открывая заскорузлые пасти.

Виктор(обращаясь к койке, стоящей ближе всего к окну). Они что-то знают, возможно, хотели предупредить нас. Вот эти на улице, видишь? Но нам не понять друг друга, слышишь, дружище? И все их предупреждения окажутся неузнанными нами, и все ошибки все равно будут совершены.

Слышны шаркающие шаги Второго надсмотрщика, загорается свет.

Второй надсмотрщик (добродушно). Таааак, ну и о чем беседы ведем задушевные, ночные, а, Витек? И главное, с кем? Виктор (показывая на каталку у окна). Как с кем? С ним. Второй надсмотрщик (усмехаясь). Так никого здесь нет, Витя. (Скидывает рельефно лежащую простыню с каталки, обнаруживая пустую койку.) Ты у нас тут совсем один сейчас. Вот привезут новеньких, наговоритесь. А сейчас здесь никогошеньки, кроме тебя, нет.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Прежняя квартира-студия. Отремонтирована по вкусу Елены Федоровны, то есть китчево и аляповато. По новенькому телевизору идет концерт звезд эстрады, окно закрыто коричневыми с золотом шторами, в общем, все шикарно. Раздается звонок в дверь, Елена в цветастом домашнем платье идет открывать. На пороге Виктор, постройневший, улыбающийся.

Виктор. Привет, мам.

Елена. Сын… ты когда вышел?

Виктор. Да только вот. Сегодня.

Елена(показывая на свежие бинты на его запястьях). И уже успел?

Виктор. Да нет, это я там. Из-за Вали и всей истории. Просто перевязку прямо перед выпиской сделали свежую.

Елена. A-а, понятно.

Виктор оглядывает новый интерьер. Усмехается.

Виктор. Шикарный ремонт ты забабахала, мам. Здорово.

Елена(после паузы). Ты если насчет остановиться, то это все не очень удобно, квартира-то студийной планировки. А мы тут и так с Марком Абрамовичем, можно сказать, ютимся.

Виктор. Все нормально, я просто тебя повидать хотел.

Елена. Может, ты к Давиду?

Виктор. Мам, я разберусь, не переживай.

Елена (с явным облегчением). Давай, может, денег там каких-то… (Порывисто тянется к сумке кричащей расцветки, стоящей на тумбочке у входа.)