Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 24)

Машарин. Глупости какие. Кто, интересно, может запретить одному человеку отблагодарить другого за ударный труд.

Почтальон. Не положено, гражданин. Постыдились бы коленками перед женщиной сверкать. И не надо мне денег ваших. Там уже все оплатили.

Машарин. Где там?

Почтальон(сурово). Сами знаете. (Молча закрывает за собой дверь.)

Машарин. Странная тетка. Первый раз ее вижу.

Шухман. Да, Саддам твой, пожалуй, поприветливей будет.

Машарин(распечатывает телеграмму). Ничего не понимаю. Что за бред!

Шухман. Ачтотам?

Машарин(читает). «Через год».

Шухман. Что через год?

Машарин. Написано: «Через год».

Шухман. И все?

Машарин. И все.

Шухман. А подпись?

Машарин. Нет никакой подписи.

Шухман. А адрес обратный?

Машарин. И адреса нет. Погоди! (Выскакивает на лестницу.) Мадам! Эй, как вас там? Подождите! (Возвращается в комнату, высовывается в окно.) Тетя Дуся, не видели, куда почтальонша от нас пошла? Что значит «какая»? Да обычная самая. С сумкой через плечо. Как не видели? Вы ж целый день тут сидите. (Возвращается за стол.) Ну, что скажешь?

Шухман. Не нравится мне все это, вот что я тебе, Тоша, скажу. Ни почтальонша эта смурная, ни телеграмма ее. Про халтуру нашу я уже не говорю, но что делать, если другой не предлагают. Ладно, продолжим.

Машарин. Погоди, ты мне лучше скажи, какое у нас сегодня число.

Шухман. С утра двенадцатое было.

Машарин. А месяц?

Шухман. Похоже, напекло тебе, Тоша. Июль, естественно.

Машарин. То есть через год у нас тоже двенадцатое июля будет?

Шухман. Что у нас здесь будет через год, неизвестно никому, Тоша. По-моему, они сами это себе слабо представляют. Извини, я еще махну с твоего разрешения.

Машарин. Валяй. Хотя, конечно, свинство это с твоей стороны.

Шухман. Ну, прости гада. Твое здоровье.

Машарин вновь берет со стола телеграмму, вертит со всех сторон, смотрит на свет, даже слегка обнюхивает.

Ну что, продолжим?

Машарин. Чего-то неохота, Лева.

Шухман. Брось, там же ерунда осталась. Что мы два куплета еще не сварганим?

Машарин. А припев? Слушай, давай по телефону добьем или по скайпу, как скажешь. Когда он ей вообще-то нужен?

Шухман. Как всегда, вчера. Значит, неделя есть по-всякому. Ну, будем!

Входит Лена.

Лена. Привет! Что это вы средь бела дня? Опять за старое, Машарин? Гляди у меня. Саддамку кормил? А то он в прошлый раз мои колготки с голодухи чуть не целиком заглотнул. Еле вытащила. Саддамчик, ползи сюда, мой хороший, мама пришла.

Шухман. Я, пожалуй, пойду. Завтра созвонимся.

Машарин. Неужели оставишь? Что-то не похоже на тебя.

Шухман. Не поверишь, но чего-то не лезет. Давно такого не было. Пусть вон Ленка с Саддамчиком допивают. Пока! (Выходит из квартиры, на ходу натягивая рубашку.)

Лена. Ты гляди, какой трепетный. Ну и что вы тут без меня ваяли?

Машарин. Да текст один. Лирический, ети его.

Лена. Для кого, если не секрет?

Машарин. Для Вальки Рушниковой.

Лена. Поздравляю. Дожили. Не ты ли три года назад в телик бутылкой запустил, когда ее в хаэсэсе на Пасху показали? Вместе со всеми этими…

Машарин. Три года назад, Леночка, все по-другому было.

Лена. Перестань. В каждую следующую секунду все бывает совершенно по-другому, чем в предыдущую. От кого это? (Показывает на телеграмму.)

Машарин. Понятия не имею.

Лена пробегает телеграмму.

Лена. Что значит «через год»?

Машарин. Я как раз у тебя спросить хотел.

Лена. Машарин, не морочь мне голову. Кто к тебе приедет через год? Кто она? А ну, смотри мне в глаза, котяра!

Машарин. Ты что, спятила? Откуда я знаю? Где здесь написано, что приедет? Может, придет. И с чего ты взяла, что это она? Может, он. И почему обязательно ко мне? А не к тебе, например? Чем ты, интересно, лучше. А может, он ко всем приедет. Или всем? И вообще, не придет, а настанет. Откуда я знаю? Эту идиотскую телеграмму принесли десять минут назад.

Лена. Ну, ладно, ладно, все…успокойся. Смотри, как завелся. Будем считать, что я неудачно пошутила. Слушай, а давай на почту позвоним.

Машарин. И что мы им скажем?

Лена. Ну, хотя бы выясним, откуда ее отправили. Там же у них все фиксируется. Погоди, сейчас найду телефон. (Листает справочник.) Вот, звони.

Машарин. Алло, почта! Это Героев Папанинцев восемь, квартира сорок два. Машарин моя фамилия. Тут какая-то странная телеграмма пришла без подписи и содержание такое, как бы сказать, подозрительное… Может, хулиганит кто? Да, да… сорок вторая. Что значит не принимали. Вот же она у меня в руках. Пожилая такая женщина. Студент разносит? Ничего не понимаю. Ладно, извините. Ну, ты все слышала?

Лена. Да разыграли тебя, дурачка. Наверняка разыграли. Дружки твои остроумные, голь перекатная… Это ты у меня секс-символ. А у этих небось ни на что другое сил уже не осталось, кроме как людям нервы мотать. А «виагра» не по карману. Ну, иди ко мне. Сейчас я тебя успокою. (Садится к мужу на колени.) Саддам, а ну брысь с дивана, ишь разлегся! Без тебя есть кому.

Свет гаснет.

Квартира Машариных. Зимнее утро. Лена, потягиваясь, подходит к окну.

Лена. Глянь, Машарин, сколько навалило. Представляешь, какая сейчас за городом красота. Может, махнем на дачу? На лыжах пробежимся, к вечеру баньку растопим. Шухмана своего пригласи. Давно его что-то видно не было. Я, кстати, могу для него Юльку высвистать. Чего бабе зря простаивать.

Машарин. Вы с Юлькой езжайте, а мне чего-то неохота. К тому же нам с Левкой одну идейку рекламную обсудить надо. Может, к вечеру подъедем на его машине. А скорее, завтра с утра. Ты уж не обижайся.

Лена. Да я не обижаюсь, но какой-то ты не такой стал. Такое впечатление, что к искусственной почке тебя подключили. Где твоя знаменитая витальность, Машарин? Ты ж еще молодой мужик. Мои девки на тебя до сих пор заглядываются. Ну, встряхнись ты, ей-богу. Нельзя же быть таким квелым. Да Саддам по сравнению с тобой просто сперматозоид. И выбрось из головы эту идиотскую телеграмму. Подумаешь, Слово ему было. Тоже мне, Моисей. Ты же сам, в конце концов, позиционируешь себя как агностика. (Снимает с вешалки шубку, натягивает сапоги.) Извини, я случайно в анкете прочла, которую ты для «МК» заполнял. Боюсь, правда, что они там таких слов не знают. Огорчаешь ты меня, Тошка, ох огорчаешь. Ладно, пока. Вечером жду. (Выходит.)

Машарин некоторое время бесцельно слоняется по квартире, снимает со стеллажа какую-то книжку, листает, ставит на место. Затем подходит к холодильнику, делает себе бутерброд, тупо жует, берет газету с кроссвордом. Заполняет несколько клеток, откладывает. Разваливается на диване, с лэптопом на коленях, включает игру-стрелялку. Слышатся автоматные очереди, взрывы, прочие характерные звуки виртуального боя. Звонок в дверь. Машарин на цыпочках подходит к двери, заглядывает в глазок, потом тем же манером отходит.

Голос из-за двери. Анатолий, что у вас там происходит? Не морочьте мне голову, я знаю, что вы дома. Вы захватили заложников? Поздравляю! Я всегда подозревала, что вы страшный террорист. Даже Лена ваша жаловалась. Сейчас же отпустите! Зачем они вам? Сообщите ваши требования, и я обещаю их немедленно выполнить. Насколько это возможно в моем возрасте.

Машарин. Не могу, Дина Марковна, я сейчас работаю.

Дина Марковна. Был, я слышала, один такой работник, бен Ладеном звали. Но он, слава богу, уже больше не работает. Зато теперь я знаю, на кого он оставил свое хозяйство. Послушайте, Машарин! Говорить с дамой через закрытую дверь! Не очень-то вы джентльмен.

Машарин (чертыхаясь, отпирает, затем возвращается на диван). Извините, у меня тут беспорядок.