Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 23)

На авансцену выходит раввин. Сюда же подходят все действующие лица.

Я рассказал ему, как жил мой папа, как он уходил, а потом – заплакал. И ребе сказал…

Раввин. Ваш отец, Феликс, очень хотел, чтобы его простили. Очень сильно хотел… И нет ничего на этом свете, чего не мог бы простить Господь! Ничего! Запомните, люди – ничего… Амен!

Феликс Орлов. Амен!

Все хором. Амен!

Раввин. Йитгадаш шме аба…

Феликс Орлов. Йитгадаш шме аба…

Раввин. Амен!

Все хором. Амен!

Раввин. Бе алма ди вра хируте, ва ямлих Малхуте. Феликс Орлов. Бе алма ди вра хируте, ва ямлих Малхуте. Раввин. Ваицмах пуркане, заикарев, машихе.

Феликс Орлов. Ваицмах пуркане, заикарев, машихе. Раввин. Амен!

Все хором. Амен!..

Под грустную музыку стихает молитва. А затем громко и весело звучит:

«Семь сорок!»

Занавес.

Киев. Январь – февраль 2012 г.

Игорь Иртеньев. Rock around the clock

Комедия

Машарин Анатолий Олегович, литератор на все руки, 51 год.

Лена, его жена, архитектор, 38 лет.

Юля, ее подруга, парикмахер, примерно того же возраста. Шухман Лев Борисович, его соавтор,53года.

Дина Марковна, соседка, женщина без возраста.

Почтальон, женщина без выраженных примет.

Сосед.

Саддам, удав, все время куда-то заползает, на глаза практически не появляется.

На сцене темно. Звучит начало знаменитой 5-й симфонии Бетховена – тема судьбы. Сцена освещается.

Квартира Машариных. Душный летний вечер. Напольный вентилятор с трудом разгоняет вязкий воздух. За письменным столом у компьютера одетый в легкое кимоно Машарин. Рядом в кресле развалился полуголый Шухман.

Машарин. Так что, она сказала, от нас требуется?

Шухман. Да говна пирога. Обычный песенный текст. Лирический. Без грузилова. Такой, говорит, с грустцой, но в то же время как бы и позитивный, улыбчатый.

Машарин. Улыбчатый? Так и сказала? Ну, дает. Вот ведь сучка.

Шухман. Аты думал. Зря она, что ли, в правительственных концертах двадцать лет светится. Нужно, говорит, вернуть людям веру в добро. И хорошо бы, говорит, такой объединяющий.

Машарин. Ладно: объединяющий так объединяющий. А что там по бабкам?

Шухман. Приемлемо. Три штукаря обещала.

Машарин. Поднялась Валюшка, ничего не скажешь. Авторские на кого?

Шухман. На нее, естественно.

Машарин. Черт с ней, пусть подавится. Позитивный, стало быть… и в то же время с грустцой. Может, про соседей что-нибудь такое… ностальгическое. Как типа жили дружно раньше.

Шухман. С ума сошел? Ты моих соседей по той коммуналке каляевской видел? У меня ж не жизнь была, а интифада сплошная. Слава богу, нашелся один богатенький, расселил наш клоповник кое-как.

Машарин. При чем здесь твои, Лева? Думаешь, мои лучше? Не, ну их на хрен, соседей этих. Давай что-нибудь такое элегическое замутим. Типа лето, мол, заканчивается, это, конечно, не здорово, но оно не последнее. Что-нибудь в таком духе. Ну как?

Шухман. Нормально. Только «заканчивается» в размер не лезет. Тогда уж «кончается» что ли…

Машарин. Пусть так, какая нафиг разница. (Выходит из-за стола, начинает ходить по комнате, бормоча и отбивая такт рукой. Внезапно наступает на что-то.)

Раздается звук, средний между шипением и свистом.

Саддам, черт бы тебя побрал, а ну – марш на место.

Шухман (вскакивает на кресло). Слушай, умоляю тебя, убери ты отсюда эту гадину. Что за извращение такое, удава дома держать!

Машарин щеткой заталкивает удава под диван.

Машарин. Не обращай внимания, он старый уже, к тому же сейчас сытый.

Шухман. А если проголодается?

Машарин(оценивающе поглядев на соавтора). Тогда могут быть проблемы. К этому моменту неплохо бы закончить с этим самым летом. Кстати, можешь рассматривать это как творческий стимул. Слушай… вот что-то типа такого… (Читает вслух.) Кончается лето, кончается лето, неправильно это, неправильно это. Ну как?

Шухман. Офигеть. А дальше? Может, так? Но хоть и неправильно это, друзья, потеть бесконечно нам тоже нельзя.

Машарин. Погоди хохмить, Лева. Давай лучше включайся.

Шухман. Сейчас, сейчас… Неправильно это, мы с грустью заметим… или отметим? Нет, заметим, конечно… и все ж ничего не поделаешь с этим. По-моему, глубоко. Не зря говорят, мастерство не пропьешь. Кстати, имеем право по сотке за почин. Как считаешь?

Машарин. Ты же знаешь, я в завязке.

Шухман. Но я-то, слава богу, нет. Так у вас что, дома голяк с этим?

Машарин. Ну почему… Ленка вполне. Правда, только коньяк.

Шухман. А чем нам коньяк плох? Тогда я, если не возражаешь. (Достает из бара бутылку наливает себе.)

Шухман. Ну, за союз свободных муз.

Раздается звонок в дверь.

Машарин. Не иначе Аполлон. Убери на всякий случай. (Идет к двери.)

Шухман. Это он, это он, Бельведерский Аполлон.

Машарин. Кто там?

Женский голос(из-за двери). Телеграмма!

Машарин открывает дверь.

Почтальон(доставая из сумки бланк). Машарин Анатолий Олегович?

Машарин. Так точно!

Почтальон. Распишитесь. Да не здесь. Вот здесь.

Машарин(берет со столика бумажник, достает купюру). Вот, возьмите, пожалуйста.

Почтальон. Не велено нам.