Елизавета Горская – Между строк и лжи. Часть I (страница 25)

Эта мысль принесла странное, почти болезненное облегчение. План, пусть и временный, пусть и касающийся лишь защиты тети, придавал сил. Она все еще не знала, кто ее главный враг, кто дергает за ниточки в этой грязной игре, но теперь она знала, что должна делать в первую очередь. Защитить самого родного ей человека, тетушку Агату. А потом… потом она вернется к расследованию с удвоенной силой. Теперь это было не просто делом чести или профессионального долга. Теперь это было личное.

Когда первые робкие лучи рассвета коснулись крыш Бостона, окрасив серое небо нежными перламутровыми оттенками, Вивиан все еще лежала с открытыми глазами. Тело было разбито усталостью, но разум был ясен и холоден. Она знала, что предстоит тяжелый день, но она была готова. Готова бороться.

Утро следующего дня окутало Бостон привычной серой дымкой, выползающей с залива, небо было хмурым и низким, обещающим дождь. Спустившись к завтраку, Вивиан постаралась придать своему лицу выражение безмятежности, хотя сердце ее все еще билось тревожно, как пойманная птица. На ней было домашнее платье из тонкой шерсти цвета слоновой кости, и высокий, плотно прилегающий к шее воротничок из тончайшего ирландского кружева был призван не только соответствовать приличиям, но и тщательно скрыть предательские следы вчерашнего нападения.

На белоснежной накрахмаленной скатерти, безупречно отглаженной и хранящей едва уловимый запах лаванды, стоял фамильный серебряный кофейник, пузатый и начищенный до зеркального блеска, отражая мерцание утреннего света. Рядом — молочник, сахарница, тонкие фарфоровые чашки с золотым ободком и блюдце с аккуратно нарезанным лимоном. Воздух был наполнен бодрящим ароматом свежесваренного крепкого кофе и поджаренных тостов, но Вивиан, спустившаяся вниз с тяжелой головой и ноющим телом, почти не замечала этих привычных утренних запахов.

Тетушка Агата уже сидела за столом, прямая и строгая, как всегда, в своем неизменном черном шелковом платье с кружевным воротничком. Перед ней лежала утренняя газета «Бостон Глоуб», но Вивиан знала, что острый взгляд тети не упустит ни малейшей детали ее внешнего вида. Так и случилось. Едва Вивиан села на свое место, Агата отложила газету и вперила в нее свой испытующий взгляд.

— Вивиан, ты ужасно выглядишь! — произнесла она своим сухим, чуть скрипучим голосом, в котором, впрочем, слышались нотки неподдельного беспокойства. — Опять до полуночи просидела за своими бумагами? Эти круги под глазами… Я же говорила тебе, что эта мужская работа до добра не доведет. Ни одна леди не должна так себя изнурять.

Вивиан заставила себя улыбнуться, наливая в чашку дымящийся кофе.

— Все в порядке, тетя, право же, — ответила она как можно беззаботнее, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто немного устала, вчера был сложный день в редакции. Сдавали срочный материал. Ничего серьезного.

Она отпила глоток горячего кофе, чувствуя, как он обжигает горло, но приносит мнимое облегчение. Нужно было перевести разговор, отвлечь внимание тети от ее вида.

ЧАСТЬ I ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

Вивиан медленно, с преувеличенным вниманием намазывала маслом хрустящую булочку, избегая встречаться взглядом с тетей, и как можно более небрежно, словно между прочим, спросила:

— А как поживает ваш книжный клуб, тетя? Какие новые захватывающие романы вы сейчас обсуждаете с подругами?

Лицо тетушки Агаты тут же оживилось, морщинки вокруг глаз собрались в веселые лучики. Она с готовностью подхватила предложенную тему, явно обрадовавшись возможности поговорить о своем любимом увлечении.

— О, милая, ты не поверишь! Миссис Чедвик и мисс Эпплтон снова настойчиво зовут меня к себе на побережье, в их чудесный летний дом в Марблхеде. У них как раз в эти выходные состоится очередное заседание нашего клуба, будем обсуждать последний роман нового модного писателя… Генри Джеймса, кажется. Они так настаивают, пишут, что погода стоит дивная, и морской воздух мне пойдет на пользу… — Тетя вздохнула, разглаживая письмо на коленях. — Но, право, не знаю… Погода такая сырая, да и хлопот здесь хватает.

Вивиан увидела свой шанс и тут же ухватилась за него.

— Тетя, но почему же нет? — воскликнула она с преувеличенным энтузиазмом, наклоняясь к ней через стол. — Это же чудесная возможность! Вам непременно нужно развеяться! Представьте: свежий морской воздух, шум волн, приятное общество подруг… Это пойдет вам на пользу, прогонит хандру. Пожалуйста, поезжайте! Не сидите здесь в этой сырости.

Агата вскинула на племянницу взгляд, полный тихого недоумения, ибо, правду сказать, ее собственное сердце уже сладко замирало при одной лишь мысли о возможности вырваться из душной, пыльной суеты Бостона, погреть свои старые, ноющие от сырости косточки под ласковым приморским солнцем и вдоволь наговориться в тенистом саду с Флоренс и Эдит, подругами ее юности. Но что-то в этой внезапной, почти чрезмерной горячности, с которой Вивиан принялась убеждать ее уехать, — горячности, столь не свойственной обычно сдержанной племяннице, особенно когда дело касалось тетушкиных светских развлечений и поездок, — заставило пожилую леди насторожиться. Легкая тень сомнения, едва уловимая, мелькнула в ее обычно суровых глазах, да и сама мысль о том, чтобы оставить Вивиан одну в этом большом и, как ей все чаще стало казаться в последнее время, неспокойном городе шевельнула в ее душе привычную материнскую тревогу, тонкую и острую, как иголка. Однако пылкие, настойчивые доводы Вивиан, так убедительно рисовавшие картины безмятежного отдыха у моря, свежего соленого ветра и дружеских бесед, — доводы, что так удачно и соблазнительно накладывались на ее собственное давнее, затаенное желание вновь увидеть синюю гладь залива и милый ее сердцу Марблхед с его белыми домиками под зелеными крышами, — в конце концов перевесили ее неясные опасения и смутную тревогу. Минуту она молчала, задумчиво помешивая серебряной ложечкой остывающий напиток в своей любимой фарфоровой чашке с золотым ободком, затем мягко улыбнулась, и в этой тихой улыбке желание отдохнуть и доверие к любимой племяннице одержали окончательную победу над беспокойством.

— Пожалуй, ты права, — мягко согласилась она после недолгого раздумья. — Мне действительно не помешает немного отвлечься от городской суеты. Да и Флоренс с Эдит обидятся, если я снова откажусь. Не буду откладывать. Поеду сегодня же.

Она решительно позвонила в маленький серебряный колокольчик, стоявший на столе. Почти сразу в дверях появилась миссис Эллиот, домоправительница, с вечно сурово поджатыми губами и внимательными глазами.

— Миссис Эллиот, распорядитесь, пожалуйста, чтобы собрали мой дорожный саквояж. Я сегодня же отправляюсь на побережье в Марблхед. И вызовите экипаж к полудню, нужно успеть на поезд.

Домоправительница кивнула и бесшумно удалилась выполнять распоряжения, а Вивиан почувствовала, как огромное напряжение, сковывавшее ее всю ночь, немного отпустило. Тетя будет в безопасности. Хотя бы на время.

Она сделала еще один глоток кофе, который уже не казался таким горячим. Незаметная улыбка скользнула по ее губам — план сработал.

К полудню у подъезда дома на Маунт-Вернон-стрит уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу наемный экипаж — видавшая виды, но вполне приличная карета с парой сытых гнедых лошадей, фыркающих и роняющих на мокрую брусчатку клочья белесой пены. Кучер в форменной ливрее, нахохлившись от сырого ветра, стоял у дверцы, готовый помочь пассажирке. Миссис Эллиот и младшая горничная вынесли на крыльцо дорожный саквояж тетушки Агаты и пару аккуратно перевязанных шляпных картонок.

Агата, уже в дорожном костюме из плотной серой шерсти и шляпке с вуалью, спустилась по лестнице, сохраняя на лице выражение строгой решимости, хотя в ее глазах Вивиан уловила и тень волнения перед поездкой. На пороге она остановилась и обернулась к племяннице.

— Ну что ж, дорогая, вот я и уезжаю, — произнесла она, поджимая губы. — Миссис Эллиот присмотрит за домом. А ты… ты уж постарайся не впутываться ни в какие истории, пока меня не будет. И питайся как следует, ты совсем исхудала.

Она неуклюже, почти по-матерински, коснулась щеки племянницы рукой в перчатке. Вивиан с трудом подавила желание прижаться к ней, как в детстве, ища защиты и утешения. Вместо этого она заставила себя улыбнуться.

— Не волнуйтесь, тетя. Все будет хорошо. Я буду скучать. Хорошей вам поездки и передавайте наилучших пожеланий миссис Чедвик и мисс Эпплтон.

Агата кивнула, быстро подставила Вивиан для поцелуя щеку и, подхватив юбки, с помощью кучера села в экипаж. Дверца захлопнулась, кучер вскочил на козлы, лошади тронули с места, и карета, прошуршав колесами по мокрой булыжной мостовой, скрылась за поворотом. Вивиан еще несколько мгновений стояла на крыльце, глядя ей вслед. Огромная волна облегчения — Агата в безопасности — смешалась с давящим чувством одиночества и предчувствием грядущей бури.

Она медленно вернулась в дом. Тишина теперь казалась оглушающей, гулкой, подчеркивая ее уязвимость. Поднявшись в свою комнату, Вивиан снова подошла к зеркалу. Бледное лицо, темные круги под глазами и багровые отметины на шее — безмолвные свидетели вчерашней ночи. Она провела пальцами по ноющей коже, но теперь в этом прикосновении не было страха — лишь холодная, твердая решимость. Тетушка в безопасности. Теперь она могла действовать.