Елизавета Дворецкая – Ворон Хольмгарда (страница 75)
Опасения Тойсара оказались не напрасны. Через день Илчиви, ходившая вместе с Естан прислуживать в большом доме, вернулась с вытаращенными от испуга глазами.
– Ох, Аркей! Я такое слышала!
Она дрожала и не решалась говорить.
– Лучше уж молчи! – предостерегла ее Алдыви.
– Аркей, как страшно! – Илчиви не слушала ее. – Пагай сказал, что… что надо… надо послать русам твою голову! Чтобы они знали… что… они ни перед чем не остановятся ради своей свободы…
Арнэйд села. Мысль заметалась в поисках выхода, но что она может сделать? Она заперта в этом дворе, а выйти – значит погибнуть.
– Не бойся, Тойсар сказал им, что они обезумели от страха и злобы! – попыталась утешить ее Алдыви. – Сказал, что речь идет о его жене, на которую он призвал благословение богов в недавний Сюрэм в священной роще, а еще – что пока ты жива, твои родичи не станут участвовать в этой войне. А если они получат твою голову, то поддержат тех людей из-за моря, и тогда уж нам худо придется!
Да благословят боги мудрость Тойсара, подумала Арнэйд. Ей хотелось сжаться, стать меньше мыши и спрятаться в темный угол, за ленгежи… Тойсар защитит ее, пока в силах, но если дела пойдут совсем плохо, Пагай и Коныш скажут, что он утратил способность слышать богов, навлек беду на мерянский род… Отнимут у него власть, и тогда она будет обречена. Ее сделают жертвой страха и злобы. Богам такая жертва не нужна, но духи страха отступают перед невинной кровью, наполняя людей недолгим и неверным чувством силы…
– Отец еще раз велел тебе не выходить даже из кудо! – добавила Илчиви.
Теперь Арнэйд оказалась в заточении – ее не выпускали даже в хлев. Хозяйкой в доме опять сделалась Естан, а Арнэйд лишь выпоняла ту работу, которую можно было делать в кудо. Естан, невысокая, коренастая, полноватая женщина лет тридцати с небольшим, смотрела на нее весьма хмуро и лишь коротко отдавала распоряжения. В ее глазах Арнэйд была чужой, опасной, вредной, будто змея. Девушки относились к ней добрее, и их молчаливое сочувствие служило Арнэйд некоторой поддержкой.
Непрерывно она прислушивалась к звукам снаружи. Алдыви исправно сновала по Арки-Варежу и потом рассказывала: люди подходят десятками, из болов ведут всех мужчин, от подростков до стариков. Гудбранд и Тойсар в один голос убеждают людей собраться, чтобы прогнать захватчиков. Видя, что часть русов с ними, меряне верят в победу. Их собралось вокруг Арки-Варежа уже не меньше пяти-шести сотен, везде дымят костры. В священных рощах приносят жертвы богам, прося победы. О сене все забыли, каждый день забивают скотину для прокорма войска. Весь мир перевернулся и забурлил. Десятки глаз постоянно наблюдают за поворотами Огды: не покажутся ли лодки русов…
Располагая значительными силами, Эйрик и Свенельд не торопились. В Силверволле они провели несколько дней, давая время людям отдохнуть и поправить суда; покинув его, прошли большую часть пути и остановились на Огде в роздыхе от Арки-Варежа, чтобы можно было подойти к нему довольно быстро. Если зимой Свенельду, имевшему всего сорок человек, приходилось спешить, чтобы не дать Аталыку собрать значительное войско, то теперь, наоборот, Эйрик и Свенельд легко пришли к согласию в том, что стоит позволить Тойсару собрать как можно больше людей – чтобы разом уничтожить и покорить всех, кто способен сопротивляться, и не вылавливать их потом по лесам. Вперед выслали дозор, чтобы наблюдать за этими сборами, и каждый день вожди получали сведения о прибавлении мерянской рати.
Тойсар и другие кугыжи, разумеется, тоже выслали дозор и быстро выяснили, что ожидаемые русы стоят на Огде возле Ингирь-бола. Посовещавшись, решили отправить к ним послов – Тойсар настоял на том, чтобы выяснить цели этого нашествия. Поехали Толмак, Тойсаров старший сын, и Гудбранд. Гудбранд располагал небольшими силами, приведенными из Ульвхейма, но быстро выдвинулся в число первых военных вождей мери, поскольку обладал решимостью и нужными знаниями. Целыми днями он обучал лесных охотников строю и приемам работы с боевым оружием.
Приехавшие в лодке послы Арки-Варежа были встречены передовым дозором и проведены в стан. По всему берегу виднелись шатры и навесы из увядших веток, на песке чернели кострища, в котлах булькала похлебка из выловленной здесь же рыбы: имея возможность возобновлять припасы, Эйрик велел беречь взятое с собой. Дни стояли жаркие, и пришельцы или дремали в тени, или плескались в реке. Прошла ватага, тащившая на жердях убитую косулю и молодого вепря.
Эйрик принял послов перед своим шатром, сидя на обрубке широкого бревна. Ради жары он, как и большинство его людей, был без сорочки; серебряная гривна, унизанная перстнями, блестела на широкой волосатой груди, и все это придавало ему сходство с необычным существом – не то зверем, не то богом, а скорее неким богом-оборотнем, имеющим звериный облик. На загорелой коже виднелось несколько старых, уже побелевших шрамов. Спокойные серые глаза внимательно рассматривали новых людей.
Послов усадили перед вождем на расстеленную кошму. Услышав о гостях, Свенельд тоже пришел и сел на землю рядом с Эйриком. Оружия у приехавших не было – Гудбранд понимал, что для встречи с Эйриком его все равно придется отдать; телохранители стояли по бокам от господина, однако от мощной фигуры спокойно сидящего Эйрика исходило ощущение неуязвимости, будто его прикрывали чары.
– Цолонда! – по-мерянски приветствовал Свенельд Толмака, потом поздоровался с Гудбрандом. – С чем пожаловали?
– Скорее стоило бы вам ответить на этот вопрос, – сказал ему Толмак.
Они со Свенельдом знали друг друга давно и уже сталкивались четыре с половиной года назад, когда родичи пытались вернуть похищенную Илетай. Сейчас оба вспомнили те дни, а заодно и осознали, что родство, установленное между ними благодаря тому похищению, налагает на обоих обязательства.
– И ответим. – Свенельд кивнул. – Зная, что часть мери склонна прислушиваться к врагам, подбивающим вас на измену и разрыв старинного договора, заключенного при дедах, Олав конунг прислал своего родича, Эйрика конунга, чтобы ничего такого больше не происходило и в Мерямаа сохранялся нерушимый мир. Если вы примете его, мы никому не причиним вреда.
– Олав сам нарушил договор! – не стерпел Гудбранд. Он тоже говорил по-мерянски, чтобы Толмак понимал. – Никогда не было такого, чтобы присылать сюда целое войско на жительство, и чтобы мы были обязаны его содержать! А потом он еще примется распоряжаться! Это нарушает все наши старинные права, Олав отнимает нашу волю! Мы не станем этого терпеть!
– Гудбранд, а ты-то зачем в это дело встрял? Почему ты выбрал сторону мери против своих?
– Вы мне не свои! Наши деды жили здесь, еще когда никакие конунги сюда не совались!
– У нас с тобой одно имя – русь, один язык и одни боги. О́дин не любит предателей. Ты ведь знаешь, что случилось с людьми вроде тебя, которые жили на Упе и выбрали служить хазарам. Все они погибли, а самый вредный был повешен на валу. Мной.
– Это Даг – предатель, а не я. Он предал людей, среди которых родился, своих мерянских родичей и предков. Предал землю, которая кормила поколения его рода! Предал ради какого-то Олава, который ни разу даже здесь не был! Который только и знает, что каждую зиму собирать куниц. А что он нам сделал взамен за этих куниц?
– Куницы не сами превращались в серебро. Олав давал вам возможность менять одно на другое.
– Мы можем делать это и без него. В мире кое-что изменилось, и старый порядок больше не годится. Мы больше не будем
– На белом свете, Гудбранд, и правда изменилось кое-что важное… Логи, переведи. – Свенельд продолжал говорить на языке руси, делая остановки, чтобы Логи перевел для Толмака. – И не воля Олава, скажу тебе, тому причиной. Хакан-бек разорвал наш мирный договор, потому что увидел нашу силу и испугался ее. Прежний уклад рухнул, теперь будет выстроен новый. У Мерямаа есть возможность сильно разбогатеть. Олав не лишит вас вашей доли прибылей, но для этого ему нужна уверенность, что вы на нашей стороне и не примете как друзей наших врагов – хазар. А нынешней зимой я сам видел, как они лили вам в уши свой яд, а вы охотно глотали и повторяли за ними те изменнические речи.
– Мы не глотаем ушами, – бросил Толмак. – Мы не позволим другим пользоваться выгодами нашей земли и еще в придачу собирать с нас дань. Это несправедливо, наши боги такого не стерпят!
– Без помощи Олава никаких выгод не будет. У одной мери, без нас, не получится проложить безопасный путь до Булгара и заключить с Алмас-каном выгодный и справедливый договор. За такие договора ведутся войны, как это пришлось делать Хельги Хитрому с греками. Без нас вы сможете разве что продавать своих куниц тем хазарским купцам, которые проберутся к вам сюда, а они будут грабить вас, давая меньше, чем даем мы.
– Мы не уступим те права, которые принадлежат нам. Если Олав откажется от нашей дани, то мы позволим вам ходить через Мерямаа на восток.
– Если вы попытаетесь ему помешать, нам придется силой проложить путь через Мерямаа. Видят боги, ни Олав, ни я этого не хотел бы. Вы не оставляете нам выбора.
– Не забудь, что дочь Дага живет в Арки-Вареже, – вставил Гудбранд.