Елизавета Дворецкая – Ворон Хольмгарда (страница 65)

– Наймет варягов, – подсказал Арнор, через стол бросив взгляд на Снефрид.

– И варягов. Тем более сейчас, когда путь через Мерямаа остался единственным, Олав не отступится от него и добьется власти над ним любой ценой. Вы здесь видели только часть его войска, и то это были две тысячи человек с лишним. А изначально их собралось…

– Вдвое больше, – подсказал Арнор.

– Столько вы не соберете. Не говоря уж о том, что ни оружия, ни шлемов, ни щитов, ни умения у вас нет такого, как у них.

– Те люди обещали, что Итиль нас поддержит…

– До Итиля далеко. Да и если он вас поддержит, то лишь ради того, чтобы сделать своими рабами. Хазарам не нужно ваше счастье, вы им не родня. И боги у них совсем другие. Им нужно, чтобы русы не могли торговать с булгарами через Мерямаа. Если здесь вместо земли будет сплошное пожарище, хазарам это понравится. Они уязвят своих врагов и удержат в подчинении булгар. А вам какая в этом польза?

– Олав все равно покорит вас, как это сделал его дед, – сказал Арнор. – Вы снова станете платить дань, только вся земля ваша будет разорена, как Келе-бол. Ты желаешь этого?

Тойсар глубоко вздохнул. Помолчал. Потом сказал:

– Я к тебе, Даг, почти один, как ты видишь, приехал. Я хотел, чтобы мы с тобой обсудили все это дело доверительно, без тех, кто жаждет раздора…

– Я с тобой честен. И клянусь могилой Бьярнхедина Старого, никто не может желать мира сильнее меня!

– И я тоже, – добавил Арнор. – На этом самом пути я не раз проливал кровь, мне ни к чему с вами лукавить.

– Я верю вам. Но убедить иных будет трудно…

– Пагая, – язвительно уточнил Арнор.

– И его. Он – глава сильного кумужа, многие к нему прислушиваются. И я должен к нему прислушиваться – он ведь близкий родич моих детей. А еще есть Коныш, Мантур и Еласа с ее сыновьями. Я должен обдумать все, что вы мне сказали. И вашим словам я не могу отказать в справедливости. Но убедить людей мне будет трудно…

– Ты – хранитель священной рощи, владыка кумужа и сновидец, – выразительно напомнил Арнор. – Ты толкуешь и передаешь людям волю богов. Я уверен, боги тоже поймут справедливость наших доводов. Они ведь не хотят, чтобы священная Мерямаа превратилась в пустыню с горелыми пятнами на месте болов.

Тойсар, в свою очередь, понял этот намек.

– Мне не так уж нужно богатство, мне и без того хватает хлеба и скота, чтобы никто в моем кумуже не голодал, – снова заговорил он. – Главное, чего я хочу – это избежать войны. Чтобы вся священная Мерямаа не стала мертвым владением Киямата. Мы подумаем еще, как этого избежать… А теперь, Даг, когда мы отдохнули с дороги, я бы, пожалуй, не отказался помочь тебе – я видел, у тебя на дворе что-то строят?

Глава 3

– Ты не знаешь, у Тойсара есть неженатые сыновья? – шепнула Арнэйд младшему брату.

– Не знаю. А тебе зачем? Хочешь за них замуж? – Виги изумленно поднял свои темные брови.

– Я не хочу. Но он весь день так на меня смотрит, будто примеривается, выйдет ли из меня невестка.

– Если хочешь, могу спросить у Талая. Но откуда бы ему взять еще сыновей, когда его старушонка злобная померла?

Остаток дня Тойсар с сыном и отроками помогал Дагу строить, а женщины тем временем готовили ужин: ради гостя зарезали ягненка, жарили мясо и рыбу, запекали репу с солеными грибами, делали ржаные алабыши и тертыши с разной начинкой, варили кашу с луком.

Пока ели, говорили о разных незначительных вещах, но видно было, что оба старейшины напряженно обдумывают вопросы, которые друг другу задали. Арнор будто вознамерился оправдать свое новое прозвище – на его лице отражалась уверенность и непреклонность. Не так чтобы он любил Свенельда, Олава и прочих людей из Хольмгарда, но твердо знал, что никакого своеволия они не допустят, и у них хватит сил его подавить.

Но вот со стола убрали остатки ужина, поставили кувшин пива, серебряные и стеклянные чаши, сыр и лепешки на расписных блюдах.

– Вот что я скажу тебе, Даг, – начал Тойсар. – В ваших словах было много истины. Много лет мы жили в мире, и неразумно нам было бы ссориться с русами ради хазар, которых мы совсем не знаем, но о которых мало слышали хорошего, кроме их богатства… Но если ради своей свободы и благополучия умереть – достойно славы, то умирать в погоне за богатством чужим – бесчестно… Простите, молодцы, я о вашем походе на сарацин не говорю.

Арнор и Виги ухмыльнулись, переглянувшись с Талаем.

– Я предпочел бы сохранить мир с Олавом и особенно с вами, – продолжал Тойсар, и Даг кивнул с довольным видом:

– Я знал, что твой ум и мудрость подскажут тебе верное решение!

– Но будет нелегко… – Тойсар запнулся. – Многие из наших людей настроены против вас. Говорят, то, что вчера случилось с Келе-болом, может завтра случиться с Арки-Варежем, Пиги-болом и любым другим селением, если его жители чем-то вызовут недовольство русов…

– Это ложь! – гневно бросил Арнор. – Мы не волки, чтобы кидаться на кого попало.

– Но трудно будет убедить в этом людей…

– И поэтому они сами полезут в пасть? У них есть хоть немного ума в голове?

– От напуганных людей, аля, трудно ждать мудрости…

– Все они понимают, что если боишься медведя, не стоит идти к берлоге и шуровать там жердью! Так почему с нами они обходятся по-другому?

– Я не меньше вашего хочу сохранить мир в Мерямаа! – заверил его Тойсар. – Я не могу выступить против Олава – моя родная дочь живет в доме Велкея. И это мне иные уже ставят в вину.

– Твоей вины тут нет, ати! – возразил Талай. – Если и есть чья-то вина, то моя – я проиграл ее Велкею…

– Что теперь говорить – такова была воля богов, и она свершилась. Я готов поддержать вас, Даг, и буду унимать людей, желающих раздора, насколько хватит моих сил. Но я должен знать, что и вы нас не предадите.

– Мы? – Даг впервые в жизни услышал обвинение в возможном предательстве и так удивился, что даже не обиделся. Это казалось ему настолько вопиющей глупостью, что даже не стоило серьезного отношения. – Как мы можем вас предать?

– Выступить на стороне Олава, если он… сделается нашим врагом.

– Он не с-сделается вашим врагом, – Арнор начал терять терпение, – если вы будет верны договору и не в-выступите против него!

– Вот-вот подойдет срок весенних молений на Празднике семян, и я буду вопрошать богов, чтобы указали детям Мерямаа верный путь. Но боги скорее дадут нам благоприятные ответы, если мы с вами будет уверены друг в друге… как настоящие родичи.

– Что ты име… – Взгляд Дага вдруг упал на Виги, который выпрямился и бешено закивал ему. – О да! Есть хороший способ. Мой младший сын еще не женат, а у тебя в доме имеются две дочери, из них старшая уже вполне готова к замужеству. И мы могли бы…

Тойсар вроде бы удивился, но хохотнул:

– Я не считаю хорошим способом отдать еще одну дочь русам. Они заполучили мою старшую, хоть и против моей воли, и что мне это принесло? Попреки родни, что-де я продался русам, и Севендей на правах родича вмешивается в мои дела! А свою дочь и внуков от нее я никогда не увижу, для меня она все равно что умерла…

– Но мы-то живем не так далеко! Если твоя дочь будет в нашем доме, ты сможешь видеть ее когда угодно, мы всегда тебе рады!

– Видишь ли, Даг… Моя жена, как ты знаешь, умерла два лета назад, и мне, как хранителю священной рощи, без хозяйки жить неприлично. Что бы ты сказал, если бы я попросил твою дочь в жены?

– Кому? – не понял Даг.

– Мне! По-твоему, я слишком стар? Мы с тобой почти в одних годах, а насчет себя ты ведь так не думаешь! – Тойсар подмигнул на Ошалче, взявшую на руки младшего, годовалого ребенка.

– Ты сам хочешь жениться на моей дочери?

– Именно так. Тогда я буду уверен, что мы станем выступать заедино, и все наши люди поверят, что вы, русы Тумера, нам не враги.

Даг перевел взгляд на Арнэйд. Она сидела на помосте и пряла конский волос после весенней стижки грив, но при последнем обороте разговора опустила работу на колени и смотрела на мужчин во все глаза. Снефрид с нею рядом не понимала, о чем идет речь за столом, но заметила ее волнение и тоже перестала прясть.

Арнор переменился в лице и подался вперед. Его губы сложились для слова «нет», но он смолчал, лихорадочно отыскивая подходящий довод и все не находя. Чем он объяснил бы свое нежелание? Обычные предлоги для отказа – невеста молода, не готово приданое, некому дома работать – не годились для Арнэйд, которая «отрабатывала родительский хлеб» на несколько лет дольше, чем это принято даже у мери. Может, хранитель священной рощи озера Неро для них недостаточно хорош? Чем-то замарал себя? Нет, но только подумать о том, что Арнэйд будет жить в двух-трех переходах… да еще и среди мери…

– О-о-о-о… – Красноречивый Даг не нашел слов. – Мы должны подумать… посоветоваться…

– Это законное желание, но не затягивай с этим. Весенние моления уже совсем скоро. А после них наступает время, подходящее для свадеб.

– Пожалуй, нашим гостям пора отдохнуть… – деревянным голосом пробормотал Арнор.

На ночь Тойсара со спутниками отвели в гостевой дом, где жгли огонь в очаге с самого их приезда, чтобы прогреть помещение – весенние ночи еще были холодны. Но в жилище Дага покой пришел не скоро. Домочадцы спорили, перебивая себя и друг друга. Арнор был против и даже возмущен, как будто Тойсар пожелал получить его собственную руку или ногу. Дом без Арнэйд представлялся ему пустым, как «домик мертвых» на мерянских кладбищах.