Елизавета Дворецкая – Утренний Всадник (страница 74)
– Подожди! – Смеяна вдруг подняла руку и принюхалась.
– Чего? Волк? – оживленно спросил Баян и быстро огляделся, будучи не прочь развлечься хорошей волчьей травлей.
Держимир молча придержал коня. Вся дружина позади них тоже стала останавливаться.
– Тут где-то полынья, – сказала Смеяна. – А над ней снегу чуть-чуть. Я ее не вижу, но чую. Тут ведь река глубокая?
– Сажен с пять будет, – подтвердил Баян.
– Не зимой проверял? – спросила Смеяна, бегло глянув на него.
Она соскочила с коня, Держимир сделал движение, как будто хотел ей помочь, но не успел. Смеяна бросила повод и осторожно шагнула вперед.
– Ты сама-то… – обеспокоенно начал Держимир.
– Нет, я не провалюсь! – Смеяна успокоительно помахала рукой. – Она вон там, у берега, где ива с дуплом. В той иве, как видно, живет кто-то, вот и оставил себе чистой водички…
Слышавшие ее отроки стали поспешно рисовать на груди знак громового колеса, защищаясь от неизвестной речной нежити. Смеяна сделала еще шаг, вытянула шею, принюхалась, пытаясь определить размер полыньи.
Вдруг в вышине послышался легкий шелест; вскинув голову, Смеяна различила на голубом небе очерк хищной птицы с распахнутыми крыльями.
– Ой, смотрите! – воскликнула она, показывая на небо. – Это ястреб?
Вслед за ней все подняли головы.
– Эх ты, вещая дева! – насмешливо ответил Баян, вглядевшись. – Это сокол.
Сокол тем временем снижался, разглядывал людей, как будто выбирал из них кого-то.
– Эй, ты приглядись получше, светел-ясен сокол! – с шутливой боязнью крикнул ему Баян. – Мы тебе не мыши!
И вдруг сокол камнем упал с высоты и закружился над головой Смеяны. Держимир подался вперед и замахнулся плетью, но она закричала:
– Нет, нет, не трогай! Его нельзя!
Держимир и сам знал, что сокол – священная птица Перуна. Князя слишком напугало это нападение на Смеяну, но сокол, похоже, не собирался на нее охотиться. Он кружил, точно примеривался сесть ей на плечо, но Смеяна не умела обращаться с ловчими птицами и отмахивалась, недоуменно бормоча: «Да ты что? Ты куда? Уйди!»
Убедившись, что девушка не хочет взять его на привычное место – на плечо, сокол уселся на переднюю луку седла. Дрёмичи наблюдали за ним в изумленном молчании. Священная птица Перуна, ни с того ни с сего упавшая с неба, всем казалась вестником богов, но что она принесла?
– День тебе добрый, светел-ясен сокол! – сказала Смеяна, когда сокол утвердился на седле. – Ты к нам откуда?
Разумеется, сокол не ответил, только покачнулся на когтистых лапах и поглядел на Смеяну круглыми золотыми глазами.
– Ну коли прилетел, так поедем с нами! – предложила Смеяна.
Сокол не стал возражать. Тогда она подошла к коню, осторожно поднялась в седло, откинулась назад, чтобы не потревожить птицу. Баян подал ей поводья. Держимир первым тронул коня.
Осторожно обогнув полынью, дружина поехала дальше. Но теперь никто и не вспоминал о водяной нечисти: священный посланец Перуна надежно защищал их.
Первый дрёмический городок на Краене назывался Исток и славился как могучая крепость: стены его были составлены из дубовых городен, которые Смеяна за два месяца с Держимиром научилась отличать от избушек, а поверх них тянулось забороло со скважнями-бойницами. Но сейчас ворота его стояли настежь, лед Краены с широко чернеющей прорубью посередине был усыпан сеном и сухими цветами. Здесь же бегали и возились дети, гулял народ, нарядный и уже хмельной к сумеркам, где-то впереди звенели бубенчики медвежьей пляски. Смеяна скривилась и чуть не захныкала от обиды, обернулась к Держимиру.
– Вот, все самое занятное мы пропустили! Ведь я тебе говорила: останемся в Цветыне, один день чем бы тебе помешал!
– Да, брате, тут уже все и сыты, и пьяны, и веселы! – с легкой досадой подхватил Баян. – А нам только и радости, что сокола поймали.
– Может, это он нас поймал! – усмехнулся Держимир, пропуская мимо ушей их причитания. – Ну вы, Перун с Яровитом! Носы держите повыше, важности во взоре побольше! А то меня с вами народ уважать не будет!
Теперь князь Держимир мог себе позволить посмеяться над этим. Смеяна нравилась людям и в Прямичеве, и в других городках, без устали заговаривала больные зубы и снимала другие хвори, и Держимир принял за нее немало благодарных поклонов. Не он один, а все дрёмичи, кто их видел, начинали верить, что новая князева ведунья принесет удачу всему племени.
Но обычная осторожность Держимиру не изменила, и превращать полюдье в долгий отдых он не собирался. Поездка по лесам между Ветляной и Краеной его утешила: на меже с южными рарогами было спокойно. Как рассказывали люди в приграничных городках, старый князь рарогов-прерадичей Твердислав был слишком занят дележом своего будущего наследства между пятью детьми от трех своих жен, чтобы думать о соседях. И, скорее всего, после смерти Твердислава дрёмичам можно будет еще долго не ждать неприятностей от рарогов-прерадичей: те будут слишком заняты своими внутренними делами.
Дозорные с заборола Истока издалека увидели дружину Держимира, и целая толпа горожан высыпала встречать князя.
– Да улыбнись же ты, чудо морское! – шептала Смеяна Держимиру в свой черед. – Видишь, люди гуляют, а ты едешь туча тучей!
Держимир косился на нее и не мог сдержать улыбки. Но ему можно было и не стараться: на него почти никто не смотрел. Все взгляды были прикованы к Смеяне; как и в десятке других городков и огнищ, ее разглядывали со жгучим любопытством, переговаривались, иные даже протирали глаза. Румяная, веселая девушка вместо Звенилы казалась светлым солнышком после бледной луны. Что за чудо случилось с князем?
Истокский воевода Гневуша встречал князя перед крыльцом. Держимир соскочил с коня, бросил поводья отроку и сам снял с седла Смеяну. Она сошла осторожно, чтобы не задеть сокола. Посланец богов тоже соскочил с луки седла и закружился над Смеяной, опять примериваясь сесть на плечо. Со страхом косясь на его когти, она отмахивалась, но сокол не отставал. Даже воевода, приветствуя князя, с изумлением косился на сокола и путался в словах. Наконец сокол устроился на крыше крыльца и сидел там, не сводя со Смеяны круглых золотых глаз. «Приворожила я его, что ли?» – думала Смеяна, беспокоясь, что недостойна такой милости Перуна и не умеет ее истолковать.
– Вижу, княже наш, что и к тебе боги добры были! – говорил меж тем воевода Гневуша. – И здоров ты, и весел, и прежнюю ведунью на… на новую сменил, – едва нашелся он, чтобы не сказать: «этакое солнышко золотое». – Молодую, веселую! И жить нам теперь весело будет!
«Кто кого сменил? – возмутилась мысленно Смеяна. – Это не он ведунью сменил, а я князя сменила!» Но вслух она этого не сказала: нечто подобное она слышала уже не раз и научилась сдерживаться, чтобы не подрывать княжескую честь. Она бросила быстрый взгляд в сторону Баяна: только ему она и могла пожаловаться. Баян едва заметно подмигнул ей.
А Держимир, перехватив их взгляды, вдруг крепко сжал зубы, так что кожа на скулах натянулась и лицо его приняло всем знакомое суровое выражение. Он мучительно ревновал Смеяну к брату, который гораздо легче него находил с ней общий язык. Но вот в этом князь Держимир не мог признаться никому.
– Милости просим в палаты! – заторопился воевода, заметив тень на лице князя.
Дружину ждали в Истоке примерно в это время, и для встречи все было готово. В гриднице быстро расставили столы, отроки во весь опор скакали в разные стороны, чтобы звать на пир старейшин всех окрестных родов, на заднем дворе между погребами, клетями и хлевами суетилась челядь, ветерок тянул в отволоченные окошки запах паленой щетины. Держимир сидел на княжеском столе, над головой его, на высокой резной спинке, пристроился сокол, а Смеяна и Баян уселись, по обыкновению, на ступеньках возле ног князя. Сокол и теперь не сводил глаз со Смеяны и принять пищу согласился только из ее рук, презрительно отвернувшись от умелых княжеских ловчих-соколятников. Истокцы и Держимировы отроки перешептывались, приглядывались к Смеяне, как будто хотели разглядеть, почему боги так ясно указывают на нее. И это было счастливым знаком: Перунова птица, явившаяся в день начала весны, обещала всему племени благополучие и изобилие. И принести его должна была Смеяна. По Истоку уже ползли слухи, что это не ведунья, а невеста князя, и раздобыл он ее в дремучем лесу, отбив то ли у колдуна, то ли прямо у Змея…
– Ты, княже, к нам вовремя приехал, – рассказывал воевода Гневуша, пока готовился пир. – Ведь у нас с рарогами неспокойно.
– Вот тебе раз! – Держимир хлопнул себя по колену. Именно этого он и ожидал, поэтому весть Гневуши его не удивила и даже не огорчила. – Громовое колесо! Как знал! Если у прерадичей спокойно, так войданичи не дадут скучать! Что там опять князь Предибор натворил?
– Натворил он то, княже, что помер, – с лукавой насмешкой ответил Гневуша, смущенно поглаживая кончик уса. – Помер в самое предзимье. Теперь у них князем сидит его сын…
– Боримир! – воскликнул Баян. – Да?
– Слава Перуну и Макоши, других сыновей у князя Предибора не водилось! – со сдержанным удовольствием ответил воевода. – А жаль: они бы теперь, как Твердиславичи, наследство делили, а на нас не зарились. А Боримир…
– Если он не зарится, то я – корова крылатая! – поспешно вставил Баян.