Елизавета Дворецкая – Утренний Всадник (страница 76)

– Нет, я пойду к князю! – легко ответила она.

Девушки обменялись беглым взглядом: должно быть, у рарогов князь и княгиня встречают гостей по отдельности. Ну да пусть их!

Князь Боримир въехал во двор первым, позади него тянулась дружина. Держимир уже готов был произнести слова приветствия, но Боримир вдруг изумленно вскрикнул и натянул поводья. Конь его заплясал, ехавшие позади отроки чуть не наткнулись на князя. И тут же лица их исказились изумлением, они все смотрели куда-то вверх, как околдованные, не видя ни князя Держимира, ни Гневуши, ни истокских старейшин перед крыльцом терема.

Дрёмичи растерялись. А Боримир все смотрел вверх. И тут Смеяна вспомнила, что сокол вылетел из терема вместе с ней и уселся над крыльцом.

– Что вас так удивило, гости любезные? – первым опомнившись, спросил Гневуша.

Но князь Боримир, не слушая его, поднял руку и сделал непонятное движение, согнул руку перед грудью и приподнял локоть, словно приглашал сокола сесть. Его движение выглядело настолько привычным, что Смеяна догадалась: а ведь он, пожалуй, и есть хозяин этой упавшей с неба птицы.

Но сокол не двинулся с места. Тогда Боримир опустил глаза к людям на крыльце. Взгляд его упал на Смеяну, словно он ее одну и увидел в общей толпе. Ее рыжие косы лежали на груди, на пестром рысьем полушубке блестело янтарное ожерелье, сходное по цвету с ее глазами. И Боримир вздохнул глубже, как будто не мог опомниться от изумления. Похоже, рароги приехали сюда затем, чтобы изумляться.

Смеяна торопливо разглядывала гостя. Единственный сын князя Предибора, дарованный отцу уже в преклонных годах, был молод, лет двадцати пяти, и острые черты его лица с большими глазами и тонким носом сразу напомнили Смеяне двух Гневушиных боярышень. У него были пушистые русые брови и пышные русые волосы, вьющиеся тонкими прядями. Он был красив почти по-женски, казался изнеженным, и Смеяна подумала, что убедить его в чем-то будет легко. Такие красавцы редко обладают твердым нравом.

На память ей пришел Светловой, и она вздохнула.

– Я рад видеть тебя в моем городе так скоро! – сказал тем временем Держимир.

Голос его был ровен, полон достоинства, но и уважения к гостю, и Смеяна восхитилась в душе: и Крушимир может быть образцом для всякого правителя, если вдруг захочет!

– Я сам приехал сюда только вчера, но уже сегодня утром послал к тебе гонца с приглашением. Я рад, что твоя добрая воля опередила мою мысль.

– Я вовсе не по… – резко начал Боримир, и Смеяна вздрогнула от неожиданности.

Бросив еще один взгляд на сокола над крыльцом, князь рарогов сдержал резкие слова, но лицо его разительно переменилось. Светло-зеленые глаза смотрели умно и холодно, красивое лицо приобрело выражение надменной враждебности. Он стал похож на стальной клинок, красивый, холодный и смертельно опасный.

– Я искал мою священную птицу! – снова заговорил Боримир. – И я нашел ее здесь, в твоем доме. Как она здесь оказалась?

Держимир нахмурился, выражение спокойного радушия мгновенно сменилось более привычным выражением настороженной суровости. Смеяна ощутила укол тревоги: темное облако вражды повисло над княжеским двором. Как от встречи кремня с огнивом рождается искра, так от встречи этих двух мужчин родилась вражда, имевшая какую-то давнюю, неизвестную ей историю.

– Так это твоя священная птица! – протянул Держимир, тоже вспомнив о соколе над крыльцом. – Чем спрашивать, как он оказался у нас, сначала лучше расскажи, как ты ее потерял. Может быть, сокол сам решил сменить хозяина.

– Хозяин его – Свентовид-Огневик! – сурово ответил Боримир. Его лицо дышало подавляемой яростью: он готов был ненавидеть всех дрёмичей, но вынужден был сдерживаться, пока его священный сокол сидел на крыльце их дома. – Священная птица живет в храме и сидит на плече самого бога. Раз в год, в День Весеннего Огня, сокол вылетает из храма, чтобы указать солнцу дорогу в мир. Вчера он вылетел, но не вернулся. Мои жрецы сказали, что он не нашел солнца. Моя земля в тревоге.

– Пошли твоих жрецов пасти свиней, – непринужденно предложил Баян.

Гневуша передернулся, мгновенно вообразив кровавую схватку прямо здесь, на дворе, но Боримир промолчал: как видно, он и сам оценивал своих жрецов не очень высоко. А Баян весело продолжал, даже с любопытством ожидая возможной драки:

– Твой сокол гораздо умнее жрецов. Он нашел солнце. Он нашел Солнечную Деву, которая приносит землям удачу и милость богов. Она сама – солнце, и он хочет остаться с ней. Позови-ка его, – предложил он Смеяне.

Смеяна спустилась с крыльца, нашла взглядом сокола на крыше и слегка взмахнула рукой, не зная, как полагается его подзывать. Но сокол тут же с готовностью снялся с места, слетел вниз и стал кружить над ней, ожидая, что она подставит ему руку. Этого Смеяна не решилась сделать, боясь острых когтей хищной птицы. Тогда сокол уселся на поручни крыльца поближе к ней.

Изумленные рароги молчали.

– Зайди в дом, князь Боримир, – сказала Смеяна. – Твой священный сокол посчитал наш дом достойным себя, значит, и для тебя он достаточно хорош.

Пир, приготовленный для рарожского князя Боримира, был изобилен, но веселья не получалось. Сидя по правую руку от хозяина, Боримир оставался неразговорчив и все время прислушивался к возне сокола над головой Держимира. Быстро сообразив, почему Смеяна произвела такое впечатление на рарогов, Гневуша подсказал Держимиру посадить ее по левую руку от себя. Баян забавлялся от души и спокойно согласился уступить свое место женщине. Боримир часто оглядывался на Смеяну, и она изо всех сил старалась сохранять важный и гордый вид, как и положено… Огненной Рыси? Солнечной Деве? Как они там все ее называли, опять забыла!

– Между нашими землями больше раздоров, чем мне хотелось бы, – неспешно говорил Держимир. Он чувствовал, что из-за сокола надменный противник целиком в его руках и с достижением цели можно не спешить. – Мой отец, князь Молнеслав, немало бился с твоим отцом, князем Предибором, и я бился с ним. Но я не хотел бы продолжать вражду с тобой и завещать ее нашим будущим детям.

Смеяна мельком бросила взгляд на красивое лицо Боримира с гладко выбритыми щеками и подумала, что о будущих детях обоим князьям рано говорить. Отсутствие бороды у того и другого говорило и об отсутствии законной жены, высокородной женщины, дети которой станут полноправными наследниками.

– Моя вещая дева, еще вчера сказавшая мне о твоем приезде, передала мне волю богов, – без тени улыбки говорил Держимир, слегка наклонив голову в сторону Смеяны.

Она опять постаралась сделать важное лицо. «Эй, вы, Перун с Яровитом! – вспомнились ей насмешливые слова Держимира, сказанные им с Баяном при въезде в Исток. – Важности во взорах побольше!» И для того, чтобы удержать смех, ей потребовалось не меньше усилий, чем Святогору, когда он пытался поднять землю.

– Боги советуют нам с тобой дать мирные обеты, пока мы не успели обагрить оружие кровью друг друга, – невозмутимо продолжал Держимир и теперь старался не смотреть на Смеяну и Баяна, чтобы не сбиться с торжественного лада. – Твой сокол, приведший тебя ко мне, подтверждает волю богов. Ведь так?

– В прежние годы боги указывали нам на закат, – непримиримо ответил Боримир. – Когда племя рарогов, ведомое Огненным Соколом, пришло к берегу Полуночного моря, оно владело всей Краеной и выходило к Ветляне. Деды не простят нам утраты этих земель.

– А наши деды не простят, если мы утратим то, что было взято ими, – ровно и твердо ответил Держимир. – Племя дрёмичей существует, пока помнит заветы предков. Рароги получат Краену только тогда, когда у дрёмичей не останется ни одного мужчины, способного держать оружие. А до этого нам с тобой не дожить. Так что подумай: не разумнее ли тебе приберечь свою дружину? Или вас не беспокоят заморянцы? Или… земли на восходе вам не нравятся?

Боримир промолчал. На восток от рарогов начинались земли заморянцев, которые сами себя называли сэвейгами. Неисчислимый народ, состоящий из двенадцати многолюдных племен, владел всем побережьем внутренней части Полуночного моря и славился своей воинственностью.

– Священная птица требует от тебя мира, князь рарогов, – подала голос Смеяна.

Боримир тут же обернулся к ней, и она глубоко заглянула ему в глаза. Он дрогнул, и Смеяна шире раскрыла глаза, чувствуя, что он в ее власти. Вот бы ему сейчас увидеть в ней рысь!

Боримир опустил взгляд, помолчал, потом снова посмотрел на Смеяну:

– Священный сокол сам прилетел к тебе, Солнечная Дева?

– Да, он сам пал с неба, указав на нее, – подтвердил Держимир.

– Священный сокол избрал деву, достойную быть верховной жрицей Свентовида и Небесного Огня, – продолжал Боримир. – Верховная жрица много веков избирается богами из женщин моего рода. Сейчас там нет достойной, и Свентовид указал мне ее здесь. Воля богов такова: ты, князь Держимир, должен отдать мне Солнечную Деву, а я дам тебе клятву мира!

Держимир вскочил, как будто княжеский стол сам его подбросил. Даже сокол тревожно затрепетал крыльями, по гриднице плеснула волна общего движения. Лицо Держимира исказилось яростью, глаза метнули синие молнии. Боримир тоже встал, как будто ждал нападения.

– Как ты смеешь! – рявкнул Держимир, разом утратив уверенную важность и став тем Крушимиром, которого боялась временами собственная дружина. – Морок тебя дери, чего захотел!