Елизавета Дворецкая – Утренний Всадник (страница 44)
– Раз племенем правит – стало быть, говорит. Может, про него врут больше? – смелее продолжал Баян. – Ведь Скородум смолятинский его мать за себя замуж взял – может, он и не кусается…
– Так то мать, – с сомнением сказал сотский Стужайла. – А княжну он сватал – она за него не пошла. Да и кто за оборотня пойдет?
– Княжну он не просто сватал! – с ядовитым удовольствием добавила Звенила. – Он ее украл, когда она ездила на Макошину гору. И если
– Так ведь теперь она – его названая сестра! – воскликнул Стужайла. – Ее отец на Огнеяровой матери женат. Огнеяр теперь ей родич – разве станет он ее обижать?
– Так он же оборотень! – как глупому ребенку, пустился втолковывать Озвень. По его глубокому убеждению, для оборотней не существует никаких человеческих законов. – Кто же знает, что в его волчью голову придет?
– Так ведь у него теперь есть какая-то жена? – сказал вернувшийся Раней. – Купцы, не эти, а другие, говорили что-то про молодую княгиню.
– Говорят, она – берегиня! – подхватил Баян. – Вот бы глянуть!
Все, что касалось молодых княгинь, он не пропускал мимо ушей.
Звенила презрительно фыркнула, зазвенев подвесками.
– Мара она, а не берегиня! – отрезала чародейка. – Разве берегиня, дочь Дажьбога, Велесову сыну в руки дастся?
Больше никто ничего не сказал, в гриднице стало тихо. Грозная косматая тень князя-оборотня нависла над головами, каждому мерещились багровые отблески Подземного Пламени. И тогда Держимир поднял глаза и долгим взглядом обвел дружину, задерживаясь на каждом, словно проверяя, тех ли видит перед собой. Он редко советовался с дружиной, как ему поступать и куда идти. Но сейчас он не мог приказать своим отрокам следовать за ним в зубы оборотню. Каждый должен был сам решиться на это.
– Ну что, и похуже бывало! – с нарочитым простодушием сказал Дозор. – Ты ведь, князь наш, по невесту едешь. А добрых невест даром не дают, они все за лесами, за долами, и каждую Змей стережет. Это тебе в любой кощуне скажется. Вот и у нас…
– Я пойду! – весело сказал Баян. – Даже любопытно. Шкуру оборотня здесь на стене повесить – а у какого еще князя такое видано!
– Мы пойдем! – за всех кивнул Стужайла. – Куда твой меч, княже, пойдет, туда и нашим мечам дорога лежит.
– Какая твоя судьба, такая и наша! – подхватили разом несколько голосов. – Так Перуном велено!
Лица прояснились: приняв решение, всегда вздыхаешь свободнее.
Глядя то в одни глаза, то в другие, Держимир сам светлел лицом, и в душе его прорастало радостное удивление. За плечами у него был не один поход, в который он ходил с этими людьми, но сейчас он увидел в них что-то новое, светлое, драгоценное. Он не знал, что в их глазах светится отражение его веры. Хорошо плечам при умной голове, хорошо дружине при достойном князе!
– Что, думаете, моя судьба навек ко мне зла? – спросил он, и Звенила явственно вздрогнула при этих словах, вскинула на князя испуганный взгляд. – Так нет же! – увлеченно воскликнул Держимир. – Достану Даровану – вся судьба моя переменится. Тогда уж Скородум нам не враг будет, а родич. И с речевинами, и с рарогами управимся. И с личивинами! Заживем еще! Верите?
– Перун Гремячий! – первым закричал Баян, и гридница десятками голосов подхватила боевой клич дрёмичей.
Князь Держимир облегченно вздохнул, улыбнулся, впитывая душой эти крики, как сухая земля долгожданный дождь. Да, после смерти и воскрешения Байан-А-Тана дрёмический князь переменился. Вместо прежней угрюмости и тяжелой злобы даже такие дурные вести вызвали у него прилив новых сил и решимости, в синих глазах засверкали искры задора. Приняв решение, он радовался предстоящей борьбе и верил в победу. Все дело было в этом – он поверил, что сможет одолеть свою злую долю. И как же могла не верить дружина, на оружии клявшаяся разделить его судьбу?
Но до самого вечера Держимир оставался молчалив и задумчив. Распустив дружину, он сидел на ступеньке заднего крыльца. Было довольно холодно, невидимые пальцы Зимерзлы покалывали кожу, пробирались под потертый полушубок из буро-рыжей куницы. Мелкие снежинки редкой чередой сыпались с серого неба и садились на непокрытую голову Держимира, запутывались в рассыпанных волосах и медленно таяли. Не таяла только седая прядь на виске, и этой белизны не растопит даже самый жаркий огонь.
По двору носилась веселая стайка полуподросших поросят, розовых с черными пятнами на боках, с большими лопушистыми ушами и забавно закрученными тонкими хвостиками. Один, самый настырный, тыкался пятачком в ногу Держимира, словно примеривался, не попробовать ли пожевать, но пока не решался. Держимир иногда посматривал на него; в уголках его губ появлялась улыбка, но он сдерживал ее, будто стыдился улыбаться.
На бревнах возле конюшни сидели Баян и Дозор. Дозор рисовал на земле извилистые дорожки и что-то толковал Баяну, а тот задавал вопросы, тыкая хворостиной то в одну дорожку, то в другую. Со стороны рисунок на земле напоминал ветку дерева. Это были реки – главная река дебричей, Белезень, с притоками Волотой, Глубником и Стрёмом. Дозор обладал редким умом: он не только помнил все дороги по большим и малым говорлинским рекам, но и мог представить их все сразу, словно взглянув на них с неба. Это под силу не каждому!
Байан-А-Тан внимательно следил за концом палки, которой Дозор водил по своему рисунку. По пути через земли дебричей к смолятинскому Велишину придется пересечь сначала пустынные леса при Стужене, что не составит особых сложностей, но потом на пути встанет сторожевой город Хортин, укрепленный дебрическими князьями с особым старанием. Потом придется перейти Истир, что по льду будет нетрудно сделать, и последняя часть пути проляжет по земле смолятичей. Но это уже никого не пугало – Держимир опасался только оборотня Огнеяра.
Дозор тыкал концом палки в рисунки рек, словно насаживал бусины на нитку, обозначая становища дебрического князя и вычисляя, в какое время в каком из них князь-оборотень должен оказаться.
– Это если он нас не учует! – расслышал Держимир голос Дозора, когда челядинки загнали поросят в хлев и на дворе стало потише. – Если не учует, то проскочим. А если учует…
– А если учует, то у нас своя чародейка есть! – уверенно ответил Баян. – Мы ведь Звенилу возьмем, а, брате? – Он бросил взгляд на Держимира. – Она, может, на свете не самая сильная, но след запорошить и глаза отвести ведь сумеет? А?
Держимир помедлил и кивнул. Он отлично знал о том, что Баян и Звенила терпеть друг друга не могут. И уж если Баян сам предлагает взять чародейку в поход, значит, другого выхода действительно нет. Впрочем, это хорошая мысль. Держимир никогда не брал Звенилу с собой, считая, что женщине в походах делать нечего. Но сейчас от ее ворожбы очень даже может быть толк.
– Ох, город этот речевинский! – досадливо вздохнул Держимир. Мысль о новой Велемоговой крепости не давал ему покоя, как заноза. – Воевать он со мной задумал! Чтоб ему в реку провалиться! Чтоб его громом спалило!
– Ты будешь рад, княже, если я сделаю это? – вдруг шепнул чей-то голос.
Держимир вздрогнул и вскинул голову. Ему показалось, что этот голос прозвучал из глубины его собственной души.
Позади него на пороге задних сеней стояла Звенила. Как она сумела подойти, а он не услышал знаменитого звона подвесок? Глубоко же задумался! Держимир досадливо сплюнул. Он не любил, когда к нему подходили незаметно. Особенно эта женщина.
– Что? – неприветливо переспросил он.
– То, что ты пожелал. Я призову гром и огонь небесный на этот город. Он обратится в уголь и никогда не будет достроен. Ты хочешь этого?
Держимир встал на ноги и повернулся к чародейке. Ей уже давно ничем не удавалось его удивить, но сейчас это случилось. Баян, чуя что-то необычное, поспешно подошел и встал у него за спиной.
– И ты это сможешь? – раздельно, с недоверием выговорил Держимир.
Но глаза его, смотревшие в глаза чародейке, были пытливо-серьезны. Он еще не верил ей, но уже хотел, чтобы это было правдой.
А глаза Звенилы вдруг вспыхнули, по лицу пробежала тонкая дрожь, ноздри раздулись, как у красавицы-кобылицы, почуявшей запах свежего луга. Каждый раз вблизи Держимира она черпала новые силы, а если он нуждался в ней и верил ей, эти силы неслись мощной волной и она ощущала в себе способность одним словом перевернуть горы. Она сможет это, если ему это понадобится!
– А почему ты не веришь! – порывисто воскликнула она и холодными пальцами вцепилась в руку Держимира. Он не любил ее прикосновений, но сейчас не отнял руки. – Ты должен верить! – горячо, настойчиво продолжала Звенила. – Разве Перун – не отец дрёмичей? Разве мы не прославляем его и не почитаем богатыми жертвами! Он поможет нам!
В ее широко раскрытых глазах вспыхнул огонек безумия, Держимир ощутил на спине мурашки, и в то же время его наполнило ощущение огромной силы.
– Но Перун спит! – с тревогой воскликнул Баян.
Сейчас Звенила казалась ему еще более безумной, чем обычно, и он уже жалел, что вспомнил о ней. И какой леший его за язык дергал!
– Опомнись, мать, – Макошина неделя на носу! Снег кружится – какой тебе Перун!
– Молчи! – с презрением оборвала его чародейка. Бывали мгновения, когда ей и это позволялось. – Ты не знаешь Перуна! Горячая кровь жертвы разбудит его! Он услышит наши мольбы! Он пошлет свои громовые стрелы на головы наших врагов! Я сделаю это! Ведь ты хочешь этого, княже? – со страстной преданностью воскликнула она, заглядывая в глаза Держимиру, словно он и был Перун.