Елизавета Дворецкая – Хазарский меч (страница 32)

К утру слегка распогодилось: было довольно пасмурно, задувал прохладный ветер, пахнущий дождем и мокрой зеленью. Азар велел к полудню собрать всех приехавших старейшин волости и старших оружников Тархан-городца. Теперь, когда тревоги о девке-оборотне отступили, у всех на уме были тревоги более насущные и достоверные.

Азар сам приехал в Тархан-городец и сошел с коня возле Ярдаровой избы. Давая понять, что сейчас представляет особу и волю самого хакана, он надел нарядный кафтан – сплошь из синего шелка, где золотисто-желтым были вытканы птицы-псы, с небольшими отворотами у горла и тонкими продольными полосками возле пуговиц, уже из другого шелка. В таком роскошном кафтане Азар выглядел не человеком, каким-то чудесным небесным царством, принявшим человеческий облик. С несколькими хазарами, Ярдаром и Хастеном он стоял под навесом, а прочие расположились тесным кругом перед избой. Снова начал накрапывать дождь, люди надвинули валяные и овчинные шапки на глаза.

– Первое, что я должен возвестить вам от имени хакан-бека Аарона, – начал Азар-тархан, – это то, что между хакан-беком и русами больше нет торгового мира. Русы из Хольмгарда и русы из Киева, а также из любых других земель, которые проходили через Хольмгард и Киев, больше не могут посещать земли под властью города царства[35], покупать и продавать здесь. Никто больше не должен вести с ними торг, хакан-бек больше не дозволяет им проходить через волоки на торговых путях.

Даже под надвинутыми шапками было видно, как мрачнеют лица. Веденецкая волость была создана и населена именно ради торгового пути, а речь Азар-тархана означала, что сам корень ее существования и благополучия подрублен. Нет торгового мира – не будет больше купцов и товаров, доходов от перевозки лодей, от поставок зерна и других припасов, от перепродажи провозимых товаров. Сама тархановская дружина становилась не нужна.

– Если же те или иные князья русов задумают вторгнуться на земли города царства, то вам, сынам Хазар-Тархана и слугам хакан-бека, надлежит отразить их и не пропустить далее.

Теперь по толпе пробежал гул. Все взоры устремились на воевод, однако Ярдар и Хастен молчали, хотя тоже не могли не понимать: их силами невозможно отразить набег со стороны русов, если те приведут даже вполовину меньшее войско, чем здесь недавно видели.

– А чтобы вам не пришлось ждать, пока Олеговы русы придут грабить и убивать вас, как они грабили и убивали на Гурганском море, хакан-бек позволяет и повелевает вам собрать войско и нынешней зимой самим нанести удар по землям Олега. Боги лишили его удачи и ясно выказали это, когда отняли у него сына и наследника. Единый бог хазар, создавший всякую тварь, по благословению хакан-бека Аарона, отдает вам жилища врагов ваших.

– Да славится вечно хакан-бек! – крикнул Ярдар, видя, что люди не совсем понимают, что теперь делать.

– Слава! Слава! – закричали оружники, а за ними и старейшины, хотя большого воодушевления в их голосах не было.

– Единый бог отдаст в ваши руки скот врагов ваших, их серебро и золото, а их жен и детей вы заберете в челядь, – продолжал Азар-тархан. – Из всей этой добычи вы, как положено, отдадите хакан-беку то, что он пожелает взять, но и вам останется довольно, чтобы заплатить по шелягу с дыма, как было положено при дедах ваших.

По толпе пробежало беспокойное движение. Торгового мира и обычных доходов больше не будет, но дань в Итиль платить надо по-прежнему. Пока что в Веденецкой волости кое-какие запасы серебра имелись, но через несколько лет, если торговый мир не будет восстановлен, его здесь не останется.

– По воле хакан-бека к боевому стремени его соберется множество племен и народов: хазары, ясы, болгары, буртасы, савиры, северяне, люторичи. Мы возьмем землю радимичей, вернем ее под власть города царства, а после того пойдем дальше, до самого Киева. Из Киева мы увезем богатую добычу, угоним столько скота, сколько звезд в небе, и в доме у каждого из вас будут рабы и рабыни. На это благословляет вас хакан-бек Аарод и единый бог хазар.

Оружники снова закричали: за все четыре-пять поколений, что они прожили здесь, им никогда не представлялось случая сходить в настоящий военный поход. Но вот время настало: воля хакан-бека отдает им все те богатства, что раньше лишь текли мимо них с «реки славян» на «реку хазар», оставляя здесь лишь мелкие чешуйки золотых и серебряных рыб.

– Хакан-бек повелевает тебе, Ярдар, – Азар-тархан взглянул на молодого воеводу, – обратиться и к тем вятичам, что живут на запад отсюда, на Оке, и позвать их в поход с нами. Готов ты исполнить волю хакан-бека?

Пристальный взгляд его серых глаз говорил больше, чем слова. В этом взгляде Ярдар видел и упрек, и обещание прощения, если он покажет себя достойным.

– Я готов это сделать. – Ничего иного он ответить и не мог.

– Чтобы все знали, что ты истинно выполняешь волю хакан-бека, я вручаю тебе это.

Азар-тархан сделал знак Карабаю, и тот подал ему небольшой мешок. Азар-тархан вынул оттуда свернутый пояс – с литой из позолоченной бронзы пряжкой и хвостовиком. Блестящие бляшки с чеканным изображением барса были украшенны серебряными кольцами.

Ярдар вспыхнул. Ранее, сменив своего отца во главе тархановской дружины, он носил пояс с одной бляшкой, означавший, что хоть он и имеет под началом сорок или пятьдесят воинов, но не имеет права сам принимать решения. Теперь же ему вручали пояс с четырьмя бляшками, означавший более высокое положение: теперь тархановская дружина поступала в его самостоятельное управление и он сам приобретал право зваться «младшим тарханом»! Вся кровь в нем загорелась, в голове зашумело от счастья. Наконец-то он обретет всю полноту власти и уважения, какие имел его отец и дед, избавится от докучливой опеки Хастена!

Дрожащими руками он снял свой старый пояс и отдал отроку; Азар сам опоясал его новым. Теперь все тархановцы дружно кричали «Слава, слава!», радуясь, что обрели нового полновластного вождя.

– С этим поясом ты поедешь к вятичам на западе, – сказал Азар-тархан, пока еще не отзвучали крики, – и скажешь: если они откажутся от той чести, что им предлагают, наш поход начнется на их рубежах, а не после. Если они такие глупцы, чтобы предпочесть быть добычей, когда можно стать теми, кто берет добычу, то их вовсе не жаль.

– Я все сделаю! – заверил Ярдар, сам не свой от радости. – Они пойдут с нами. Они ведь нам сродни, мы будем заедины, я сумею их убедить.

Ярдар положил руку на новую пряжку. Сердце сильно билось от гордости и довольства.

Душу царапнуло воспоминание: Заранка обещала соткать для него пояс, который привяжет к нему удачу – ту, что покинула Олега киевского. Вспоминать о глупой девке было неприятно, но Ярдар едва не рассмеялся: ну и глупец же он был! Еще бы ту свинью, которая за Заранкой везде таскается, об удаче попросил! Из-за Заранки он чуть не поссорился с Азар-тарханом и чудом сумел вернуть его доверие. Но зато теперь к нему по-настоящему привязана удача – удача хазарского царства, которому ее дарует самый могущественный на свете хазарский бог.

Вскоре после этого Азар-тархан уехал. Но жизнь Веденецкой волости вернулась в обычную колею лишь по виду. Всего несколько месяцев оставалось до выступления в объявленный поход. Хельв и вернувшийся Ольрад ковали «железницы» – наконечники для стрел и копий. Жатва прошла неудачно: погода так и не наладилась, остаток лета и осень выдались холодными, дождливыми, поля вымочило, и урожай собрали плохой. Угроза полуголодной зимы побуждала весняков охотнее собираться в поход, чтобы раздобыть хлеба и скота в чужих землях. Тайком винили то Огневиду – она, дескать, со зла нагнала туч, – то Ярдара и хазар, пытавшихся лишить ее дочери.

Одна Мирава думала, что знает истинную причину: в тот вечер, призывая на хазар гнев девицы Перуницы, она уж слишком щедро зачерпнула холода Нави и не сумела с непривычки с ним справиться. Тогда она была сама не своя, а потом, успокоившись, и не верила, что вошла в такой раж; все события того чудного дня и вечера уже казались недостоверными.

Часть вторая

Глава 1

Перед самым началом зимы Ярдар с десятком отроков отправился в путь на запад. Путь его лежал сперва вниз по Упе до Оки, там немного по самой Оке, тоже вниз, а далее на Жиздру, приток Оки, текущий с запада. В этих краях обитало племя, по имени своего пращура Вятко именующее себя вятичами. Лет сто назад, когда в Хазарской державе возникла смута между приверженцами нового иудейского бога и старой кочевой знатью, не желавшей предать Тэнгри и Стыр Хуыцау, потрясения и погромы прокатились по всей земле от низовий Итиля до самого Днепра. Многие роды тогда двинулись из Северянской земли на полуночь, отыскивая новые, более спокойные места. Так были заселены, при жизни одного поколения, верховья Оки, где она течет с юга на север, земли по Упе – между Окой и Доном, верховья Дона – все эти края лежали одной длинной полосой с запада на восток. Осевшие там переселенцы называли себя по-разному, но во всем их укладе сказывалось родство: они выбирали для своих селений берега больших и малых рек, будучи привязаны к ним, как бусины к нитке; их дворы, весьма обширные, со многими постройками, были разбросаны вдоль реки без всякого порядка и передавались от деда к внуку. Иные роды заняли древние городища на речных мысах, где какие-то неведомые племена в незапамятные времена устроили валы и рвы для защиты со стороны поля, но опасных врагов здесь не знали и в укреплениях почти не нуждались. На Оке и Упе строили схожие срубные избы, приподнятые над землей на невысоком подклете, выкладывали из камней печь, лепили глиняные горшки с толстыми стенками. Каждая семья имела свой земельный надел и хранила посевное зерно в собственных житных ямах, обмазанных глиной изнутри. В те времена, когда деды переселялись, земли у каждого хозяина было одинаково – столько, сколько сам может обработать. Однако за несколько поколений появились люди побогаче, имевшие земли раза в три-четыре больше и державшие работников за плату.