Елизавета Дворецкая – Две судьбы Хальвдана Черного (страница 7)

Хальвдан устремился следом. Заросли здесь были довольно редкими, и он не терял из вида два десятка прыгающих буро-черных щетинистых задов и забавно дергающихся на бегу хвостов с кисточкой. Три пса с лаем бежали за лошадью. Кое-где Хальвдану приходилось огибать препятствия, но след множества острых копыт был хорошо виден, и он не боялся его потерять. Иной раз кабаны спотыкались о камни под снегом, иные даже летели кувырком, вскидывая в воздух черные ноги, но поднимались и мчались дальше.

Мельком Хальвдан отметил, что его спутники быстро отстали: крики, которые он поначалу слышал совсем рядом, затихли вдали. Но оглядываться было некогда – приходилось следить, чтобы лошадь не споткнулась. Так они обогнули гору, след углубился в более густые заросли. Хальвдан выехал на поляну – и вдруг крупное черное пятно метнулось прямо на него.

К этому он был не готов. Кабан может напасть на охотника, но только когда его догонишь. Чтобы кабан сел в засаду и ждал – о таком Хальвдан даже не слышал. Такое коварство присуще медведю, но кабаны для этого недостаточно умны. Хальвдан только успел дернуть поводья – а вепрь с размаху ударил лошадь огромными клыками в бок.

Охота на крупного зверя не зря считается опасной – даже сильный, опытный мужчина может погибнуть в противоборстве с кабаном. Ускользая от глядящей в глаза смерти, Хальвдан выпрыгнул из седла раньше, чем лошадь упала, – это его и спасло. Не успей он отскочить – лошадь придавила бы его, и кабан расправился бы с ним одним ударом. Теперь умирающая лошадь билась на земле между Хальвданом и кабаном. Падая, он выпустил копье, прокатился по снегу, ушибся о скрытые под ним камни, но сильно не пострадал, а боли ушибов не замечал – не до того было. Сквозь предсмертное ржанье несчастной лошади прорывался яростный лай собак, нападавших на вепря; отвлекая его, они давали Хальвдану доли надежды. Лук остался у седла, под рукой был только меч на плечевой перевязи. Поднимаясь на ноги, Хальвдан мельком увидел, как серый пес бросается на вепря, но тот бьет его клыками, и пес с последним визгом улетает прочь, орошая истоптанный снег кровью разорванного брюха. Выхватив меч, Хальвдан сделал шаг, обо что-то споткнулся – и тут же понял, что это древко рогатины.

Порывом бессловесного чувства благодаря богов и удачу, Хальвдан схватил полузарытое в снег древко. Рыжий пес лаял, прыгая перед кабаном, потом изловчился и, сжав в зубах ухо вепря, повис на нем. Черный вцепился в хвост. Вепрь замотал головой, пытаясь сбросить врага, и на миг потерял из вида Хальвдана.

Обеими руками крепко сжав древко, Хальвдан подскочил к зверю и решительным ударом вонзил длинное лезвие ему под лопатку. Сталкиваться с таким крупным кабаном ему раньше не доводилось, но десятки раз он под руководством Эльвира наносил удар по мешку, набитому соломой, – и теперь все прошло как надо. Вепрь завалился, обе собаки прыснули от него в разные стороны. Хальвдан давил, навалившись на рогатину, не помня себя и еще не веря, что победил. Ему повезло, что псы остановили вепря – доведись ему бить навстречу бегущему, лесной кабан, да еще с разгона, снес бы Хальвдана, как сухой лист. В несколько раз легче, человек не удержался бы на ногах под таким напором, тем более на скользкой от снега каменистой почве.

Сквозь шум крови в ушах в голову ввинтился неистовый визг – гневный и яростный. Хальвдан было подумал, что это визжит умирающий вепрь – удивительно тонким голосом, – но звук шел со стороны. Обернулся – на него несся вниз по склону еще один кабан, вдвое меньше первого. Дико было видеть, как небольшой кабан в одиночку мчит прямо на Хальвдана, да еще и разрезая воздух визгом, – звери так себя не ведут. С ощущением опасного сна Хальвдан попытался вырвать рогатину из тела вепря, но она застряла в костях. Отскочив, он чуть не упал на свою погибшую лошадь, но тут на глаза ему попался лук. Дрожащими от напряжения руками Хальвдан наложил стрелу, но едва успел прицелиться – небольшой кабан был уже в десяти шагах и не собирался останавливаться. Казалось, он его визга сейчас само небо треснет и посыплется вниз мутными обломками.

Отважный черный пес метнулся навстречу новому врагу. В последний миг Хальвдан сдвинул прицел, чтобы не застрелить пса. Вместо того чтобы вонзиться кабану в грудь, стрела скользнула по шкуре у левого плеча и упала на снег. Вслед ей полетели несколько ярких красных капель. Кабан отшатнулся, Хальвдан снова схватил меч. Зверь метнулся прочь и пропал за кустами. В его следах осталось еще несколько капель крови – словно крупная брусника.

Некоторое время Хальвдан стоял с мечом в руке, слегка покачиваясь и дико озираясь. Ждал, что из-за всех кустов на него полезут визжащие, обезумевшие свиньи, но было тихо. Два уцелевших пса лизали кровь из брюха мертвой лошади.

Опомнившись, Хальвдан убрал меч в ножны и сел на остывающий конский труп. Голова шла кругом, в ушах шумело. Он ясно понимал, что чуть не погиб. Ощущения были странные: будто все это происходило в каком-то стеклянном сне, и только теперь стекло понемногу тает, как лед, выпуская на свободу истинный мир.

Когда дрожь унялась и дыхание выровнялось, Хальвдан встал и подошел к своей добыче. Ему не померещилось с испугу – вепрь был огромным. Здоровенная голова, словно бочка, мясистая морда, на которой глазки казались совсем маленькими, почти черная шкура с длинным, грубым, влажно блестящим ворсом, огромные уши, окаймленные торчащей шерстью. Могучая холка горбом. Хальвдан приложил ладонь к окровавленным клыкам – по длине одинаково. Передернулся: уж очень живо представилось, как эти клыки бьют по бедру. Перервав бедренную жилу, кабан в один миг убивает человека, умрешь раньше, чем успеют перевязать, даже если и будет кому. А он здесь один…

Один? Осененный новой мыслью, Хальвдан поднял голову и огляделся. Кругом никого – только выступы скал сереют сквозь снег да торчат везде заиндевелые кусты. Здесь с ним два живых пса и трое мертвых животных: лошадь, вепрь, пес. Снег и листва изрыты, кругом капли, пятна и лужи крови – побоище, иначе не скажешь.

– Эээй! – хрипло крикнул Хальвдан. – Велауг! Эльвир! Кто-нибудь! Фроооор!

Он помолчал, прислушиваясь: отвечал только ветер.

– Ээээй! – поглубже вдохнув, увереннее закричал Хальвдан. – Я здесь! Киран! Бирнир! Где вы все?

Тишина. Куда все делись? Хальвдан прошел немного по следам своей лошади – десять шагов, двадцать, тридцать. Цепочка следов была только одна. Выходит, он скакал навстречу стаду в одиночку, что твой Сигурд на змея Фафни? Но где остальные? Не так уж далеко он умчался, когда они успели отстать? Хальвдан огляделся, выискивая глазами ельник и ту гору, с которой заметил стадо, но не смог понять, с какой стороны приехал. Его окружали такие же горы, невысокие, под рваным белым плащом снега, покрытые негустыми зарослями. Небо затянули серые тучи, и не понять, где какая сторона света.

Что теперь делать? Вепря надо выпотрошить, пока не закоченел. Хальвдан вернулся на поляну, где черный пес стерег добычу, а рыжий тянул из лошадиного брюха кишки. Имея при себе длинный и широкий охотничий нож, Хальвдан взялся за дело: отделил вепрю голову, стал снимать шкуру. Кое-какой опыт у него в этом деле был, но для такой зверюги – явно недостаточный. Велауг Йольский Ловец, как Хальвдан однажды видел, маленьким ножичком живо снимал шкуру с оленя, а потом вытирал пальцы о мох – и все. Сам же Хальвдан провозился долго – устал и весь измазался кровью. Требуху выкинул псам – это их доля. Руки в крови по плечи, отметил Хальвдан, глянув на себя, – как у Сигурда из рода Вёльсунгов, когда тот убил змея Фафни.

Сказание о Сигурде и змее Фафни навело Хальвдана на еще одну мысль. Сигурд съел сердце змея и стал понимать птичий язык. Отрезав кусочек еще теплой печени, Хальвдан съел его сырым. Не змей из пещеры, полной золота, но у такого могучего зверя даже конунг может призанять силы и удачи. Огляделся, прислушался, но ни одной сойки поблизости не было, и проверить, не появились ли особые умения, не удалось.

Пока трудился, время от времени Хальвдан разгибался и снова принимался кричать. Удивление переходило в тревогу. Куда все подевались, почему его никто не ищет? Прошло полдня, не оглянешься – начнет темнеть, ведь идут самые короткие дни. Снег уже не так бел, меж кустами клубятся сумерки. Дрожащие под ветром ветки кустов словно грозят черными костлявыми кулачками.

Закончив, Хальвдан снова сел на лошадиный труп и с отвращением посмотрел на свои руки – в крови по локоть. Штаны, меховой кюртиль[9], даже обмотки – все в кровавых пятнах. Он долго стирал снегом засохшую на руках кровь, но счистить ее с одежды нечего было и думать. Потом прикинул, как быть дальше. Хотелось пить, но на снег тут плохая надежда. Живот подводило от голода, подумал даже, не поесть ли еще печени, пусть и сырой. И как быть с тушей? Целиком вепрь весил в пять раз больше Хальвдана. Без шкуры, головы и требухи стало поменьше, но все равно он сможет унести лишь малую часть. Оставить здесь нельзя – к утру звери разнесут по косточкам.

Нужно было что-то решать, пока не стемнело. Обойдя окрестные заросли, Хальвдан нашел подходящее дерево с развилкой толстых ветвей, куда можно было залезть, если встать на скальный выступ и поставить ногу в небольшое дупло. Набрал сучьев, кое-как выложил на развилке неровный помост. Разделил тушу вепря на части и по очереди затащил на дерево. Пару раз срывался со скользкого камня и коры, ушиб ногу и ободрал руку. Наконец мясо было на дереве, и Хальвдан прикрыл его сверху шкурой. Еще раз потер снегом руки, но заметно чище не стал, только сильнее замерз.