Елизавета Бута – Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека» (страница 8)
Здесь, на узких, устланных золотой листвой дорожках, которые никто и никогда не чистил, Михаил впервые столкнулся с людьми, о которых в городе предпочитали не слишком громко говорить. Это были хорошо одетые пожилые мужчины, рядом с которыми вечно семенили молодые парни лет по двадцать. Со временем Михаил узнал о том, что один из этих стариков в меховых зимних шапках и добротных пальто был известной в регионе криминальной личностью, так называемым вором в законе. Среди посетителей кладбища было много людей с криминальным прошлым. То про одного что-то зловещим шепотом начинал рассказывать на ухо отец, то про другого что-то обронит охранник, работавший на погосте.
Михаил так бы и копал могилы, если бы не познакомился с Еленой, очаровательной девушкой с лицом ребенка, блестящими русыми волосами с густой челкой и заразительным смехом. Михаил поначалу принял ее за подростка, но в какой-то момент девушка обмолвилась, что ждет своего парня из армии. Выяснилось, что они, оказывается, почти ровесники. Как и с Мариной, общение с Еленой поначалу было просто дружеским. Михаил помогал девушке с учебой, делал ей чертежи, если требовалось, приносил рыбу, пойманную на рыбалке, и помогал с деньгами пару раз. Девушка жила с едва живой бабушкой в двухэтажке, построенной при Сталине, так что в помощи нуждалась постоянно. Ее дом был одним из первых общежитий для рабочих, построенных еще в те времена, когда Ангарск хотели сделать городом нефтехимиков. Снаружи это был красивый особняк из прошлого века, а внутри – барак из первых дней ГУЛАГа. Впрочем, Михаилу нравилось бывать в просторной и светлой квартире, из которой весь город был виден как на ладони. Здесь ему отчего-то казалось, что никто не хочет, чтобы он уходил. Дома он чувствовал, что ему не рады. Об этом не говорили, но Михаил вечно занимал место на кухне, когда кто-то хотел поесть, клал свои вещи так, что сестра не могла отыскать свои, ходил по только что вымытому матерью полу. С Еленой Михаил чувствовал себя нужным, да и бабушка ее хорошо к нему относилась.
– Когда Сережа вернется… – начала было девушка свой привычный разговор. Ее молодой человек должен был вернуться через полгода, и поначалу Елена только и говорила о том, как его встретит и что приготовит. Чем больше она общалась с Михаилом, тем реже поднимала эту тему, но все же и спустя пару месяцев со дня знакомства у нее проскальзывали эти приятные и бессмысленные мечты о том, как «Сережа вернется, и все будет хорошо».
– А может быть, не стоит тратить годы на это? – спросил Михаил.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась девушка.
– Никто не уходит в армию, надеясь, что девушка его дождется, никто и никого не ждет. У каждого своя жизнь. Я просто думаю, что нам друг с другом хорошо, а вот с твоим Сережей все было не всегда гладко, судя по твоим рассказам.
– Но мы… – начала было Елена.
– Можно пожениться, – сказал Михаил, глядя на чайник. – Официально.
Михаил как будто не ждал ответ от девушки, а просто рассуждал вслух, разглядывая белый эмалированный чайник на плите.
Ни одна нормальная девушка в двадцать лет от предложения сходить в ЗАГС не отказывается. Как бы сильно Лене ни хотелось дождаться Сергея, с которым у них была долгая и далеко не самая гладкая история отношений, обещание будущего счастья победило уже потускневшие воспоминания. Через пару месяцев пара справила скромную свадьбу, и Михаил переехал к Елене.
На друзей и знакомых они производили очень благоприятное впечатление. Спустя всего пару месяцев знакомства казалось, что они вместе уже лет двадцать, так мало они разговаривали и так быстро и с полуслова понимали друг друга. Пара старалась не тревожить шумом бабушку в другой комнате квартиры. Михаил всегда первым предлагал свою помощь, если пожилой женщине требовалось что-то сделать, вывозил жену с бабушкой на шашлыки на берегу реки Китой.
Спустя месяц после свадьбы в дверь их квартиры позвонил молодой человек в форме. Лена открыла ему и испуганно отступила в сторону. Сергей прошел на кухню. Между ними произошел неловкий скомканный диалог, а минут через двадцать девушка пробормотала:
– Миша скоро придет, наверное, он не будет рад тебя видеть.
Молодой человек молча кивнул, попрощался и ушел.
С молодой женой уже нельзя было так же беспечно продолжать копать могилы, нужно было подыскать приличное место с нормальной ставкой и графиком. Вариантов у Михаила было немного – примерно один. Во всяком случае, работа слесарем на заводе казалась самым правильным и очевидным. И как бы сильно Михаил ни ненавидел завод, ради семьи нужно было идти на жертвы. По крайней мере, об этом часто писали в книгах и рассказывали в кино. Тем не менее молодому человеку становилось не по себе от одной мысли о заводе. Обязательно будет какой-нибудь начальник смены, который зорко следит за тем, чтобы все сотрудники были при деле. Причем если старшина в армии не мог с ним особо ничего сделать, разве что наорать, то на заводе так не выйдет – могут и премии лишить, и уволить.
Так и случилось. На завод Попкова взяли с распростертыми объятиями, но работу свою он ненавидел всем сердцем. Он двенадцать часов подряд притворялся, что занят делом, хотя всю необходимую работу можно было выполнить за пару часов, а в остальное время читать книги, например. Начальнику смены это было непонятно. Если он видел сотрудника не при деле, он тут же придумывал задание поглупее и потяжелее. Чтобы не попадать на такие задания и не получать выговоры, нужно было изображать кипучую деятельность. Бессмысленность убивала сильнее всего. После работы Михаил был уже не в состоянии делать хоть что-то, но он не мог себе позволить показать свою слабость, поэтому всегда соглашался на предложение сходить куда-то или помочь с чем-то.
Зарплата слесаря на заводе была не слишком большой, но на жизнь хватало. Лена тоже работала, да и у бабушки пенсия была приличная. Жили они скромно, но лучше многих в Ангарске, даже лучше родителей Михаила. Возможно, именно поэтому мать стала избегать всякого общения с сыном.
Примерно через год после свадьбы Михаил и Елена даже смогли купить «Ниву», хотя это и было не просто, так как нужно было не только заплатить за машину, но и сделать подарки тем, кто смог продвинуть их в очереди на ее приобретение. Как и когда-то в армии, сев за руль, Михаил почувствовал себя счастливым. Дома его ждала жена, на работе приходилось общаться с коллегами, но за рулем он имел возможность побыть наедине с собой, и это было как раз то, чего ему так сильно не хватало.
В середине 1980-х начались серьезные перебои с поставками продуктов, а уж мебель или технику стало просто невозможно купить. О голоде речи, конечно, не шло, но за многим теперь приходилось ездить в соседние города или искать возможность купить что-то у перекупщиков. Михаил на выходных стал частенько ездить в такие продуктовые вояжи, так случилось и накануне 1987 года. Тем вечером он как раз спешил домой с кучей покупок к Новому году. В сумрачном снежном тумане выросла фигура гаишника. Он остановил машину, и Михаил чертыхнулся, тормозя: отдавать последнее, что осталось от зарплаты, ему категорически не хотелось.
– Документы, – безразлично попросил сотрудник ГАИ.
Михаил протянул водительские права, и гаишник начал их изучать.
– Миша? Который смеется?
– Гуинплен, – машинально отозвался Михаил.
– Мы учились вместе с тобой, помнишь меня? – уже совсем другим тоном продолжил инспектор, остановивший машину.
Михаил пригляделся и узнал в нем одноклассника, с которым они сидели за одной партой до восьмого класса. Они прошли на пост, где гаишник накрыл на скорую руку нехитрый стол и поставил бутылку, разговорились о том, как сложилась жизнь после школы. К алкоголю Михаил так и не притронулся, рассудив, что пить с гаишником на его рабочем месте не самая лучшая затея.
– На заводе тяжело, ни секунды свободной не дают, ни выдохнуть, ни продохнуть. Делаешь одно и то же и только успеваешь следить за тем, как тупеешь, – пожаловался Михаил.
– А сколько там зарплата? – поинтересовался одноклассник.
Михаил честно назвал ставку, и тут старый знакомый расплылся в улыбке.
– Иди к нам дежурным, ставка такая же, но большую часть времени никто не следит за тем, чем ты занят. Лишь бы бумаги правильно оформлял, да и все, – предложил бывший одноклассник Михаилу.
4
Дежурный
– Валентина Николаевна, что вы от меня хотите? Я не могу сотруднику выговор вынести за то, что он улыбается, – взвыл начальник отделения милиции Ангарска, когда разговор с грузной женщиной лет пятидесяти пошел на пятый круг. Ее квартиру обнесли накануне, и она примчалась подавать заявление. Дежурный Попков с привычной непроницаемой улыбкой на лице внимательно ее слушал и делал какие-то пометки у себя в бумагах. Потерпевшая была уверена, что ее начнут футболить от кабинета к кабинету, а тут Попков с издевательской вежливостью ее выслушивает – она и решила, что тот смеется над ней.