Элизабет Уайт – Фальшивая графиня. Она обманула нацистов и спасла тысячи человек из лагеря смерти (страница 15)

Однажды ночью она очнулась от чуткого сна, заметив на потолке пята света. Янина сразу поняла: фары машины! Она подбежала к окну и осторожно выглянула из-за края занавески. Немецкие солдаты заходили в дома по всей улице. Она увидела, как они стучатся в соседнее здание, потом врываются внутрь и начинают вытаскивать на улицу мужчин, которых затем заталкивают в грузовик. В панике Янина бросилась в комнату хозяйки и разбудила двоих сестер.

– Тетя Владзя, скорее, они идут за Генри! Дайте мне ключи от подвала, чтобы он мог спрятаться, – взмолилась Янина.

– Я не стану этого делать, дитя! – воскликнула Владислава. – Ты слишком расстроена и не можешь ясно мыслить. Если они заберут его отсюда, то отправят на работы или в лагерь. Но если его найдут прячущимся в подвале, то наверняка расстреляют на месте. К тому же, – добавила она уже мягче, – они за ним не придут. У нас есть особая молитва для таких случаев. Просто иди в свою комнату и жди.

В отчаянии вернувшись к себе, Янина увидела, что Генри уже одет. Она еще раз выглянула в окно. Грузовик стоял напротив их дома. Она смотрела, как немцы, размахивая прикладами винтовок, усаживают мужчин туда. Дверца кабины захлопнулась, и грузовик отъехал, увозя немцев с собой.

Янина вернулась в комнату сестер и увидела их обеих на коленях – сестры горячо молились. Лицо графини Владиславы блестело от слез и казалось странно умиротворенным. Янина сказала им, что немцы уехали, и через пару минут сестры встали.

– Разве я не говорила тебе, что Господь услышит нашу молитву? – спросила Владзя. – Она особенная!

Янина не собиралась спорить с сестрами. Она понимала, что только вера помогает им выживать в эти суровые времена. Но Янина знала, что будут еще рейды, и ни удача, ни божественное вмешательство не спасет Генри, если за ним придут. И сколько бы она ни подсчитывала риски, результат всегда был один. Рано или поздно их с Генри ждет общая судьба: уничтожение.

Глава 7

«Лучше умереть солдатом»

Смирившись с тем, что войны ей не пережить, Янина поняла, что ее страх начал отступать. Проблема, которую ей предстояло решить, заключалась не в том, как выжить, а в том, чему посвятить остаток жизни. Ответ казался очевидным. Она посвятит себя противодействию нацистским планам по уничтожению Польши и ее народа. В этой борьбе у нее было важное преимущество: фальшивая личность польской графини. Европейское классовое сознание, даже среди нацистов, автоматически наделяло аристократию некоторым иммунитетом, которым она теперь могла воспользоваться – играя роль той, кому привилегии достались по праву рождения.

Янина обратилась к графу Скжинскому и убедила его стать ее поручителем для вступления в польскую Армию Крайову. Свою подлинную личность она решила не раскрывать. Армия Крайова (АК) была вооруженными силами Польского подпольного государства (Polskie Państwo Podziemne, или ППП), движения Сопротивления, действовавшего на оккупированных территориях Польши и подчинявшегося польскому правительству в изгнании, находившемуся в Лондоне. Признанное союзниками, правительство в изгнании представляло собой не слишком сплоченное объединение довоенных польских политических партий – от правых национальных демократов с их антисемитизмом до польской социалистической партии. Члены АК и ППП на территории Польши точно так же разнились в отношении к евреям, как и партии, составлявшие правительство в изгнании. Польские евреи служили в АК, но тех, кто не скрывал своего еврейства, были единицы, и многие командиры АК на местах отказывали евреям во вступлении в их ряды. Скжинский и Янина были вынуждены признать, что у нее больше шансов добиться доверия лидеров АК под личиной польской аристократки-христианки, а не польской еврейки[95].

При поручительстве Скжинского Янина прошла процедуру проверки и вступила в ряды АК. В подготовительной ячейке, состоявшей из нескольких новобранцев, которые не знали имен друг друга и пользовались псевдонимами, она обучилась шифрованию, выявлению слежки и избавлению от нее, а также узнала, как вести себя и что говорить в случае ареста. В день вступления в действующую АК Янина принесла присягу. Держа в руках распятие, она поклялась:

Перед лицом Всемогущего Господа и Святой Девы Марии, Королевы Польши, я беру в руки это Святое Распятие, символ страданий и искупления, и клянусь в верности Польше, Республике Польша, и обещаю хранить ее честь и бороться за ее освобождение, не жалея своих сил, до самой смерти[96].

Приняв присягу и присоединившись к Сопротивлению, Янина почувствовала себя свободной. «Больше никакого пассивного выживания, беспомощности и страха, – думала она. – Лучше работать, рисковать, подвергаться опасности – лучше умереть солдатом, чем жертвой!»

Главной задачей АК и ППП было подготовить национальное восстание против оккупантов. Оно должно было произойти, когда Германия окажется на грани поражения. В этот момент АК атакует немецкие войска, остающиеся в стране, изгонит их, а потом объявит и будет защищать суверенность Польши в довоенных границах[97]. Сбор разведданных был важнейшим аспектом подготовки восстания, и АК во многом полагалась на женщин, которые шпионили в ее пользу и собирали информацию о планах и операциях немцев. Женщины привлекали меньше внимания противника, чем мужчины, их реже арестовывали при рейдах, им было проще перемещаться по городу, наблюдать за действиями немецких военных и подслушивать разговоры. Польские женщины, которые знали немецкий, устраивались на секретарские посты в Генерал-губернаторстве и докладывали о содержании документов, с которыми имели дело, а также предоставляли образцы официальных бланков, которые АК использовала для изготовления поддельных ордеров или удостоверений[98].

В Люблинском отделении АК Янина числилась под кодовым именем «Стефания». Поначалу она служила курьером: передавала информацию, приказы и деньги от одной ячейки другой. Такую работу практически всегда доверяли женщинам, и не только в АК, но и в большинстве подпольных отрядов Сопротивления. Как правило, Янина перемещалась по городу по ночам. В темной одежде и туфлях на резиновой подошве она проскальзывала между зданиями и держалась в тени переулков. Время от времени останавливалась и прислушивалась к эху выстрелов, разносившемуся по городу, чтобы определить, расстреливают полицаи какого-нибудь нарушителя комендантского часа, проводят рейд или, напившись допьяна, стреляют в воздух, провозглашая свое превосходство над «польскими свиньями».

Периодически, когда Янина не могла выполнить доставку немедленно, она доверяла пакет графине Владиславе. «Тетя Владзя» брала его без вопросов, с глазами, лучащимися гордостью, и не говорила Янине, куда его спрячет, чтобы, если пакет найдут, на Янину не пало подозрение. Она также предупредила Янину ничего не передавать ей в присутствии сестры и не доверяться мадам Марии. Предупреждение было излишним, поскольку Янина и сама знала, что мадам Мария, общительная и разговорчивая, любит поболтать о том, что видела или слышала, не задумываясь о возможных последствиях.

Еще одной стороной деятельности АК было распространение новостей и пропаганды среди поляков путем подпольных публикаций и радиопередач. За это отвечал граф Скжинский, и Янина присоединилась к нему. Они должны были слушать иностранные радиостанции, особенно ВВС, записывать содержание передач и переводить его на польский. Как и евреям в Генерал-губернаторстве, полякам запрещалось владеть радиоприемниками, а членам других этнических групп полагалось получать специальное разрешение, чтобы слушать радио[99]. Янина и Скжинский слушали приемник в доме госпожи Санти, матери итальянского священника, проводившего фиктивную церемонию бракосочетания Олека Рыльского и дочери еврейского портного. Как гражданка Италии, госпожа Санти имела право владеть радиоприемником, но Янина и Скжинский не использовали его для своей подпольной деятельности. Вместо этого они слушали приемник майора вермахта, квартировавшего в доме госпожи Санти, которого обычно не было дома по вечерам. Пока они сидели у приемника, госпожа Санти включала свой погромче, а ее дочь следила, не идет ли кто. Предупреждение дочери давало Янине и Скжинскому достаточно времени, чтобы выскочить из комнаты майора. Любой, кто входил в дом, обнаружил бы их с госпожой Санти в гостиной, слушающих немецкую передачу. Комната майора служила также местом встречи ячейки АК, в которую входили Янина и Скжинский.

В мае 1942 года граф Скжинский занял пост начальника Главного опекунского совета (Rada Główna Opiekuńcza) в Люблинском округе. Известный по аббревиатуре ГОС, он занимался социальными вопросами и помощью этническим полякам, являясь единственной польской гражданской организацией, которой было разрешено действовать в Генерал-губернаторстве. Работа Скжинского была невероятно тяжелой, но и невероятно ценной для польского народа. И она же со временем обернулась для него бесчестьем и наговорами.

ГОС существовал на территории оккупированной немцами Польши в Первую мировую войну, и его основатель, граф Адам Роникер, предложил возобновить его деятельность после создания Генерал-губернаторства. Поскольку власти Генерал-губернаторства не интересовались благосостоянием «чужого» народа, которым управляли, они с удовольствием воспользовались возможностью сложить с себя обязанности по обеспечению жертв германской политики самым необходимым для поддержания жизни. Однако ни одной польской организации не разрешалось помогать всем бывшим гражданам Польши. ГОС мог заботиться только об этнических поляках, а для польских евреев и украинцев были созданы отдельные организации. Для финансирования своей деятельности ГОС получал небольшую долю специального социального налога, которым облагались все поляки, и мог получать пожертвования, в том числе от польской диаспоры за рубежом – в первую очередь в США. Пожертвования практически прекратились после того, как Германия в декабре 1941 года объявила Соединенным Штатам войну. С этого момента ГОС полагался в основном на денежную и материальную помощь от обедневшего населения Генерал-губернаторства[100].