Элизабет Шимпфёссль – Безумно богатые русские. От олигархов к новой буржуазии (страница 16)
Глава 2
Превращение в буржуа
Аркадий – один из долгожителей российского бизнеса. 1959 года рождения, он начал предпринимательскую деятельность в конце 1980-х и в настоящее время управляет крупной технологической холдинговой компанией. Этого серьезного и вдумчивого человека с густой бородой и в круглых очках, выходца из еврейской интеллигенции, вполне можно принять за академика. Он заботится о своем публичном имидже и прекрасно осознает, какая на Западе репутация у богатых русских. «Сначала мы пытались понять, что нам могут дать такие деньги, какие возможности открывают, – сказал он, намекая на свой прежний демонстративно роскошный образ жизни. – Но сейчас нас перестало это волновать. Мы начали жить по-другому. Стали думать по-другому». Во время интервью миллиардер был одет в рубашку и штаны цвета хаки, напоминавшие рабочую спецодежду. Я знала, что утром незадолго до нашей встречи он вернулся из охотничьей поездки, и подумала, что он просто не успел переодеться.
Через пару недель я встретилась с женой Аркадия в ее офисе. Лариса – изящная голубоглазая женщина с осанкой балерины и каштановыми волосами до плеч. Увидев ее в выцветшей, явно не новой розовой олимпийке, я заподозрила в этом сознательный умысел, поскольку прежде видела Ларису в совершенно другом спортивном образе – в элегантном костюме для верховой езды. Позже друг семьи подтвердил, что супруги всегда очень внимательно относятся к своей одежде, поэтому рабочая униформа Аркадия и поношенная олимпийка Ларисы вряд ли были случайным выбором. Скорее речь идет о тщательно продуманном и почти эпатажном новом стиле, призванном стать противоположностью гламурному шику.
Аркадий и Лариса – законодатели моды. Дача супружеской пары находится в новом загородном комплексе к северу от Москвы, который специально был спроектирован так, чтобы во всех отношениях отличаться от пресловутой Рублевки – московского пригорода, облюбованного российскими нуворишами, где за высокими заборами стоят их грандиозные вычурные дворцы (и где находится резиденция Путина). Загородный дом Аркадия и Ларисы построен из дерева в осовремененном традиционном стиле, напоминающем сегодняшнюю деревянную архитектуру Скандинавии и Швейцарии, но с гораздо большим размахом. Дома в дачном комплексе не огорожены высокими заборами, а прячутся в лесу, который обеспечивает уединенность и скрытость от посторонних глаз. Игровые поля местного гольф-клуба плавно переходят в территорию парусного клуба с десятками катеров, яхт, катамаранов и других плавсредств. «Во всей стране нет ничего подобного, – с гордостью говорил мне Аркадий. – Думаю, даже на Западе мало таких мест». Инженер-строитель по образованию, он отдает должное этому проекту застройки, в разработке которого принимали участие «самые известные» российские и зарубежные архитекторы. «На нас многие мечтают работать», – добавил он. Он объяснил, что пригласил меня сюда, чтобы показать, что его семья имеет мало общего с обычными русскими нуворишами, «лишенными всякого вкуса».
С крахом советского строя в 1991 году российские граждане вдруг оказались в совершенно новом, непривычном для них мире. Многие из их прежних представлений о статусе, профессионализме и респектабельности потеряли актуальность. У тех, кто стремительно разбогател в 1990-х годах, не было устоявшихся образцов для подражания: все, что они имели, – это деньги, подчас нажитые в той или иной мере нечестным путем. Во многих отношениях российские нувориши напоминали чикагское «праздное общество» 1890-х годов, описанное американским экономистом и социологом Торстейном Вебленом. Исследуя феномен так называемого праздного класса, Веблен пришел к выводу, что демонстративное выставление напоказ своего богатства было для этих людей способом заявить о своем только что приобретенном высоком социальном статусе[151]. Такое же демонстративное потребление отличало и богатых русских на протяжении всех 1990-х и в начале 2000-х. Многие жаждали зримых подтверждений своего богатства, выраженных в размере, количестве и дороговизне, которые были недоступны в советские времена[152].
Но в конце 2000-х годов начался отход от излишеств блеска и гламура. Эту тенденцию мы могли наблюдать в том числе на примере Ксении Собчак, дочери первого постсоветского мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака, родившейся в 1981 году. Светская львица и телеведущая, она стала нарицательным персонажем в путинскую эпоху, российским аналогом Пэрис Хилтон (по слухам, российский президент является ее крестным отцом). Сексапильная блондинка, Собчак любила демонстрировать свое полуголое тело, была вовлечена во множество печально известных скандалов и славилась своими капризами, дерзкими заявлениями и экстравагантными выходками[153]. Но зимой 2011–2012 годов она стала одним из главных лиц оппозиционного движения и присоединилась к уличным протестам против фальсификации результатов парламентских выборов. Сменила она и предпочтения на личном фронте: в 2011–2012 годах Собчак встречалась с молодым политическим активистом Ильей Яшиным, 1983 года рождения, который резко контрастировал с ее прежними бойфрендами – пожилыми богатыми бизнесменами. В 2018 году она баллотировалась на пост президента страны, набрав 1,68 % голосов. Оставаясь медийной знаменитостью, теперь Собчак больше известна как журналистка и политическая деятельница, а не как королева гламура.
Аналогичную эволюцию мы видим и у Михаила Прохорова, в прошлом самого богатого человека России (в 2021 году – 11-е место в российском Forbes, состояние – 11,4 млрд долларов), владельца баскетбольного клуба Brooklyn Nets из NBA в 2009–2019 годах, воплощавшего стереотипный образ олигарха-плейбоя. Высокий красавец двухметрового роста, Прохоров родился в 1965 году в номенклатурной семье. В 2007 году его имя прогремело в скандальной истории: приехав с друзьями-бизнесменами на новогодние каникулы на французский горнолыжный курорт Куршевель, мекку для богатых русских, Прохоров привез с собой двадцать молодых девушек, причем эти красивые девушки предварительно прошли тщательный отбор[154]. Когда таможенники обнаружили в багаже его помощника подшивку с фотографиями двадцати молодых женщин (по слухам, наводку им дал один из деловых конкурентов Прохорова, желая нанести ущерб его репутации), французская полиция заподозрила, что женщин привезли для оказания сексуальных услуг. Прохоров был задержан, но никаких обвинений ему так и не предъявили (более того, позже французские власти принесли ему извинения)[155]. Я встретилась с личным помощником олигарха, который в ходе того инцидента также был арестован и провел несколько дней под стражей. Он уверял, что молодые женщины не были проститутками: «Это умные, образованные девушки, многие – студентки Санкт-Петербургского университета. Им просто предложили провести роскошные каникулы в Альпах, покататься на лыжах, и они согласились. Но им ничего не платили». Впрочем, дорогие подарки, разумеется, были. Например, помощник рассказал мне, что однажды убедил продавца мехового салона временно закрыть магазин для посетителей, чтобы девушки могли спокойно выбрать себе шубы.
Куршевельский скандал никак не навредил репутации Прохорова. Наоборот, действия французских властей вызвали в рядах российской элиты бурю негодования. Многие восприняли это почти как личное оскорбление и как атаку на свою страну, призвав бойкотировать Куршевель и французские горнолыжные курорты вообще. Несмотря на такую поддержку, Прохоров вскоре радикально изменил свой публичный имидж. Он запустил медиапроект «Сноб», с помощью которого завоевал сердца интеллектуалов из верхнего слоя среднего класса, и в 2012 году выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах (набрал 7,98 % голосов). Созданию нового, более зрелого имиджа в немалой степени способствовала его старшая сестра Ирина Прохорова, основательница ведущего российского интеллектуального журнала «Новое литературное обозрение» и одноименного издательства. Эта красивая и харизматичная женщина (когда я пришла к ней в офис для интервью, она встретила меня без тени макияжа, но с идеальным маникюром) поддерживала предвыборную кампанию Михаила. Ирина является соучредительницей благотворительного фонда Михаила Прохорова, а также некоторое время в первой половине 2010-х руководила созданной им партией «Гражданская платформа». Несмотря на то что Михаилу Прохорову так и не удалось полностью избавиться от прежней репутации плейбоя, серьезные воззрения его сестры на современную Россию придают ему весомости как публичной персоне.
При всей спорности таких фигур, как Собчак и Прохоров, они показательно отражают переход российских буржуа от образа жизни светских тусовщиков к более основательным и сдержанным вкусам, ценностям и интересам, не связанным напрямую с деньгами. Сказанное касается и многих других богатых русских, которые теперь предпочитают имидж утонченных, высококультурных интеллектуалов с изысканными манерами и установками в духе так называемой новой скромности.
«Новая скромность» вовсе не означает более скромного образа жизни. Лариса, жена Аркадия, большая почитательница русской классики XIX века, рассматривает этот новый тренд как стремление к некой человеческой порядочности. Она подробно развивала эту идею, пока мы ехали через лес от их дома в местный ресторан-клуб, разместившийся в стильном деревянном здании на другом конце дачного комплекса: «Что такое скромность? Скромность может выражаться во многих вещах. Я не могу сказать, что живу аскетично». Своими холеными руками, которые, казалось, никогда не знали работы по дому, она уверенно держала руль черного Porsche 911. «На мой взгляд, скромность – это антоним бессердечности, а бессердечие – это худшее, что может быть в человеке».