Элизабет Ричардс – Крылья (ЛП) (страница 38)

Аларик кивает. Я восхищаюсь тем, что с подростками тут обращаются как с равными. Ни у кого не встает вопрос — справятся ли они.

— Ну, если ты идешь, болван, тогда я тоже пойду, — бормочет Ульрика.

— Тогда договорились, — говорит Аларик. — Мы выходим сегодня вечером.

* * *

Как только наступает ночь, мы выдвигаемся в Янтарные Холмы, чтобы спасти моего деда и Аннору. Киран скрежещет зубами, когда мы несемся по лесу, стараясь не показать Аларику и Ульрике, что ему больно. Даже, несмотря на то, что темно, у нас есть способность ориентироваться в лесу — у Люсинды и у меня есть хорошее ночное зрение, в то время как Люпины следуют по старым запахам троп после своих предыдущих визитов в город. Тиора берет меня за руку, когда мы пробираемся сквозь деревья, ее встревоженные глаза встречаются со мной взглядом. Я ободряюще ей улыбаюсь, хотя я тоже нервничаю. Я оборачиваюсь, с ощущением, что за нами следят, но там никого нет. Возможно, это просто воображение играет со мной.

Через несколько часов лес редеет, и мы добираемся до поляны, отделяющую лес от Пограничной стены, которая окружает Янтарные Холмы. Я всегда чувствовал себя комфортно, видя эту стену, но отсюда, с этой точки зрения, я понимаю, как это было нелепо. Людям Янтарных Холмов приходится проводить всю жизнь в пределах этой стены, защищающей их от Дарклингов. Теперь я понимаю, что имело бы больше смысла заманивать Дарклингов в ловушку, вовнутрь, в то время как мы бы находились снаружи.

Верхнюю часть стены охраняют мистер Кент и трое новых Стражей. Они нас еще не заметили, так как мы по-прежнему скрыты деревьями. Мистер Кент на ближайшей к нам стороне Пограничной стены. Он, молча, шагает верх и вниз, держа в руках винтовку. Где-то в городе, девушка рыдает от боли. Аннора. Люсинда бросается вперед, но Ульрика хватает ее и тащит в сторону деревьев, в это время, как мистер Кент оборачивается и глядит в нашу сторону. Он поднимает винтовку и целится в лес. Никто не издает ни звука, когда мистер Кент смотрит в нашу сторону. Я задерживаю дыхание. В конце концов, он опускает винтовку и идет дальше. Я выдыхаю.

— У нас есть две минуты, прежде чем он вернется, — шепчу я, вспоминая маршрут патрулирования Дозорных.

Аларик машет нам следовать за ним. Мы несемся через луг и карабкаемся вверх по стене. Люпины без проблем влезают наверх — они делали это несколько раз за последние недели — но Люсинда и я, с трудом находим за что зацепиться. Она ошибается и хватается за кирпич, который крошится в пальцах.

— Ох! — вскрикивает она, и скользит вниз по стене на несколько дюймов ниже, прежде чем успевает зацепиться. Она попадает мне ногой по лицу, и я вскрикиваю от боли. — Извини, — шепчет она. Аларик и Тиора наклоняются к нам и подтягивают нас остальную часть пути. Мы спрыгиваем с другой стороны, прежде чем мистер Кент поворачивается. Он нас не видит.

Город тих, когда мы крадемся по мощеным улицам. Но я все равно не в силах избавиться от ощущения, что за нами наблюдают, хотя в переулках нет никого и ничего, кроме танцующих в лунном свете теней.

— Где как вы думаете, они будут? — спрашивает Люсинда.

— На городской площади, — говорю я, думая о деревянном кресте. — Мистер Лэнгдон захочет выставить их напоказ, на всеобщее обозрение.

Шестеро нас спешат по темному переулку, проходя мимо дома миссис Хоуп. Цветы на крыльце завяли и засохли. Сейчас комендантский час, так что я не жду, что встречу кого угодно, но все равно, я начеку, когда мы вступаем на городскую площадь.

Все так же, как и всегда было: церковь доминирует на западной стороне площади, шпиль отбрасывает кинжало-образную тень на залитую лунным светом площадь. Напротив церкви - магазин Лэнгдона, а слева от здания — лавка древностей. Чучела животных в витрине смотрят на нас стеклянными глазами-бусинками. Рядом с ними стоят баночки с сердцами Дарклингов. Я почти слышу их биение: ба-бум, ба-бум, ба-бум.

В центре городской площади стоит деревянный крест. Тиора берет меня за руку. Мой дед привязан к одной стороне креста серебряными цепями. Он обнажен. Его бледная кожа покрыта темно-фиолетовыми синяками. На его груди грубо вырезаны два слова: ПРЕДАТЕЛЬ РАСЫ.

К другой стороне креста привязана Аннора. Она голая, и ее худое тело, окутано серебряными цепями. Как и у Люпинов, у Дарклингов сильная аллергия на серебро, и металл опалил ее чувствительную кожу, которая уже красная и воспаленная, еще и шелушиться начала от воздействия солнца за весь день. У нее чудовищная дыра в плече, от выстрела Дрю. Она вопит от боли, ее потрескавшиеся губы раскрываются, обнажая клыки. Очевидно, мистер Лэнгдон оставил их здесь в качестве приманки, но мы все равно бросаемся к ним.

Люсинда, Киран и Ульрика стягивают цепи, поддерживая Аннору, пока Тиора помогает мне снять серебряные цепи со щиколоток моего деда, ярость и слезы ослепляют меня. Цепи обжигают мою обнаженную кожу, когда я сдираю их с его плоти.

— Эдмунд...? — выговаривает он мое имя, стараясь изо всех сил.

— Я собираюсь вытащить тебя отсюда, — говорю я.

— Уходи... — говорит он. — Опасно...

— Я никуда не уйду без тебя, — твердо говорю я.

Он стонет, когда я снимаю последнюю цепь, и он тяжело падает в мои объятия. Мы падаем на землю. Оооох. Весь воздух покидает мои легкие, когда голова моего деда ударяется о мою грудь. Он с трудом встает в вертикальное положение и замечает Аларика.

— Что ты здесь делаешь? — озадаченно спрашивает дед.

— Ты возвращаешься с нами, — отвечает Аларик. — Эдмунд договорился...

Его речь обрывается, в то время как дверь Магазина Лэнгдона открывается. В дверном проеме появляется Патрик с винтовкой в руках.

— Так, так, так, кровосос вернулся, — громко говорит он.

Он выходит из здания, а за ним идут следом Харриет и Дрю. Как по команде, двери открываются в зданиях вокруг нас, и на площадь вываливаются горожане. Они, похоже, ждали нас, дожидаясь сигнала Патрика. Они в ярости, их глаза сужены, из ртов вырывается рычание. Во главе толпы члены Гильдии: отец Эрика, мистер Крэнфилд, мистер О'Мэлли и мистер Лэнгдон. Его жена стоит за ним, словно его неизменная тень, одетая в черное. Ее каштановые волосы заплетены и завязаны голубой лентой, вроде той, которую носила Кэтрин.

Я встаю, прикрывая Тиору, Аларик и Ульрика бережно окружают Кирана. Люсинда обнимает Аннору, которая стоит на коленях на мощеной площади, плача от страха. Дед пытается выпрямиться, его подбородок поднимается, когда мистер Лэнгдон приближается к нам. Трудно выглядеть непокорным, когда ты голый, но почему-то у него это получается.

— Я надеялся, что мальчик вернется за тобой, — говорит мистер Лэнгдон деду. — Я хотел, чтобы ты посмотрел, как он умирает. Тогда, возможно, ты поймешь мою боль.

Миссис Лэнгдон всхлипывает, вытирая опухшие, заплаканные глаза.

— Эдмунд не имеет никакого отношения к смерти Кэтрин, — говорит дед. — Он не виноват.

— Не виноват?! — кричит Патрик. — Он чертов кровосос!

Горожане перешептываются взволновано и злобно. Я слышу, как имена Кэтрин, Эрика, миссис Хоуп, мистера Смита разносит толпа, словно боевой клич. Они начинают приближаться к нам. Я обнимаю деда за пояс, в то время как Аларик помогает Люсинде поставить Аннору на ноги. Мы лихорадочно ищем способ выбраться, но это бесполезно. Всюду, куда бы мы ни повернулись, толпа соседей блокирует наши маршруты отступления. Они смыкают ряды вокруг нас, оставляя позади антикварный магазин на восточной стороне площади.

Кто-то бросил камень, который летит мне в голову, но не попадает, и едва задев волосы, врезается в витрину. Тиора прижимается лицом к моей груди, когда на нас летит стеклянный дождь, царапая нашу кожу. Камень врезается в стол, на котором стоят банки с сердцами Дарклингов, и они падают вниз. Из осколков повсюду разливается гнилостная жидкость. Сверкающие сердца валяются на земле, как дохлая рыба. Одна баночка остается на столе не разбитой.

Сразу же раздается душераздирающий крик с восточной стороны города, потом еще с западной, а затем несколько выстрелов с юга. Все выглядят растерянными, гадая, что происходит.

— Дарклинги! — вопит мистер Кент с северной оконечности стены. Слышны еще выстрелы, затем мужской крик, а затем что-то падает с хрустом на землю.

Люди начинают бежать в слепой панике, натыкаясь друг на друга, не зная, куда податься, напоминая мне те времена, когда бык бежал в загоны на окраину города. Потом я вижу их — десятки теней мелькают в переулках и над крышами, медленно принимая форму, выходя на лунный свет: бледная кожа, сверкающие глаза, волосы, как черный огонь.

Теперь я понимаю, почему мне казалось, что за нами следят, но это были не Патрик и другие. Это были Дарклинги. Они, должно быть, искали Люсинду и Аннору и обнаружили Люсинду со мной, последовав за нами сюда. Горожане отбегают в сторону, когда высокий Дарклинг шествуют сквозь толпу. Он одет во все черное, полы его плаща, развеваются у него за спиной.

Его темные проницательные глаза скользят по Патрику, когда он проходит мимо. Парень застывает, его рука сжимается вокруг винтовки, но он слишком напуган, чтобы использовать ее. Харриет и Дрю держат ножи перед собой, но они тоже застыли в страхе, при приближении Дарклинга к нам.

— Икар, — выдыхает дед, его голос дрожит.