Элизабет Ричардс – Крылья (ЛП) (страница 37)
Мы впадаем в долгое молчание и просто глядим друг на друга. Ее глаза блуждают по моим старым следам от ожогов на щеках, вдоль широкой линии губ, по узкому носу, возвращаясь к глазам.
— Что случилось? — спрашивает она. Я знаю, что она имеет в виду ожоги.
— Моя мама оставила меня в ванной с кипятком, — говорю я. — Тебя волнуют мои шрамы?
Она кивает.
Я опираюсь на локоть.
— Почему ты так добра ко мне? — спрашиваю я. — Я имею в виду, я — Дарклинг и мой отец убил твоих родителей. Ты должна ненавидеть меня. Я ненавижу себя.
— Ты не можешь осуждать всю расу из-за действий одного человека. — Мой пульс учащается, когда она кладет руку на мою грудь. — Легко ненавидеть, Эдмунд.
Я переворачиваюсь на спину.
— Потому что я — урод. Пока мы не встретились, мое сердце даже не билось.
Ее глаза расширяются.
— Что?
— Что-то случилось со мной в лесу, — говорю я, не подумав. — Когда я родился, то был проклят, мое сердце не билось, — это случается с порождением Дарклинга и человека — но когда мы коснулись друг друга, мое сердце ожило. Я не знаю, что это значит, но это удивительно и потрясающе, и страшно, потому что у меня есть чувства к тебе, Тиора, — продолжаю я. — Похоже, я чувствую связь с тобой, как будто мы созданы друг для друга, хотя я понимаю - это безумие, мы только что познакомились, и я даже не понимаю, и, черт возьми, пожалуйста, скажи что-нибудь! Скажи мне, что ты тоже что-то почувствовала, — говорю я, ловя ртом воздух. Я никогда не говорил столько предложений за раз.
Она смотрит в сторону.
Я сажусь.
— Ты почувствовала что-то, не так ли?
— Я не знаю, — говорит она, наконец. Она садится и смотрит на меня. — Прежде чем я увидела тебя в лесу, я чувствовал это... это дерганье... в груди. Это было действительно странно. Потом, когда ты упал на меня, после землетрясения, я...
— Что? — говорю я взволнованно.
Крошечная морщинка появляется между ее бровями.
— Я почувствовала острую боль в сердце. Я думала, что это просто от шока, что ты упал на меня, но теперь... — Она вздыхает. — Я не знаю, что происходит, Эдмунд. Что-то явно произошло еще в лесу, но я не чувствую, что «создана» для тебя так, как ты это описал. Я считаю, что ты привлекательный, но это не из-за… — она показывает на мою грудь — того, что испытываешь ты.
— Ты думаешь, я привлекательный? — говорю я, чуть улыбаясь.
Она краснеет.
— У тебя, правда, не было сердцебиения, пока мы не коснулись друг друга?
— Правда, — отвечаю я.
— Ты когда-нибудь прежде слышал о таком?
Я качаю головой.
— Но я никогда не встречал Дарклингов до сегодняшнего дня, так что я не знаю, что считается нормальным поведением для нашего вида, а что нет, — признаю я.
Она встает.
— Хорошо, пойдем, спросим кого-нибудь, кто может знать.
20
ЭДМУНД
МЫ ОБНАРУЖИВАЕМ ЛЮСИНДУ дома у Аларика, сидящую рядом с Кираном на деревянной кровати. Он обложен несколькими подушками и накрыт по пояс одеялом ручной работы. Он без рубашки и я вижу рану на боку, которая зашита несколькими стежками и намазана вонючей мазью. Он бледен, но, кажется, в порядке. У него на губах играет улыбка, он явно наслаждается тем, как Люсинда вытирает его лоб влажной тряпкой.
Ульрика сидит на синем стуле в углу комнаты. Она смотрит в окно, ее тело напряжено, как будто она предпочла бы быть где угодно, но не здесь, со своим раненным двоюродным братом и его подругой Дарклингом. Она проводит пальцами сквозь свои короткие спутанные волосы. Когда мы входим в комнату, она поворачивает голову и испепеляет взглядом наши сомкнутые руки.
— Что происходит, Тио? — спрашивает Ульрика.
— Эм, нам нужно поговорить с Люсиндой, — отвечает Тиора. Девушка-Дарклинг поглядывает на нас. — Нечто странное произошло. У Эдмунда появилось сердцебиение, которого раньше у него не было.
Я на одном дыхании объясняю, что произошло. У Ульрики и Кирана расширяются глаза от удивления, в то время как Люсинда просто кивает, слушая.
— Ты знаешь, что происходит со мной? — спрашиваю я.
— Да. Тиора — твоя Кровная Половинка, — отвечает Люсинда.
— Моя кровная что? — переспрашиваю я.
— Кровная Половинка, — медленно повторяет Люсинда, словно я тупой. — Когда Дарклинги встречают свою истинную любовь, их вторые сердца оживают. Или в вашем случае, только одно твое сердце.
— Свою истинную любовь? — спрашивает Тиора, растерянно глядя на меня. — Но я не Дарклинг, моя мама была Люпином, а папа человеком. Так как я могу быть его Кровной Половинкой?
— Я не знаю, — отвечает Люсинда. — Может быть, это потому, что Эдмунд порождение трех рас: Дарклингов, людей и Люпинов — поэтому он может встречаться с любым из этих видов? Или, может быть, у тебя есть что-то от ДНК Дарклинга? Я имею в виду, все возможно, верно? — добавляет она, когда видит растерянное выражение лица Тиоры. — Если проследить наши родословные далеко к предкам, я уверена, в нас много чего намешано. Так что, возможно, у тебя есть неактивный ген Дарклинга, и он активизировался, когда ты познакомилась с Эдмундом? — Люсинда взмахивает руками. — Я не знаю. Мне всего лишь четырнадцать.
— Вполне возможно, — бормочет Тиора. — Я немного знаю об отцовской семье. У него мог быть в далеком прошлом родственник Дарклинг.
— Но если это правда, то, как получилось, что ты родилась с сердцебиением, а я нет? — спрашиваю я.
— У нее, наверное, нет простейшей Трипаносомы вампириум в крови, — говорит Люсинда. Я в замешательстве поднимаю брови. — Да ладно, ты должен знать, что это! Как ты думаешь, как ты живешь?
Я пожимаю плечами. Дед ничего не знал о физиологии Дарклингов, и не похоже, что я мог бы спросить кого-нибудь в городе об этом.
— Это такие крохотные-крохотные существа, которые живут в твоей крови, — объясняет Люсинда.
— Фууу, — произносит Киран, кривя рот.
Она хлопает его по руке.
— Они насыщают кислород органы, по сути, они делает всю работу вместо сердца, и в результате чего, за ненадобностью, оно «впадает в спячку», — продолжает она. — Но когда ты встретил Тиору, оно сработало на встречу с Кровной Половинкой и бац! Здравствуй, сердцебиение.
Я смотрю на свои руки, пытаясь представить эти микроскопические существа, которые беспорядочно бегают у меня внутри. Это противно.
— Итак, что происходит с этими штуками, Трипаносомами вампириумами сейчас, когда у меня есть сердцебиение? — спрашиваю я.
Люсинда пожимает плечами.
— Я предполагаю, что они становятся неактивными, как твое сердце до этого.
— Вот это поворот, — бормочет Ульрика со стула.
— В любом случае, сомневаюсь, что у Тиоры есть какая-либо простейшая Трипаносому вампириум в организме, — подытоживает Люсинда. — Если у нее действительно есть какие-то Дарклинги в роду, о которых мы даже не знаем наверняка, то это далекие, далекие, далекие родственники, так что от них, вероятно, уже ничего в ней не осталось. Поэтому у нее всегда было сердцебиение. — Люсинда смотрит на Тиору. — Так у тебя есть романтические чувства к Эдмунду?
Тиора опускает глаза, вспыхивая. Я знаю, что нравлюсь ей, но довольно очевидно, что эта связь Кровных Половинок, которая у нас есть, больше с моей стороны, чем с ее. Из всех людей в мире, с кем можно быть связанным, мое глупое сердце Дарклинга выбрало полукровку-Люпина, которая не может должным образом ответить на это.
— Это не значит, что твое чувство ко мне не настоящее, Эдмунд, — говорит тихо Тиора, взяв меня за руку. — И может быть, когда мы узнаем друг друга получше, мое чувство к тебе будет расти. Мне просто нужно время, понимаешь?
Я киваю. По правде говоря, мне нужна возможность переварить все это. Этого слишком много, чтобы принять. Но я благодарен за то, что это случилось. Я всю свою жизнь хотел иметь отношения с кем-то. Я думал, что буду с Кэтрин, но ошибался. Я гляжу на Тиору, и она улыбается. Возможно, со временем...
Дверь в спальню открывается и Аларик заходит в комнату. Он кивает мне.
— Лига согласилась позволить твоему дедушке остаться с нами, — говорит он, и облегчение проходит через меня. — Теперь все, что нам надо сделать — это собрать команду по освобождению.
— Я пойду, — сразу говорит Тиора, сжимая мою руку.
— И я, — говорит Киран, скинув одеяло.
Ульрика вскакивает и толкает его обратно на кровать.
— Не фига! Ты ранен.
— Я в порядке, — говорит он, а потом смотрит на Аларика. — Я хочу пойти, дядя. Аннора мой друг.