Элизабет Ричардс – Крылья (ЛП) (страница 40)

Тишина.

21

ЭДМУНД

ТИШИНА. ОНА ЗАСЕЛА ВНУТРИ МЕНЯ, осязаемая, холодная, несокрушимая, вечная. Это может означать только одно. Мое сердце перестало биться, потому что Тиора мертва. Горе от потери, внезапное и резкое, парализует меня. Мне хочется умереть. Я мертв. Люсинда была права; Тиора была моей Кровной Половинкой. Но теперь она ушла, она ушла, она ушла...

Икар отпускает ее, и Тиора падает на землю, как тряпичная кукла. Где-то слева от меня, Ульрика рыдает от горя. Бой продолжаются вокруг нас, но я едва замечаю это. Лед уже начинает формироваться в моих венах. Люсинда бросается к телу Тиоры, проверяя ее пульс, но это бесполезно, я знаю, что она ушла. Дед обнимает меня, прижимает к себе.

— Зачем ты это сделал? — кричит Люсинда. — Тиора спасла меня и Аннору! Она была доброй и...

— Дворнягой, — вмешивается он. — Просто дворнягой.

Моя кровь кипит.

— Она была моей Кровной Половинкой!

Икар поворачивается ко мне.

— У меня было сердцебиение, а ты забрал его у меня. Ты... — Я не могу найти слов, они тонут где-то там, в горле. Дед крепко обнимает меня, и я слышу, как он тоже плачет. Желание Икара исполнилось. Даже не осознавая этого, он уничтожил моего деда, отняв то единственное, чего он хотел больше всего для меня.

— Разве я не говорил тебе, Эдмунд? Дарклинги — демоны, — шепчет дедушка мне на ухо. — Вот, что они делают: они забирают все, чем вы дорожите.

Икар переводит взгляд в сторону. Он смотрит на что-то в магазине у меня за спиной. Он переступает через тело Тиоры, чтобы отыскать это и возвращается спустя минуту, неся банку с сердцами Дарклингов. Он черпает органы из банки, аккуратно положив их на землю, а потом ногами переворачивает Тиору на спину. Я застыл в ужасе, и не могу пошевелиться, в то время как он наклоняется над ее телом, скрывая его от моих глаз. Раздается треск костей, запах крови, звук чего-то падающего в жидкость. Мгновение спустя Икар встает. Он идет ко мне, а садистская улыбка искажает его губы. В его окровавленных руках зажата стеклянная банка. Внутри нее плавает сердце Тиоры.

— Это традиция в нашей культуре, забирать сердце Кровной Половники после того, как они умирают, — говорит он насмешливо. — Это мой подарок тебе, сын. Примета такая, похожая на ту, когда твой дед забрал сердца моего народа. Он жестом указывает на груду сердец на земле и передает банку мне.

Я смотрю на нее, отвращение накрывает меня. Это не подарок. Это жестокое напоминание обо всем, что было недолго и я не испытаю это снова.

Он убил ее.

Мерцающая жидкость в банке начинает вибрировать, и на мгновение я думаю, что сердце Тиоры бьется внутри стеклянного контейнера. Затем я слышу грохот в недрах земли, сначала тихий, потом он нарастет, нарастет, как и как гнев закипает внутри меня.

Он забрал ее у меня.

Дома начинают трястись, колокол звонит на шпиле церкви, стекла разлетаются. Боевые действия на площади останавливаются, когда земля яростно дрожит. Все люди вокруг меня кричат от ужаса. Киран хватается за Ульрику, в то время как Люсинда карабкается обратно к Анноре и ее родителям. Плитка соскальзывает с крыши лавки древностей, разбиваясь вокруг нас. Неподалеку, Патрик отбивается от Дарклинга, который по-прежнему держит его, но существо отказывается отпускать его.

В этот момент, низкий, зловещий рокот проносится в отдалении. Все поворачиваются, чтобы посмотреть на гору Альба, которая вырисовывается на фоне звезд. Деревья, растущие по склону горы, начинают дрожать. Наступает тишина, как будто мир затаил дыхание, а затем...

БУМ!

Взрывная волна сбивает всех с ног. В небо извергается столб пепла и дыма, образуя грибовидное облако на несколько миль над горой Альба, где теперь стоит когтеобразный пик. Интенсивный жар опаляет мои брови и ресницы. Уши пульсируют от звуков рева, бурления и извержения вулкана, как будто он изрыгает из себя все внутренности земли.

Все начинают кричать, даже Дарклинги. Дед отпускает меня. Я озираюсь по сторонам. Слева от меня, Ульрика рядом с Кираном, недалеко от лежащего, помятого, бездыханного тела Аларика; справа от меня, дедушка, он держится руками за голову; прямо перед нами, Икар со страхом смотрит на небо. Рядом, я замечаю, как Аннору с Люсиндой уводят с площади их отец с довольно симпатичной женщиной-Дарклингом, которую я не заметил ранее. Другие Дарклинги разбегаются, в том числе и тот, который держал Патрика в заложниках. Патрик поднимается на ноги и делает несколько шагов в мою сторону, когда что-то ярко-оранжевое пролетает по небу — вулканическая бомба! Расплавленная скала врезается в городскую площадь.

Бум!

Колоссальный взрыв поднимает булыжники и мусор в воздух, банка у меня в руках трясется, как погремушка. Патрик лежит на земле и стонет от боли. Неподалеку, огромный крест, к которому недавно был привязан мой дедушка, начинает опасно раскачиваться, его поврежденный каркас громко скрипит.

— Берегись! — кричит Ульрика.

Икар оглядывается, его глаза расширяются, когда он замечает дрожащий крест. Мы с дедом встаем на ноги, в тот момент, когда деревянные щепки начинают разлетаться. Он падает прямо на нас! Дед толкает меня в сторону за долю секунды до того, прежде чем Икар хватает его и тащит к себе. Крест приземляется на них, раздавив их обоих своей тяжестью.

— Нет! — кричу я. — НЕТ!

Я пихаю стеклянную банку в руки Ульрики и пытаюсь поднять крест с тела деда, но он слишком тяжелый. Я толкаю его, пинаю, но он совершенно не двигается с места. Ульрика дергает меня за руку.

— Эдмунд, остановись! — говорит она. — Он умер! Нам надо выбираться отсюда!

Слезы катятся по моим щекам. Их нет. Вначале Тиора, сейчас мой дед. Все, кого я когда-либо любил, ушли. Мой взгляд метнулся к мертвому телу Икара. Это его вина. Он отобрал у меня их обоих. Его последний поступок на земле должен был убить моего деда, и оставьте меня в покое в этом мире. Бездушные черные глаза моего отца таращатся на меня, в них пустота, но на холодных губах застыла издевательская ухмылка.

Еще одна вулканическая бомба падает на город, встряхнув землю, на его восточную сторону. К счастью большинство жителей бегут в северную часть города, недалеко от конюшен. Там есть вторые ворота, которые ведут к главной дороге, соединяющей Янтарные Холмы с ближайшим городом, штата Серый Волк.

— Эдмунд, надо уходить! — говорит Ульрика, быстро моргая, от осевшего пепла на ее ресницах.

— Мы должны в первую очередь добраться до отца, — говорит Киран, указывая на гору. — Вся наша стая там наверху, мы...

Земля снова дрожит. Ульрика падает рядом со мной, чуть не выронив стеклянную банку из рук. Раздается еще один грохот от извержения вулкана и обжигающий поток камней и грязи сползает вниз по склону горы, подобно реке, топя лес, круша все на своем пути, включая деревню Люпинов. Он направляется прямо на Янтарные Холмы!

— Папа! — Киран кричит, как будто его голос может каким-то образом перенестись через мили. Мы ничего не можем сделать, только наблюдать, как лес окутывается облаками из расплавленного пепла.

— Нам нужно уходить! — перекрикивает Ульрика рев оползня.

Я смотрю на тела деда и Тиоры, зная, что это последний раз, когда я вижу их. Потом мы мчимся и присоединяемся к толпе людей, пытающихся спастись. Я бросаю взгляд в сторону горы Альба. Оползень все ближе и ближе разрывает землю. Пограничная Стена остановит этот процесс на некоторое время, но я не знаю, как надолго. Пепел и мелкие камни дождем падают на нас, режут нашу кожу, сжигают нашу одежду, но мы не останавливаемся. Запах гниющих яиц наполняет мои ноздри, и я прикрываюсь рукой.

Мы перепрыгивают через трупы. Что-то хватает меня за лодыжку, и я почти падаю. Я смотрю вниз. Патрик сжимает руку вокруг моей ноги. У него большая рана на бедре.

— Помогите мне, — умоляет он.

Я могу бросить его. Я должен оставить его. Он пытался убить меня. Но это не значит, что я лучше. Если бы я не пил кровь Кэтрин, моему деду никогда бы не пришлось убивать ее.

Я смотрю на Ульрику.

— Направляйтесь к конюшням! Просто следуйте этому пути и попадете туда.

Она уходит с Кираном, стеклянную банку держит подмышкой, а я помогаю Патрику подняться. Он быстро оглядывается на бездыханные тела своих родителей на площади, и после мы бежим по улицам так быстро, как можем с его поврежденной ногой, в сторону ворот за пределы загонов. Трудно смотреть, когда дождь из вулканического пепла падает на нас сверху вниз, обжигая мое горло с каждым вздохом. Сквозь песчаный туман, я замечаю Пограничную Стену, вырисовывающуюся впереди. Ворота уже открыты, и люди выбираются из узкого прохода во внешний мир. Мы бежим в сторону ворот, но на полпути Патрик кричит от боли, его нога подгибается.

— Оставь меня, — он задыхается.

— Нет. — Я стискиваю зубы и перекидываю его через плечо.

Я выношу его из ворот и бегу вниз по главной дороге так быстро, как только возможно, стараясь преодолеть как можно больше расстояния между нами и Янтарными Холмами, насколько это возможно. По пути мы проносимся мимо жителей, которым удалось покинуть город. Я замечаю Ульрику и Кирана среди них.

— У тебя получилось! — говорит Ульрика, затаив дыхание. Она все еще несет сердце Тиоры в банке.

Мы бежим вчетвером, бежим, бежим. Я бегу от оползня, я бегу от Янтарных Холмов, я бегу от жизни, которая у меня когда-то была. Я не останавливаюсь, пока мои ноги не начинают гореть, а мои легкие не могут сделать еще один глоток воздуха. Я сбрасываю Патрика на землю и оседаю, тяжело дыша, пытаясь отдышаться, но меня рвет желчью и пеплом. Он стонет, но умудряется сесть, обхватив свою окровавленную ногу.