Элизабет О’Роарк – Моя любимая ошибка (страница 47)

Миллер: Продолжай в том же духе. У меня определенно найдется, что положить в этот умный ротик.

Я: Мягкое и зеленое?

Миллер: Я не смотрел уже пару часов, но очень надеюсь, что нет.

Я выполняю несколько поручений и через час приезжаю по адресу, который он прислал, с бутылкой вина, которая кажется странно формальной и в то же время недостаточной. Этот человек отказался от своего маршрута на Килиманджаро ради меня, потом отказался от сафари, потом отвез меня в свой райский домик и пригласил домой.

Наверное, это заслуживает большего, чем хороший мальбек.

Швейцар провожает меня к лифту и нажимает кнопку двенадцатого этажа. Когда я выхожу, Миллер открывает свою дверь — босой, без рубашки и потный, и выходит в коридор, как будто он так рад меня видеть, что не может дождаться, пока я до него дойду.

Его пресс блестит от загара, полученного на пляже рифа «Морская звезда». Я представляю его внизу, где он часто оказывался, глядя на меня из-под полуопущенных век.

— Я думала, что ты будешь выглядеть потным после встречи со мной.

На его щеке появляется ямочка.

— Я только что вернулся из спортзала. И я собираюсь выглядеть точно так же через час или два, но сначала позволь мне принять душ.

Он наклоняется, когда я подхожу к нему, и целомудренно целует меня. Только Миллер может быть таким потным и при этом хорошо пахнуть.

— Не принимай душ ради меня, — отвечаю я, мой голос немного хриплый.

Он смотрит на наряд, в котором я была у мамы.

— Я не чувствую себя достойным осквернить тебя моим нынешним состоянием.

Он затаскивает меня в свою квартиру, которая очень напоминает его дом на рифе «Морская звезда» — тот же высокий потолок, то же современное дерево. Я бы хотела остаться здесь и никогда не уходить.

— Чувствуй себя как дома, — говорит он. — Я сейчас вернусь.

Я подхожу к его книжному шкафу и листаю массивную книгу по менеджменту.

— Я собираюсь осмотреться тут, — предупреждаю я.

Он смеется.

— На меньшее я и не рассчитывал.

Когда он уходит, я подхожу к окну, выходящему на Центральный парк.

Это первое место, куда я отвела Роба после того, как он приехал сюда навестить меня. Он должен был быть в Калифорнии, у своих родителей, а вместо этого прилетел сюда. Не знаю почему, но теперь воспоминания о нем кажутся более далекими. Я не хочу, чтобы они казались далекими, потому что я как будто отказываюсь от него, возвращаю его миру, но, возможно, так и должно быть.

Может быть, я цеплялась за эти воспоминания, потому что это был последний раз, когда я была по-настоящему счастлива, и я не хотела забывать, каково это и что это возможно.

Я захожу в спальню Миллера, которая так же безупречно чиста, как и вся его квартира. Здесь стоит широкий комод, который не завален одеждой так, как мой. В шкафу всего понемногу — пара костюмов, несколько рубашек, джинсы. Хотелось бы думать, что я была бы такой же спартанкой, будь я мужчиной, но я сильно сомневаюсь в этом. Я присаживаюсь на его кровать и бросаю взгляд на прикроватную тумбочку. И замираю. Там, рядом со стеклянной настольной лампой, лежит женская резинка для волос. Ее случайно оставила здесь та, кто забыла, что ее волосы все еще собраны, пока она не забралась в постель. Мой желудок скручивает. Я не имею права ревновать — в конце концов, я собиралась обручиться. Но эта резинка — маленькая рана, которая немного открывается, когда он выходит в одном полотенце и улыбается мне своей улыбкой с ямочками на щеках.

Я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, видел его таким, но совсем недавно кто-то видел. И, вероятно, увидит снова.

Глава 23

Миллер

Ты забегаешь вперед.

Сколько бы раз я ни повторял себе это, я все равно ловлю себя на том, что планирую будущее, которого может и не быть, когда Кит все еще считает, что мы не можем быть вместе, и продолжает носить прах другого парня в своей сумочке. Это безумие, как заметил ранее в тот день мой ближайший друг.

— Давай-ка проясним ситуацию, — сказал Грей со скрытой насмешкой, — ты спишь с ней всего неделю, она говорит, что вы никогда не сможете быть вместе, а ты уже подумываешь о передаче компании, чтобы уехать с ней, когда она поступит в медицинский колледж, чего она, возможно, даже не сделает.

Мне нечего было возразить. Он был прав. И все же, вот она, снова лежит рядом со мной в постели, после стольких раз, когда она говорила мне, что этого не может быть… может быть, надежды больше, чем думал Грей.

— Так что ты собираешься делать? — спрашивает она, словно каким-то образом прочитав мои мысли. Она складывает руки и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Я ухмыляюсь, позволяя своей ладони скользить по ее идеальной голой заднице.

— Когда ты задаешь мне этот вопрос совершенно голой, мне очень трудно не направить свои мысли в одном определенном направлении.

Она смеется.

— Ты уже дважды кончил с тех пор, как я приехала, и ты невероятно стар. Наверняка у тебя не осталось сил.

Я целую ее в поясницу.

— Я всего на пять лет старше тебя, Котенок. И не надо меня провоцировать, иначе я покажу тебе, что еще у меня осталось.

Я знаю, что это чувство одержимости со временем пройдет, но сейчас у меня, похоже, два режима — желание быть внутри Кит Фишер и восстановление после этого. Я уже перехожу из одного в другой, пока мы говорим.

В любом случае я бы хотел остаться с ней в этой постели навсегда.

— А если серьезно, — продолжает она. — Что ты собираешься делать? Если тебе больше не нравится управлять компанией, тебе нужен проект.

Я падаю на кровать рядом с ней. Бизнес занимал меня настолько, что я не тратил много времени на размышления о том, был ли я удовлетворен или счастлив. Но, с тех пор как она задала мне этот вопрос на Терксе и Кайкосе, я часто задумывался над этим.

— Я не уверен. Честно говоря, мне казалось, что бизнес все еще растет и будет не совсем устойчив еще какое-то время. Только в последний год все стабилизировалось. Но, я думаю, может быть, мне хотелось бы заняться чем-то совершенно другим.

— Связанным с медициной?

Я качаю головой.

— Мне нравится находить дыры во вселенной и затыкать их. — Она поднимает бровь, и я смеюсь. Господи, я кончил пять минут назад, а теперь снова об этом думаю. — Не такие дыры. Ну, да, такого рода дыры тоже, неоднократно, но также и дыры несексуального характера.

Она перекатывается на предплечье и проводит свободной рукой по моей груди.

— Итак, какие дыры ты видишь? И, возможно, нам стоит использовать другое слово, потому что весь этот разговор звучит двусмысленно, а это не входило в мои намерения. Давай назовем их потребностями. Возможностями.

Но вред уже нанесен. Теперь все эти слова звучат для меня сексуально — я переключился на желание оказаться внутри Кит, — но, ради нее я попытаюсь вести взрослый разговор, пока она голая. Возможно, мне удастся.

— С тех пор как я побывал на Кили, я все время думал о таких приключенческих путешествиях. Я не единственный человек, который хочет бросить вызов самому себе, но проблема в том, что нужно провести много исследований, чтобы найти необычные путешествия, а когда ты их находишь, то все равно не представляешь, как к ним подготовиться. Например, ты хочешь отправиться на каяке в Антарктиду, но не имеешь ни малейшего представления о том, где остановиться, кто может туда отвезти и какое снаряжение для этого потребуется. Представь себе глобус, который освещен сотнями необычных, сложных задач, а затем ты нажимаешь на одну из них и узнаешь, что именно для этого требуется.

Ее рука замирает.

— Это невероятно. Ты придумал все это с тех пор, как мы вернулись с Кили? А я-то думала, что ты просто симпатяга.

Я ухмыляюсь.

— Думаю, я начал придумывать это в автобусе из аэропорта, когда понял, что эта нелепая маленькая принцесса на сиденье напротив меня собирается подняться на восемнадцать тысяч футов, не имея ни малейшего представления о том, что она делает.

— Как ты смеешь? — возмущается она, отстраняясь с притворным негодованием. — Я была в полном порядке, не считая того, что была измотана, совершенно не подготовлена физически и полагала, что смогу продержаться на здоровом питании.

Я снова притягиваю ее к себе и прижимаюсь к губам. Мне нравится, как она тает, когда я ее целую, как за один вздох она превращается из умничающей в мягкую и податливую.

— Ты была идеальна.

— Потому что у меня был ты, — говорит она с мягкой улыбкой, и я загораюсь внутри, как ребенок на Рождество. Я так сильно хочу, чтобы у нас с ней все получилось, что даже не могу описать. Я готов последовать за ней через весь мир, я готов отдать все, что у меня есть, чтобы это случилось.

Я забегаю вперед, но в такие моменты я не могу не думать, что все получится.

Глава 24

Кит

Почти всю субботу мы с Миллером проводим в его квартире. Я все время порываюсь уйти, а он предлагает кино, еду на вынос, свою кровать… В какой-то момент резинка для волос исчезает. Если бы она просто осталась, это могло бы свидетельствовать о недостаточной осведомленности — она лежала там так долго, что он перестал ее замечать, или она имела такое малое значение, что он не обращал на нее внимания.

Но нет… она исчезла, значит, принадлежала другой женщине и, вероятно, относительно недавно, и я не собираюсь спрашивать, кто это был, но мне хотелось бы знать.