Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 96)

— Я не собираюсь просить у тебя прощения.

Спектакль должен быть продолжен, даже если для Тьмы сейчас объявили антракт. Оба понимают это. Оба продолжают бросаться фразами-лезвиями, давно не представляя, что общение может строиться по-другому. Эсфирь сейчас меньше всего интересует общение. Тем более, с ним.

— А я не собираюсь прощать тебя. Сэкономим время?

Дважды спрашивать не приходится. Видар укладывает ладони под скулы, притягивая ведьму к себе и впиваясь в губы яростным поцелуем. Вот они – все ответы, которые оба хотели получить друг от друга в немых баталиях.

Она сжимает в пальцах края чёрного камзола, буквально крича: «Я никогда не позволю Тьме завладеть тобой!», и он верит, в ответ оцеловывая линию скул, прикусывая мочку уха и проводя носом по виску.

Видар нежно расстёгивает платье, и оно падает к ногам, оставляя ведьму в нижних юбках. Каждый поцелуй, с трепетом оставленный на ключице – извинение за боль, страдания, смерти. Каждое поглаживание тонкими пальчиками татуировок на плечах – принятие извинений и принесение своих – за недоверие, злость и ненависть.

Как только Видар отбрасывает в сторону лишнюю ткань нижнего платья, с восхищением оглядывая созвездие Большой Медведицы на её груди, ведьма чувствует под собой мягкую кровать. Почти как дома.

— Друг звезды, — внезапно выдаёт он, наблюдая за тем, как очаровательно ведьма хмурится под ним. — История тени и вечно-юной души.

— И это я-то «инсанис»?

Ведьма практически мурлычет от его ласк.

— Элендил – «друг звезды». Сол – «история». Али – «тени». Тинтур – «вечно-юная душа». Эсфирь – «утренняя звезда». Друг звезды. История тени и вечно-юной души. Моя и твоя.

— Вот почему Посланник сначала открылся мне, и не посмел скрыться затем от тебя.

Ответом служит горячий поцелуй в солнечное сплетение.

— Потому что я всегда буду в тени вечно-юной души. Потому что я всегда буду выбирать именно это.

Он снова нависает над ней, не произнося больше ни слова. Но, признаться, с ним слова всегда теряли всякий смысл. Значили только действия, а их Видар исполнял с поражающей смиренностью. Стон ласкает острый слух, и Видар ловит каждый звук, чувственно целуя свою ведьму.

Эсфирь едва слышно щёлкает пальцами, в них оказывается небольшой изумруд, в котором всё это время таились воспоминания Видара.

— Открой рот, закрой глаза, — хитро протягивает ведьма, ощущая жар от ладоней по всему телу.

— Что ты задумала?

— Помни меня.

Вдруг Видар подумал о том, что согласен, если вдруг все забудут о его собственном существовании, лишь бы только он помнил её. И он оставляет смиренный поцелуй на округлом плечике, а затем делает всё, что просит его королева. Пытается запомнить всю её, не задавая лишних вопросов, которые могут скомпрометировать без сомнения «что-то» важное. Она укладывает камень на язык, а затем волна огненного поцелуя уносит сознание Видара далеко на грань с бессознательным.

Что-то гладкое растворяется на его языке, принося с собой вкус черешни. Кровь в жилах бурлит не только от возбуждения, но и от накатившего огня. Он чувствует поцелуи на собственной шее, извивания хрупкого тела. Не понимает, в какой момент остаётся без одежды и с ощущением чего-то давно утерянного. Сердце с новой силой начинает качать кровь, сильнее стучать в грудную клетку, словно стараясь вернуться к хозяйке.

Видар теряется в звуках, голосах, эмоциях, чувствах. Картинка перед ним словно становится чётче – и только тогда он понимает, что уже лежит на лопатках, во все глаза осматривая дьяволицу с каскадом осыпавшихся серебристых волос и одной единственной рыжей прядью (Разве было не наоборот? К демону! Уже не имеет смысла!). Ничего не имеет смысла, когда его ведьма так красива и так обольстительна, когда её очаровательные стоны наполняют его свечением изнутри.

Он давно не был таким… целостным. Что именно являлось причиной тому – Видар пока не понимал, как и не понимал, что с ведьмой и родственной душой к нему вернулось самое главное – память.

***

— Я прошу тебя, прекрати мельтешить перед глазами! Может, нам тоже начать бегать?! — раздражённо шипит Изекиль.

— Тогда ты успокой свои нервы и прекрати стучать ногой, — взрывается в ответ Паскаль, наматывающий круги в королевском кабинете Замка Ненависти.

— Может быть, вам всем успокоиться? — голос Себастьяна действительно отличается холодным спокойствием.

Генерал альвийской армии молча наблюдал за горизонтом, будто надеясь рассмотреть что-то важное.

— Я бы сказал, что…

— Кас! — Равелия звонко прерывает тираду короля Пятой Тэрры.

Тот демонстративно останавливается, приваливаясь спиной к книжному шкафу. В эту же секунду Изекиль перестаёт стучать ногой, победно вскидывая брови, мол: «Видишь, нервы у меня из-за тебя!».

— Баш, я не улавливаю какого-то плана? — Файялл с силой захлопывает книгу, на которой пытался сосредоточиться последние часа три, что они находились в кабинете.

По началу здесь стоял сплошной крик. Затем звуки на повышенных децибелах сменила настоящая паника, после – относительное принятие и, наконец, непонятное ожидание. Будто, выйди хоть кто-то из кабинета, и Эсфирь появится с головой Тьмы на серебряном блюде.

— Мы просто… ждём, — комкано выдаёт Себастьян, не поворачиваясь.

— Чего, Хаос тебя раздери?! — Изи вскакивает со своего места, желая подойти к генералу и дёрнуть его так, чтобы он уже посмотрел на них.

Себастьян разворачивается сам, приковывая шпионку к полу одним лишь взглядом. Она сдержанно вдыхает, а затем, прикрыв глаза, выдыхает.

— У меня предчувствие. Она даст знать о себе, — Баш обводит всех внимательными, но жутко уставшими глазами цвета блёклой сирени.

— Демон, Себастьян! Она там один на один с Тьмой и поехавшим Видаром – ей не поможет даже стрела Каина. Я даю руку на отсечение, она думает, как спасти его. Потому что, если бы не думала, она уже была бы здесь и рыдала в три погибели, умирая сама, — Кас резко отшатывается от шкафа, заставляя тот покачнуться.

Плохо лежащим книгам не дано упасть, Равелия бережно подхватывает их магией и возвращает на место.

— Напомни, почему ты вообще её отпустил? — сверкает малварским снегом в глазах ведьма, когда ловит взгляд генерала.

— Там она в безопасности, — безапелляционно заявляет Баш.

— Не надо снова нести чушь, — сквозь зубы шипит Изекиль. — Она там – пленница! Наша королева! Моя подруга! И мы не знаем, что с ней там делает Тьма!

— Видар не позволит причинить ей вреда, пока хотя бы какая-то часть его владеет сознанием. А он владеет – я видел!

— Баш, это сумасшествие! — поддерживает сестру Фай. — Мы все видели его! Это – Тьма!

— Нет, — упрямо качает головой Себастьян. — Ещё нет.

— Ладно, допустим, что в нём ещё есть Видар. Но что если в ближайшие часы им завладеет Тьма? Что тогда? Ты не подумал своим гениальным генеральским мозгом, что тогда маленькая пикси умрёт, а вместе с ней – и мы к демоновой матери!

— Фай, ты знаешь Видара. У него есть план. Нужно просто в очередной раз пойти за ним. Не усомнившись. Как и всегда, — с нажимом проговаривает Баш, заставляя Поверенных тотчас прикусить языки.

— Ты, нахрен, серьёзно? Если да, то у тебя проблемы с головой! И вполне себе натуральные, потому что, если вдруг моя сестра не вернётся оттуда живой…

Договорить Кас не успевает. В кабинет стремительно влетает ворон, бросая из лапки маленький клочок пергамента. Никто не успевает среагировать, как птица исчезает. Себастьян поднимает со стола записку, с торжествующим видом оглядывая друзей. Он, демон всё раздери, предчувствовал!

— Завтра армия Видара постарается закончить войну, — ухмыляется Баш. — А ещё, кажется, наша королева нашла выход.

— Что там написано?!

Паскаль срывается с места, дрожащими пальцами выхватывая бумажку из рук генерала. На ней аккуратным почерком сестры выведены несколько скромных фраз: «Завтра. Я готова».

32

Видар резко распахивает глаза. Яркий свет режет сетчатку глаза. Солнечные лучи нещадно проникают в комнату, затопляя помещение. Приходится проморгаться, чтобы привыкнуть к естественному освещению. Он медленно садится в постели, пытаясь вспомнить, что именно произошло и где он.

— Вот демон! — проводит ладонью по лицу, когда понимает, что это совсем не Замок Тьмы.

Его покои в Замке Ненависти. Такие, какими их всегда помнил: тёмный рабочий стол около огромной арки с ниспадающими лианами, гуляющая от лёгкого ветра тюль, кровать с изумрудным балдахином. И потолок с альвийскими созвездиями. Подарок от мамы. Видар всегда плохо разбирался в ночном небе, постоянно путаясь в звёздах, созвездиях, их названиях. Отец страшно ругался за неуспехи в учёбе, зато матушка в этом плане нашла творческий подход. С тех пор в спальне юного принца появился живой небосвод, по которому он с особой дотошностью учил звёзды. Никто, кроме Поверенных, не знали настоящей истории о жизни звёздного неба на королевском потолке. Пока в замок не прибыла одна самоуверенная ведьма. Видар всегда замечал её дискомфорт и надёжно спрятанную тоску по Малварме. Демон его знает, что у него был за акт доброй воли (сейчас-то, конечно, Видар знает причину), но он хотел поделиться теплом с промёрзлой ведьмой.

Ведьма! Видар поворачивает голову в сторону, но – пусто. Ещё бы, здесь её нет. Хотя – где именно «здесь»? Или ей каким-то способом удалось вернуть его домой?