Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 82)

Видар усмехается, а следом – по сапфировой радужке растекается цвет пыльного василька. Он снова берёт под контроль собственную душу, вымораживая из себя любое проявление чувств и эмоций, лишь бы его ведьма не чувствовала боль на себе.

— Удачи.

«А всё-таки… Я признаю свою неправоту. Ты не слабак. Далеко нет. Слабак не смог бы обвести меня вокруг пальца. Только ты не учёл одного – свой расколотый сосуд. Ты же знаешь, что именно этим я и воспользуюсь?»

— Жду с нетерпением, —холодно отвечает Видар. — А теперь скройся. Я не собираюсь болтать с тобой по душам.

Двери в тронный зал медленно открываются, и Видару приходится с усилием отнять руки от головы, а затем лениво развалиться на троне. Увидев, как быстро и боязливо семенит слуга – он усмехается. Несчастный вздрагивает от движения, а затем низко кланяется.

— В-ваше Величество, к Вам пришли В-Всадники…

— Надо же, они решили оповестить о своём приходе? — губы Видара растягиваются в опасной ухмылке. — Или заинтригованы той экспозицией, которая расположена в Главном Холле?

Слуга так быстро кивает головой, что Видару вполне уверен: она сейчас отвалится и покатится к ступеням трона.

«Ты всегда был лучшим убийцей!»

— Заткнись.

Бедолага сильно стискивает губы, сразу же перехотев произносить слова. Видар медленно поднимается с трона, он засовывает праву руку в карман брюк, стараясь скрыть тремор чёрной тканью:

— Ну, чего ты стоишь? Принеси мне вина. А затем зови их.

«Кажется, они побаиваются тебя…»

Видар стискивает зубы. Тьма внутри него хоть когда-нибудь будет затыкаться? Сознание сразу отыскивает в памяти те моменты, когда инсанис вела себя точно также. Мысли о ней приносят спокойствие, несмотря на отчаянное жужжание Тьмы. Даже бокал вина теперь чуть сильнее греет душу. Должно быть, она сейчас ненавидит его. Искреннее и сильнее, чем когда-либо. В этом они похожи. Он тоже ненавидит себя.

«Брось, зато я тебя люблю!»

Интересно, если этот голос игнорировать, насколько быстро он растворится внутри черепной коробки?

Он переводит взгляд на звук, что пропустил мимо сознания. Двери в тронный зал с грохотом закрываются, отчего слышится сдавленный писк слуги. Что же, разве Видар виноват в том, что кое-кто заслужил наказание? Хаос, право слово, нет!

— Если не знаете, как меня называть, то я упрощу задачу, перед Вами – Истинный Король, — Видар грациозно поднимает бокал, будто салютуя стоящим Всадника, а затем залпом осушает. — Ещё.

Слуга так быстро материализуется, что Видар усмехается. Видимо, его уроки вежливости не только не прошли даром, но кое-кто записался на дополнительный курс.

— Эксцентричная экспозиция у Вас в Главном Холле, Истинный Король.

Всадники не снимают капюшонов, но по голосу Видар понимает, что говорит Смерть. Троица стоит недвижимо, кажется, что вокруг них даже воздух иссох. Мертвенное ничего и разные набалдашники на тростях – единственные опознавательные знаки.

— Я бы сказал: «забавная», — Видар не глядя, забирает новый бокал с подноса.

— Вы считаете «забавными» прибитые к потолку трупы подданных? — фыркает Чума.

Видар ярко улыбается, проводя языком по верхнему ряду зубов.

— О, они не просто подданные. Это близкие тех, кто бежал с поля боя. Они – пример того, что случается, когда я не выигрываю битву. Прибить их к стенам было бы слишком грязно. Согласитесь, ведь это особый шарм ужаса, когда тебя сначала касаются капли крови, а потом ты поднимаешь голову и теряешь рассудок от страха. Да. Это достаточно забавно. Мне казалось, Вам нравится такое. Разве нет?

Напряжённая тишина облепляет тронный зал замка, что когда-то принадлежал Тьме. Видар расслабленно закидывает одну ногу на подлокотник трона, выражая явное презрение. Хаос, он даже не знал, что сможет когда-то чему-то научиться у Паскаля Бэриморта. Если бы в такой позе его увидел собственный отец... Хаос, сложно представить, что могло бы произойти. Возможно, Видар бы остался без ног.

— Итак? — голос подаёт Чума.

— Итак? — вздёргивает бровь Видар.

— Мы удивлены, что Вы не вернулись к своей... родственной душе, — Голод делает шаг вперёд, опираясь на трость с набалдашником в виде деформированного яблока.

— А должен был?

— Не поймите нас неправильно...кхм... Ваше Величество, — в тоне Смерти сквозит ирония. — Мы с братьями решили, что раз уж Вы набрались силы и храбрости, чтобы провернуть такой... трюк с сущностью Тьмы, то вполне могли бы вернуться назад и...

— И свести счёты с Вами? Неужели Вы так боитесь меня, господа? — васильковый глаз Видара недобро сверкает.

— И, хотя на Вас нет того, что нужно нам, и опасности Вы не представляете, всё же у нас есть предложение, — Чума говорит будто бы сквозь плотно сомкнутую челюсть.

— Валяйте, — незаинтересованно кивает Видар, переводя взгляд на огромные окна.

За ними горели костры. Четвёртая Тэрра полыхала. По его приказу. Он не собирается набираться сил, чтобы нанести следующий удар. Все Тэрры будут его — и только их проблема придут они добровольно, или он сожжет каждую из них.

— Кажется, ты не смог до конца поглотить Тьму, — заискивающе начинает Смерть, резко переходя на панибратство.

Видвр без труда понимает, куда именно направлены взгляды из-под капюшонов. На левый глаз, затянутый мутной белой пеленой.

— Полон изъянов, — хмыкает Видар, чуть приподнимая дрожащую правую кисть. — Вашими молитвами.

— Суть нашей сделки проста. Ты достанешь нам стрелы Каина и отдашь нам свою бывшую. Мы – поможем подавить сущность Тьмы и оставим тебе престол, — голос снова подаёт Голод. Он нетерпеливо бьет длинными бледными пальцами по яблоку.

— Дайте угадаю, с небольшими корректировками в виде Вашего контроля в правлении? — хмыкает Видар.

«Не смей принимать их предложение!»

Видар едва дёргает головой.

— Что, соседка противится? — усмехается Чума.

— Суставы разминаю, вдруг я на Вас решу напасть, — скалится в ответ король.

— Не решишься. Мы единственные, кто может тебе помочь, — в тон ему отвечает Смерть.

«Ты не посмеешь, демонов король! Не посмеешь согласиться!»

— Тем более, мы уже говорили, что не против видеть тебя на троне, когда ты... Такой, — загадочно протягивает Чума. — Не поддающийся родственной связи и этой рыжей дряни.

Видар едва вздёргивает бровь, а затем заливисто смеётся. Надо же, кто бы мог подумать, что сюрреалистичной ситуации нет предела!

«Я могу помочь тебе! Вместе мы будем непобедимы!»

Он прижимает кисть к правому виску, сильно нажимая. Заманчивая идея. Слишком.

Видар отнимает руку от головы, внимательно оглядывая Всадников. Принести стрелы и убить ведьму? Задача не сложнее, чем поставить на колени Пятитэррье. А взамен он получит освобождение. Правда, над задачкой в виде власти придётся подумать. Хорошенько, подумать. Но раз он нашёл выгоду, то найдёт и лазейку.

— По рукам.

***

— Четвёртая Тэрра горит. Он безжалостно убивает и своих, и чужих. Я не понимаю, чем он руководствуется.

Паскаль запускает пальцы в волосы, стискивая их. Солнце нещадно припекает кожу через чёрную ткань рубашки, но это последнее, что волнует его.

Природа обманывает сознание. Наверное, за это он и не любил Первую Тэрру. Здесь жизнерадостно пели птицы, ветерок любовно сквозил меж изумрудных листьев. Каждая тэррлия дышала жизнью, когда как на окраинах — умирала нежить, вспыхивали пожарища, дым душил всех без разбору и виной был один единственный альв – Видар Гидеон Тейт Рихард.

Кас поднимает голову, осматривая сестру. Есть подозрение, что та даже не дышит. Он так хотел услышать от неё хотя бы какое-то слово, касающееся самочувствия. В ответ получал партизанское молчание. Эсфирь словно замуровала в себе чувства, запретив им существовать. Часто язвила, посылала нахальные ухмылки, вела себя властно и вымораживающе, словом, как когда-то знакомая ему Верховная Тринадцати Воронов. Паскаля это бесило, да так сильно, что он и сам срывался на близких. Под горячую руку подвернулась даже Равелия, правда, она, не особо церемонясь, окатила мерзавца ледяной водой.

Эсфирь стойко выдерживает взгляд брата. Она сидела на скамейке около внушительного фонтана, чувствуя, как кристальные капли, гонимые порывами ветра, иногда осыпались на волосы и плечи. Это остужало воспалённый рассудок. Если бы не вечно-участливые и заботливые взгляды близких – наверное, Эффи сидела бы здесь день и ночь, лишь бы не чувствовать слепой ненависти и раскаленной злости в области солнечного сплетения.

Она не знала, чем руководствуется Видар. Не могла понять, чего добивается. Попытки спросить у него с помощью связи обратились в пепел. Он будто отрезал себя от всего мира и... от неё.

Себастьян верил в то, что у «кровавых выступлений» есть смысл. Файялл сомневался, побаиваясь, что их король просто слетел с катушек, не справившись с сущностью Тьмы. Изекиль принимала и версию Баша, и версию Файя. В том, что король действовал не просто так – не было ни единого сомнения, как и в том, что он окончательно свихнулся.

— Что говорит Всадник? — еще одна бесцветная попытка Паскаля завести разговор.

— Собирается на плаху, — язвительный тон в ответ заставляет Каса закатить глаза.

Эсфирь действительно искала выход из сложившейся ситуации, при котором Всадник Войны останется жив. Только тот и слушать ничего не хотел, чем ещё больше выводил ведьму из себя. Проблема вырисовывалась достаточно живописно — они знали, где скрываются Всадники, они могли спустить стрелы в любую секунду, они ничего не делали, потому что Эсфирь не отдавала приказ. Идти против её воли никто не осмеливался, а Война лишь добро посмеивался, наблюдая за тем, как его маленькая ведьма пытается спасти того, чьё существование уже давно превратилось в тяжелейшее бремя.