Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 81)

Себастьян переводит настороженный взгляд на Эсфирь. Она едва заметно покачивает головой, мол «стой и не рыпайся».

— О, действительно. Самое время! Помнишь мой приказ, дорогой? — Тьма растягивает губы в кровожадной улыбке, а затем подкусывает нижнюю губу. — Я хочу, чтобы ты делал это медленно, чтобы её крик слышало всё Пятитэррье.

— О, действительно, кричу я и в правду отменно. Видар не даст соврать, да, дорогой?

Видар ничего не отвечает, лишь оборачивается ко Тьме, аккуратно убирает её руку с плеча. Целуя тыльную сторону ладони.

Эсфирь сглатывает, наблюдая за тем, как он начинает медленно подходить, и как Тьму за его спиной буквально распирает от радости и не терпения, она аж похлопывает в ладоши.

— Эффи? — тихо спрашивает Себастьян, в надежде услышать хоть что-нибудь от своей королевы, но та, прошептав едва слышимое «прости» выбрасывает руку в сторону, направляя в своего генерала небольшой поток воздуха, который выносит его за кольцо чёрных душ.

Теперь их только трое. Как и должно быть. Как и мечтала Тьма. Видар подходит к в плотную. Он грубо, двумя пальцами, поднимает голову ведьмы за подбородок, чтобы та смотрела чётко в глаза.

— Люблю смотреть, как жизнь угасает в глазах, — медленно произносит он.

— Может, лучше убьёшь себя – угаснем вместе? — хмыкает Эсфирь, чувствуя, как его хватка усиливается.

Видар хватает её правой рукой за предплечье, толкая в сторону Тьмы.

— На колени перед своей королевой! — его голос неприклонен.

— А туфельки поцеловать? — смех Эсфирь выводит Тьму из себя.

Эффи понятия не имеет, что задумал этот несносный король, но, когда он присаживается перед ней на корточки, а за его спиной устрашающе извиваются живые души, она понимает, насколько он прекрасен. Невыносимо хочется дотронуться до линии скул, очертить контур губ и прижаться к ним в поцелуе. Несмотря на весь устрашающий и грозный вид – она не боится. У неё перехватывает дыхание.

Видар внимательно оглядывает её, с ужасом осознавая, что видит самое настоящее желание на дне чёрных зрачков. Он вязнет в нём, как в мазуте, без возможности выплыть. Приходится сильно стиснуть зубы и выдавить ухмылку, которую Тьма примет за отвращение, но будет так не права в своём умозаключении, по одной простой причине – по его жилам стремительно растекалась страсть.

— Ну, чего же ты сидишь, Кровавый Король? — её шёпот заставляет табун мурашек покрыть руки Видара. Слава Хаосу, плотная ткань брони наглухо облепляет его. — Ну, же, давай! Хочешь убить меня? Так, попробуй, — голос напитывается ледяной яростью, которая окатывает с ног до головы и Видара, и Тьму.

Смех последней курсирует по кругу из душ.

— Заткни её уже!

— Это же так заманчиво, не правда ли? – продолжает Эффи, строя расстроенное личико. — Прикончить свою родственную душу, к которой в комплекте идёт целая страна. Её Вы, правда, уже подразрушили, но всё равно очень и очень заманчиво. А хотите… перед моей смертью, мы с вами втроём устроим что-нибудь непотребное? Ой… Или после? Как Вам угодно, мои господа?

Видар медленно наклоняется к её лицу, так что их лбы практически соприкасаются, а тонкая фарфоровая кожа бледных щёк опаляется горчим дыханием. Он проводит носом по скуле, заставляя Эсфирь неконтролируемо втянуть воздух, а затем так тихо произносит одно единственное слово, которое ведьме едва удаётся разобрать:

— Переигрываешь.

Шёпот заполз прямиком под кожу, вызвав покалывания по всему телу. Внезапно чернота поглощает собой окружающий мир. Ладони обжигают под скулами. Губы касаются её. Эсфирь сбрасывает его руки, чтобы крепко обнять, цепляясь за него, так сильно, будто он – Вселенная.

— Я передаю тебе часть той силы, что ты завещал мне, — она обжигает шёпотом его губы.

— Что ты делаешь…

— Как только ты вспомнишь – Она поможет тебе, — Эффи укладывает ладошку на шею Видара, поверх татуировки-оберега. Кожу начинает щипать. — Когда Она станет тебе нужна – Она будет на тебе. Во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума.

Ведьма снова увлекает его в поцелуй, растворяясь в жарких объятиях и обрывках той любви, которая когда-нибудь обязательно будет баюкать её каждый демонов день.

Темнота рассеивается, Видар подрывается с места и разводит широко руки. Огромное количество душ стройно расправляют длинные когтистые лапы за его спиной.

— Ты что задумал, щенок?!

Он резко сводит руки. Оглушительный хлопок прокатывается по полю сражения. Души за его спиной единым стремительным ударом сносят с ног Тьму, обвязывая руки, ноги, рот плотными кольцами. Видар, прежде чем подойти ко Тьме, галантно протягивает руку Эсфирь, чтобы та поднялась с земли. Он тщательно оглядывает её, выискивая на фарфоровой коже следы от его грубой хватки, но спотыкается взглядом о волосы. Цвет волос ведьмы полностью изменился – она выглядела как Снежная королева… как картинка из семейной легенды про Древнюю Кровь... как он сам, когда смог поглотить в себя часть силы Тьмы. Серебристый цвет облюбовал кудри, подарив им самое настоящее звёздное свечение, которое от бушующего пламени отливало опасно-красным.

Но все эти размышления он оставит до лучших времён. Сейчас важнее всего – Тьма. Он едва шевелит несколькими пальцами, и души послушно отрывают Тьму от земли, возвращая в положение стоя, но всё ещё крепко удерживая.

— Я очень слабо помню глубинные причины ненависти к тебе, — Видар протягивает руку, крепко сжимая челюсть Тьмы. — Но поверхностных – хоть отбавляй. Знаешь, что я, однажды написал, когда разыгрывал роль Тейта Рихарда? Не знаешь? Я написал: «Я приду, чтобы убить тебя». Я пришёл. Только смерть – слишком проста, не находишь?

Зрачки Тьмы расширяются от страха. Она беспомощно смотрит на Эсфирь, но та лишь меланхолично улыбается в ответ.

— Надеюсь, мы с тобой подружимся.

Видар прикладывает вторую руку, а затем надавливает большими пальцами на глазницы. Изломанный визг Тьмы застревает всюду. Эсфирь оборачивается, понимая, что звуков сражения больше нет, более того – все солдаты замерли в ожидании и страхе, наблюдая за тем, как Кровавый Король измывался над Тьмой. Секунда, и кромешная тьма поглощает Видара и сущность, которая таила в себе сплошной мрак и черноту.

Эсфирь сильно закусывает щёки, едва ощущая, как разъярённый Себастьян дёргает её за руку, оттаскивая как можно дальше от устрашающей воронки. Ведьма пытается вырваться, пытается вернуться туда – к нему.

— Пусти, Баш! Ему нужна помощь!

— Он сможет, — тихо шепчет Себастьян, пытаясь удержать дьяволицу, что так и норовила выскользнуть из рук.

Несколько ярких вспышек насквозь прошивает мрак, а затем рассеивается по земле. Эсфирь смотрит вперёд, пытаясь увидеть в том, кто стоит перед ней Истинного Короля, но там… Там стоял тот, кто только внешне напоминал Видара Гидеона Тейта Рихарда. Черты лица заострились, на губах играла до боли знакомая усмешка, волосы снова побелели, показывая всей знающей нежити, что он – Истинный Король, но взгляд… Один глаз светился привычной синью сапфира, а другой оказался затянут слепой пеленой, прямо как у одной из сущностей Тьмы. В её короле продолжалась борьба с Тьмой, и пока что Эсфирь не могла понять, кто именно побеждает.

— Видар…

Она делает шаг к нему, но с его губ лишь срывается ледяной смех. Он не говорит ни слова, только поднимает раскрытые ладони в сдающемся жесте, а затем резко сжимает их. Звук падающего оружия отвлекает Эсфирь и Себастьяна – они оборачиваются на армии. Нежить, до недавнего времени, сражавшаяся до последней капли крови – устилала землю мёртвым одеялом.

Эсфирь резко разворачивается, но там, где стоял Видар и лежало тело Кристайн, больше никого нет…

27

Адская боль прошивает височные доли. Он сильно жмурится, стискивая голову руками. С тех пор, как Видар пересёк порог Замка Тьмы – никто не смел сомневаться в том, что теперь все обитатели Междумирья, отвоёванные части Второй и Четвёртой Тэрры, последователи Тьмы – подчиняются ему – Видару Гидеону Тейту Рихарду. Подчиняются его тьме.

Рядом с ним боялись дышать. В глаза не смотрели. Говорили в пол голоса, стараясь угомонить дрожащие связки. Он был тем, кто поглотил саму Тьму. Его волосы блестели ярче снега на солнце; от выражения лица веяло холодной смертью; от голоса – вселенской скукой.

«Ты больше не сможешь услышать её. Теперь здесь живу я» — собственный голос растекается по прожилкам мозга.

Там, на поле сражения, Видару хватило нескольких секунд, чтобы понять кому именно принадлежит голос внутри черепной коробки. Сущность Тьмы говорила его собственным голосом, безмерно радуясь их слиянию. Он старался. Старался подавить её, заткнуть, поглотить, но каждый раз ответом служил лишь ледяной смех. Теперь только время способно рассудить, чьей будет победа. Пока что вела Тьма, и Видару это не нравилось.

Он чувствовал, как она методично изучает каждый из его закоулков памяти, как заползает в сущность, очерняя собой все когда-либо существовавшие в нём эмоции.

— Не забывай платить за аренду, — тихо хмыкает Видар, снова щурясь от боли.

«Естественно! Твоё предательство и игра на два фронта действительно будут щедро оплачены. Я изморожу вашу родственную связь, а потом завладею этим телом. Мы станем едины. Тебе понравится быть мной, хотя… дай-ка подумать… Скоро станет совсем непонятно, где я, а где ты», — его собственный голос издевался, стараясь причинить как можно больше боли.