Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 72)

И чтобы не случилось сегодня ночью – Эсфирь будет знать, ради кого борется.

Ей есть ради кого держаться.

24

Она не чувствует себя уверенно. Демон всё раздери, не чувствует!

Вокруг снуёт нежить: альвы, никсы, сильфы саламы. Все они перемешались меж собой, создавая уникальный коктейль из склизкого предательства, облепляющего глотку и мешающего сглотнуть.

Эсфирь подносит бокал с амброзией к губам, придирчиво оглядывая собственную голубоватую кожу. От Верховной ведьмы в ней осталось только величие и непокорность, что не спрятать и не замуровать никакими чарами.

Она стояла у колонны, наблюдая за безудержными плясками со стороны. Музыка не прекращалась ни на секунду, увлекая сознание мрачными мотивами скрипки. От сверкающего элегантностью и лощеностью тронного зала ничего не осталось. Тьма превратила Лазуритовую залу в дьявольскую пещеру и с гордостью восседала на троне, скалясь улыбкой Кристайн Дайаны Дивуар.

Эсфирь ловит себя на мысли, что Кристайн заслужила такую жизнь: быть марионеткой в лапах древней сущности, не иметь шанса на спокойный вздох, на свободу действий, на... Видара. Кажется, синоним такой жизни – «жестокость», только Эсфирь плевать. Она бы даже смогла показать, что такое настоящая жестокость. Жаль, что Тьма, а вместе с ней и сосуд, по уговору принадлежали Видару. Очень жаль. Ведьма могла бы истязать её так, что у Тьмы даже не осталось бы сил жалеть о задуманных и сделанных ужасах.

К слову, блестящего генерала Тьмы не было. Зато Тимор, словно коршун, кружил над гостями, справляясь о самочувствии и выполняя роль радушного хозяина. Эсфирь ждала, когда же он соизволит заметить её – никсийскую герцогиню, что так несправедливо скрашивала вечер гадкой амброзией.

Тяжёлые двери тронной залы медленно открываются. Ведьме хватает восхищённых выдохов женской половины, чтобы понять, кто именно вошел в тронную залу. Краем глаза Эффи замечает, как Тьма с нетерпением и удовольствием водит плечиками.

Он делает шаг, и музыка резко затихает. Воздух наполняется раскалённой тревожностью, ловко восполняющей мрачные мелодии. Эсфирь заторможено моргает, пытаясь найти в Видаре хотя бы каплю от того альва, которого она знает и знала. Попытки напрасны. Тот, кто вальяжной походкой, несмотря на хромоту, шествовал к трону – был другим. Ведьма резко понимает, что ей никогда не доводилось видеть Кровавого Короля во всём величии. Она довольствовалась теми крупицами, которые Видар и его Поверенные позволяли рассмотреть. Но теперь... Теперь она, наконец, узнала ту сторону, которую он являл крайне редко, благодаря которой его сторонились и боялись. Он оголил сущность до предательского нерва, а Эсфирь оказалась полностью обезоружена и беспомощна перед ним, с ужасом понимая, что выполнит любой приказ короля. Не потому что боится, не потому что слабее, Хаос, нет. Потому что она уважает его силу, ярость, ненависть. Потому что она по уши и бесповоротно влюблена в монстра, к созданию окончательной версии которого приложила руки.

Видар идёт медленно, плохо скрывая хромоту в левой ноге. На правом плече гордо сидит Идрис, цепко осматривая глазёнками гостей.

Истинный Король оказался крайне непривычно одет (для Эсфирь), но, судя по всему, именно так подобало статусу лучшего убийцы Тьмы. Кожаные сапоги, брюки и рубашка, закатанная до локтя, портупеи из-под холодного оружия, поселившегося под рёбрами – исключительно чёрные. Эффи могла поклясться, что на каждой из пуговиц выбит герб Первой Тэрры – чёрная лилия в ветвях терновника.

Видар больше не прятал татуировок, как и не скрывал шрамов на лице от недавней пытки. Волосы снова окрасились в цвет перьев её фамильяра. Ведьма прячет довольную ухмылку в бокале. Конечно же, трусиха Тьма не позволит ему блистать напоминанием об её слабости. Конечно же, она приложит максимум усилий, дабы показать всем – он принадлежит ей. Только на плече «её игрушки» сидел внушительных размеров ворон Верховной ведьмы, Королевы Истинного Гнева.

За ним следят настороженно. Затаив дыхание. Будто каждый шаг – выстрел в голову. И он упивается этим чувством. Выпивает страх каждого здесь, в призрачной надежде испить и страх самой Тьмы.

Видар останавливается у трона, безразлично мазнув взглядом по самозванке, а затем едва заметно склоняет голову, в знак уважения. Звон битого стекла отражается со всех сторон.

— Он разбил мой бокал, Видар! — наигранный истеричный голос разрезает пространство.

Тьма хищно скалится, наблюдая за тем, как Видар поднимает на неё пустой взгляд.

В толпе проносятся скомканные вздохи и паника. Звук падающего тела привлекает в тишине слишком много внимания. Эсфирь хочется обернуться, но она смотрит исключительно на спину Видара, который даже не сделал попытки повернуть голову.

— Больше не разобьёт, моя госпожа, — его голос напоминает Мёртвое озеро Малвармы: не просто ледяной, а жгучий, измораживающий.

Эсфирь переглядывается с Паскалем, стоящим у противоположной колонны в компании Равелии. Он выглядел в точности, как альвийский юнец, неумело охмуряющий не менее юную сильфийку. Оба старались не придавать произошедшему особого значения, у обоих получалось с трудом. Эсфирь чуть щурит глаза, будто приказывая им собраться и перестать глазеть то на труп, то на Видара. Стоит Эффи взглянуть на Поверенных, затерявшихся среди общей массы, то ведьма сразу понимает: для них произошедшее куда более привычно, нежели для брата и его девушки. К чему юлить, Эсфирь тоже не удивлена подобным. Восхищена – да, но не удивлена. Вряд ли она смогла бы поступить также молниеносно и безапелляционно, как он.

О чём говорят Тьма и Видар теперь непонятно. Музыка снова наполняет уши, а нежить с небывалым удовольствием забывает о смертельном инциденте.

Он выглядит чарующе. И Эсфирь ничего не может поделать с этим дурацким открытием. Просто стоит и ловит каждое движение короля, словно маленькая влюблённая ведьма. Хаос, она, верно, похожа на Кристайн Дивуар! При мысли об этом ведьма морщится, закатывая глаза.

— Вам не по нраву амброзия, госпожа Корделия? — нарочито-заботливый тон маркиза Ирринга Оттланда облепляет Эсфирь с ног до головы.

Тимор, наконец-то, явился. И демон же его побрал – в тот момент, когда она пускала слюни на Видара! Для очистки кармы – это здесь делала абсолютно любая девушка. Мысль о том, что у Видара кольцо на безымянном пальце – невероятно грела собственническую ведьмовскую душонку.

Эсфирь оборачивается к нему со всей присущей грацией и склоняется в приветственном книксене.

— Прошу прощение за проявление эмоций, господин Тимор! Амброзия специфична, моя Тэрра славится элем. Я пока что привыкаю.

Верховная ведьма делает то, что ей всегда удавалось с особой виртуозностью – нагло лжёт. Судя по выражению лица Тимора – успешно.

— Рад видеть Вас в добром здравии, Корделия. Вы прелестны! — Тимор без разрешения берёт руку Эсфирь в свою и оставляет на ней чувственный поцелуй. — Окажите мне честь чуть позже сопровождать Вас в танце?

— Всенепременно, господин Тимор, — Эсфирь кротко улыбается, искренне мечтая помыть руку. А лучше отрубить и вырастить новую.

Краем глаза она замечает задумчивый взгляд Видара на себе. Он переговаривается со Тьмой, а та, в ответ ему, неприятно скалится, словно задумала что-то грандиозное. Почему-то Эсфирь кажется – это «что-то» касается «её» никсийской шкурки.

Видар смотрит пристально. Не удосуживается даже моргать. Внимательно осматривает острые скулы, голубоватую кожу и ровные пряди длинных серебристых волос, подколотых маленькими посеребрёнными лилиями. Ему приходится сосредоточить слух, чтобы, не дай Хаос, не отвлечься от россказней Тьмы.

— Как думаешь, стоит сыграть над братцем злую шутку?

Видар краем глаза замечает, как губы Тьмы расползаются в довольной улыбке. Она неотрывно наблюдает за тем, как братец общается с никсийской герцогиней Корделией Эйр Двин. И Видару кажется, что герцогиня действительно пришлась по вкусу Тимору – уж больно он обходителен, до смеха учтив. Что-то в движениях герцогини Двин кажется смутно знакомым.

— Я думаю, что исполню любое ваше желание.

От постоянной лжи у Видара уже сводит скулы. Он ещё раз обводит зал цепким взглядом, в тайне надеясь, что найдёт где-то здесь рыжую копну волос. Конечно же, её здесь нет. И быть не может. Во-первых, он хранил в тайне это сомнительное мероприятие. А, во-вторых, даже если бы она и заявилась сюда, тогда бы Тьма заставила его исполнить приказ. Тогда бы вся сосредоточенность пошла под откос. А он не для того столько дней вырабатывал линию поведения, не для того играл роль безжалостного Генерала и не для того каждый возможный раз тянул из Тьмы жизненные силы и прикидывался слабым и беспомощным, лишь бы ненормальная сука выглядела на его фоне величественной.

— Уведи эту никсийскую герцогиню из-под его носа, — Тьма небрежно машет рукой в сторону девушки. — Сделай с ней всё, что пожелаешь, а потом верни к финальному танцу. Хочу лично увидеть физиономию Тимора, когда он поймёт кого она выбрала.

Видар едва ли удерживается от закатывания глаз, даже удаётся смиренно кивнуть. Он вскружит голову этой несчастной никсийке. Возможно, воспользуется магией душ и подменит пару воспоминаний – она всерьёз будет думать, что переспала с Кровавым Королём, и на финальном танце её взгляд будет принадлежать исключительно ему, даже если та и будет нежиться в объятиях Тимора.