Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 65)

— Пойдём, иначе мой зять прожжёт в нас дыру, тем более мне следует всё рассказать.

— Да, конечно…

Эсфирь слегка обнимает Всадника за талию, помогая добраться ему до стула. Удостоверившись в том, что Война сел и что у него не возникнет никаких проблем, ведьма грациозно упорхнула в сторону Видара.

— Всё хорошо? — тихо спрашивает он, протягивая ей спасительный бокал вина.

Она быстро моргает, а затем залпом осушает содержимое, наплевав на нормы этикета. Как хорошо, что нормы поведения на Последнем Ужине не зафиксированы ни в одном из кодексов или сводов.

— Многоговорящий ответ, — меж чёрных бровей образуется глубокая морщина. Видар переводит взгляд на Всадника, но тот не обращает внимания, с мягкой улыбкой слушая Равелию.

— Мы должны узнать всё сейчас, несмотря на правила Последнего ужина, — Эсфирь скользит взглядом по хмурому лицу мужчины и хочется дотронутся до каждой образовавшейся морщинки, чтобы разгладить её.

— Ты знаешь правила: никаких препирательств, разговоров о смерти и войнах, — Видар лениво оглядывает атмосферу в зале.

Ему никогда не удастся привыкнуть к полночным тонам, так умело разбавленных белым снегом и серебристым светом звёзд. Здесь всюду сквозит спокойствие и уют, даже если ты отгонял это от себя или пытался бежать, сверкая пятками. Семейность всё равно настигала. Рано или поздно. Сейчас Видар как никогда чувствовал трепет перед каждым, кто находился в обеденной зале, а оттого сердце неприятно щемило. Через несколько часов он отправится в могилу.

Он внимательно смотрит на Эсфирь, раздражённо выдыхая. Эта ведьма вьёт из него верёвки, а он и рад поддаться. Видар негромко постукивает ножичком о ножку стакана, привлекая к себе внимание:

— Прежде чем мы объявим Последний ужин, мне бы хотелось обсудить события, произошедшие за несколько дней, — звучный голос вызывает в Эсфирь тонну тепла.

— Согласен, — кивает Себастьян, откладывая столовые приборы в сторону. — Я думаю, Видару полезно узнать, что происходило с Вами, господин Всадник, прежде чем отправиться в логово этой бешеной суки. Прошу прощения.

— Вы с невероятной точностью описали Тьму, господин Себастьян, — Война промачивает губы салфеткой, а затем окидывает всех взглядом. — Лично со мной не произошло ничего необычного. Номинальные братья решили преподать мне урок, а затем отдали на расправу Тьме. Все пытались выпытать хотя бы что-то, касающееся Истинного Короля и Метки Каина, — заметив, что Видар нахмурился, Война ловко переводит тему. — Тьма решила, что если выкинет мёртвых нас с Румпельштильцхеном к воротам Замка Льда, то ты, — Война переводит взгляд на Эсфирь. — Сразу ринешься в бой, а за тобой – и Видар. Там бы вас поджидала ловушка. План оказался провальным только потому, что я не погиб, а Эсфирь не обезумела от горя и мести. Пострадал только Румпельштильцхен, как нам уже известно. И он оказался посланием для Видара. Это план «Б». И, судя по намерению Истинного Короля, он работает. В конечном итоге, их цель заключена в том, чтобы вы оба оказались в одном месте, а дальше – вы и сами знаете, что может произойти.

Тяжёлое молчание окутывает зал. Эсфирь крепко сжимает бокал в пальцах. Она бы действительно ринулась ко Тьме, позабыв обо всём на свете. Только одна цель вела бы её – вырвать позвоночник этой твари и с особым упоением наблюдать за тем, как Видар поглощает каждую частичку её силы.

Она чувствует, как Видар накрывает своей тёплой дрожащей рукой её. Ловушка неизбежна – Эсфирь знает это точно, но кто сказал, что ловушка принадлежит им? Неужели они так долго строят планы для того, чтобы проиграть? Неужели Древняя Кровь, род змеев, способны уступить своё? Нет. Эсфирь не допустит этого в никаких раскладах. Она не для того вновь обрела семью, чтобы так глупо потерять. Смерть больше не протянет лапы к её дому. А если попытается, то останется без них.

— Инсанис, ты горишь, — тихий шёпот Видара заставляет Эсфирь вернуться в реальность и понять, что все взгляды направлены на неё.

— Не время для твоих сальных шуточек, — её голос больше похож на рык разъярённой виверны. Эсфирь едва дёргается, не ожидая такого от себя, она думала, что прозвучит спокойно.

— Нет, ты действительно горишь, — Видар сильнее сжимает её руку, чувствуя на своей ладони ожог.

Эсфирь переводит взгляд на панорамное окно, за которым уже давно властвовал мрак и чернота. Её отражение действительно переливалось пламенем. От кожи и волос исходили яркие синие искры под стать глаз того, кто смотрел на неё то ли со страхом, то ли с восхищением, то ли с вожделением.

К её удивлению – взгляды Всадника Войны, Себастьяна, Файялла, Изекиль и Равелии мало чем отличались от взгляда Истинного Короля. И только Паскаль едва ли успевал за происходящим, отчаянно не понимая, почему огненная магия сестры внезапно изменила цвет, почему она не могла её контролировать и почему, Видар, держащий её за руку до сих пор не кричал от ожогов четвёртой степени.

Видар и вовсе ошеломляет всех, когда подносит искрящуюся руку ведьмы к губам и оставляет на тыльной стороне ладони мягкий поцелуй.

— Моя смертоносно-прекрасная королева, — его шёпот разливается по организму ведьмы остужающей рекой, которая не только тушит возгорание, но и помогает внутреннему пламени обрести покой в быстром течении.

Языки пламени, в последний раз облизав кожу, плечи и кончики волос безвозвратно исчезают, не причинив вреда чете Рихардов. Ведьма медленно поднимается из-за стола, держа в руках бокал вина.

— Давайте почтим героическую смерть нашего дорогого Румпельштильцхена. Его жертва навсегда останется в истории Пятитэррья. Во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума!

Все склоняют головы, прикладывая указательный и средний пальцы к левому плечу, правому и губам, а затем залпом осушают свои бокалы.

— Да начнётся же Последний ужин!

Ведьма снова становится центром внимания. Очередной удар тишины обрушается на обеденный стол. Эсфирь в полном молчании занимает своё место, слабо понимая, почему все проглотили языки и почему лицо Видара, как и он сам, оцепенел. Может, у неё и в правду выросли рога и теперь она медленно превращается в тель на радость Истинному Королю?

— Да хранит Хаос нашу Королеву! — голоса Видара, Поверенных, брата, Равелии и Всадника сливаются в стройный поток.

Эсфирь, не зная, что делать, неловко кивает, умоляя Видара прийти на помощь. И он, почувствовав с помощью связи, насколько силён её дискомфорт, примчался. Дрожащая рука перехватывает кучерявый локон Эсфирь, целует его, а только потом позволяет посмотреть на него Эсфирь.

Ведьма уже было открывает рот, но Видар опережает её, дьявольски улыбаясь:

— Законы Последнего ужина вступили в силу, инсанис. Ни слова об этом.

Говорить и в правду не хотелось. А вот истерично смеяться, буквально биться в истерике – ещё как. Некогда огненно-рыжая кучеряшка теперь была звёздно-серебристого цвета, лучисто переливаясь в свете пляшущего огня. Это означало лишь несколько ответов: 1) Эсфирь приняла Древнюю Кровь и 2) Эсфирь стёрла из головы Видара его принадлежность к Древней Крови, но… забыла про свою.

— Теперь я спокоен, — тихо шепчет Видар, наблюдая за тем, как все, оправившись от шока, медленно возвращались к обыденным темам, свято почитая законы, прописанные когда-то Видаром.

— А я нет, — истерично хмыкает Эсфирь, замечая в пальцах мужчины флакончик с тёмно-синей жидкостью.

Он, не привлекая лишнего внимания, добавляет содержимое в амброзию, а последняя, в свою очередь, бесследно растворяется в бокале. Затем меж пальцев появляется ещё один – огненный, который следует примеру первого флакончика.

— Что это? — Эффи скептично оглядывает содержимое бокала.

Она пропускает мимо ушей тост Изекиль, настороженно глядя на широко-улыбающегося Видара. Он салютует бокалом друзьям, а затем возвращает внимание к своей ведьме.

— Не обижайся, инсанис, но мне нужно забыть последние несколько часов, потому что в них мы обсуждали слишком опасный план и, конечно, твой открывшийся статус, —уголки губ Видара дёргаются.

— Ч-что?! — Эсфирь случайно толкает локтем тарелку, ловя обеспокоенный взгляд Изи. Видар отмахивается от розоволосой, возвращая взгляд Эсфирь.

— Я не смел попросить это у тебя. Клятвенно заверяю, что забуду только последние несколько часов и ни секундой больше.

— Видар, ты…

— Мерзавец, знаю, — он усмехается, быстро опустошает бокал, а затем властно целует Эсфирь.

Небольшой хлопок прокатывается по зале. Эффи не успевает моргнуть, как уже не чувствует тёплых губ, нагло крадущих поцелуй, на своих губах. Более того, самого вора и обладателя самых красивых глаз во Вселенной, тоже нет рядом. Лишь чёрный дым, что нещадно въедается в её кожу. Лишь растерянность, сменяющаяся самой настоящей ненавистью. Ведьма уже заносит пальцы, чтобы щёлкнуть ими, как демон пойми откуда материализуется Файялл, вкладывая свою руку в её. Ведьма вцепляется ногтями в кожу альва, но вырваться не смеет.

— Ни слова по этому поводу… — достаточно тихо, но властно произносит Эсфирь, словно рядом стоящего Файялла и вовсе не существует. — Возвращайтесь к своим разговорам.

Каждый понимает, что произошло, но никто не смеет ослушаться ведьмы. Лишь бросают осторожные и сочувственные взгляды, которые она и вовсе не замечает, гордо расправляя плечи.