Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 64)

— Поднимешь на меня голос, и я лишу тебя голосовых связок, — Эсфирь победно складывает руки на груди.

Паскаль сначала открывает, а затем закрывает рот, раздражённо качая головой.

— Ты же понимаешь, насколько это опасно, Эффи-Лу? — устало произносит он, зажимая пальцами переносицу.

— Да, поэтому я и прошу вас – в присутствии Видара не упоминать ничего, связанного с Меткой. Мы должны сохранить это втайне.

— Ты уверенна в том, что вы пытаетесь провернуть? — тихий голос Файялла заставляет Паскаля повернуться в его сторону.

— Нет, — честно отвечает Эсфирь. — Но я знаю, что мы вернём себе власть, нежить, Пятитэррье, чего бы нам это не стоило.

— Если вас интересует мнение генерала, то я считаю это наилучшим вариантом, — Себастьян бессовестно расположился на диванчике, вытянув длинные ноги. — Да, безмерно тупым, но других нет.

Эсфирь посылает ему благодарную улыбку.

— По какому поводу сборы? — голос Видара раздаётся в кабинете Паскаля.

Ведьма придирчиво оглядывает его, отмечая, что он выглядит как прежде, только с одной внушительной поправкой – в его памяти отсутствовал огромный фрагмент, касающийся Метки Каина. Эсфирь постаралась на славу, методично стирая из сознания всё, что могло подставить под удар Пятитэррье, секрет альвов и саму её. Видар теперь знал о существовании Метки ровно так же, как и о многих легендах и мифах, вероятно, и сама Метка превратилась в ничего не значащую сказку.

— Ждём Равелию, — ложь с языка ведьмы слетает за несколько секунд. — С вестями о Всаднике.

Хотя, в некотором роде, это не являлось ложью. Эсфирь действительно ждала свою ведьму с вестями о Всаднике. Более того, она и сама порывалась заняться лечением Второго Отца, но Равелия была непреклонна, заявив, что Верховной ведьме не нужно всё постоянно тянуть на себе, а Всадник вполне может восстановиться и от её рук.

— Да, было бы весьма неплохо разузнать что-нибудь перед отбытием, — Видар садится недалеко от Себастьяна, который в свою очередь напряжённо выдыхает. — Расслабься, Баш, мы с Эсфирь будем на связи большую часть времени.

— А почему мы просто не можем ударить по ним? Сейчас они вряд ли этого ожидают, а наша армия сильна, — Паскаль опирается локтями на массивный стол, сводя брови.

— Может, потому что ваша армия состоит только из маржан, а Тьму поддерживают Неугодные и перебежчики из остальных Тэрр, включая перебежчиков Первой? — Изекиль, до этого времени задумчиво сидевшая в углу комнаты, изящно дёргает бровью. — И, поверьте на слово, её армия огромна. Половина наших солдат вздёрнуты на деревьях за не повиновения, другая преклонила колени, а третьи, совсем малый остаток, здесь.

— Изи права, — Эсфирь кивает шпионке. — Если мы выступим сейчас, то не успеем даже сказать: «Хаос». Если бы во главе стоял какой-то король, то мы бы скорее всего уже устраивали бал в честь освобождения. Но сначала из игры нужно вывести Тьму, Тимора и Всадников.

— Бал – это идея, — усмехается Видар.

Файялл и Себастьян переглядываются с Паскалем, явно думая, что ведьма всё-таки повредила мозг Истинного Короля.

— Объясниться не хочешь? — Эсфирь сверкает раздражённым взглядом, явно не разделяя самодовольства короля.

— В честь возвращения генерала, то есть, меня, — Видар опасно улыбается, поочерёдно оглядывая всех. — Да, сначала мне придётся не сладко, но Тьме захочется поощрить свою игрушку. Закатить бал в центре Халльфэйра с королём на привязи – сенсация для Пятитэррья, не правда ли? Если очень постараться, то именно на балу можно вывести Тимора из строя. И сделаешь это ты, — он встречается взглядом с Эсфирь. — Идеальный момент для мести.

— Если ты ослеп, то советую скорее вернуть зрение. Стоит ей пересечь границу – как её тут же вздёрнут на ближайшем дереве, — Себастьян подскакивает на месте, возмущённый предложением Видара.

Файялл предупредительно смотрит на генерала, чтобы тот своим поведением не выдал ничего лишнего.

— Хаос, как же можно вздёрнуть ту, которая невообразимо хороша в чарах маскировки? — Видар самодовольно окидывает взглядом помрачневшего Паскаля. — Я помню ваше выступление в одной из моих таверн. К слову, очень успешное. Кое-кто даже танцевал альвийскую плясовую, — он возвращает взгляд к Эсфирь.

— Ты следил за нами?! — возмущённо протягивает ведьма.

Себастьян, Файялл и Изекиль одновременно усмехаются. Конечно, он следил! Глупо было полагать, что король Первой Тэрры способен взять и просто так отпустить их на променад по своей стране.

— Даже больше – мне нравилось то, что я там видел.

Видар довольно подкусывает губу, наблюдая за тем, как магия начинает искриться вокруг Эсфирь. О, ещё немного и она непременно выпустит всю мощь прямо в него. Наслаждение и только.

— Тогда тебе понравится и то, как я лишаю тебя зрения, — яркая вспышка света разражается в кабинете.

— Хаос, а нас то за что, проклятая ты пикси?! — бурчит Файялл изо всех сил жмурясь.

— Замолчи, Фай, не хватало, чтобы она ещё чего припомнила, — фыркает Изекиль, закрывая глаза ладошками.

— В этом замке когда-нибудь будет спокойно?! — голос Равелии служит спасением для кабинета Паскаля.

Только сейчас Эсфирь замечает малварскую ведьму, замершую в дверях, а за её спиной мелькали лица удивлённых солдат. Верховная прячет глупую улыбку на губах, стараясь запечатлеть в памяти то, как два короля, генерал, капитан и шпионка сидели с закрытыми глазами, с различными методами и успехами прячась от яркой вспышки света.

— Давно там стоишь? — в словах Эффи скользит невозмутимость.

— С самого начала шоу. Не могла себе отказать в просмотре, — Рави кривит губы в заговорщицкой улыбке. — Когда я ещё такое увижу?

— Вы, демон вас раздери, все здесь двинутые, — бурчит Файялл, пытаясь привести зрение в норму. Только перед глазами всё равно пляшут яркие блики.

— Предлагаю для всех двинутых объявить Последний ужин. Нормальных не берём с собой, мало ли мы нарушим все пункты и во время ужина будут летать тарелки?

Эсфирь по наглому тону понимает, что Видар усмехается. Да причём так раздражающе, что она с удовольствием заставила бы его полетать прямо с окна кабинета.

Сильные руки внезапно притягивают её к себе, отчего рыжая ударяется спиной об его грудь. Равелия, сдерживая улыбку, резко разворачивается и выплывает из кабинета, явно устремляясь в обеденную залу.

— Неужели ты думаешь, что я не смогу найти тебя во мраке? — тихий шёпот обжигает шею.

— Как раз в этом я никогда не сомневалась, — Эффи чуть поворачивает голову на Видара, ощущая дыхание на собственной щеке.

— Но попробовать стоило?

— Заткнуть тебя на несколько секунд оказалось огромным соблазном, — мурлычет Эсфирь.

Она ловко выныривает из его объятий, вынуждая следовать за ней, пока все остальные пытаются восстановить зрение и тихо проклинают взбалмошную Королеву Истинного Гнева. Чувствовать даже малейший гнев безумной ведьмы больше не хотелось, а испытывать её – тем более.

На Последний ужин, неловко опираясь на трость и щурясь при каждом шаге, является и Всадник Войны. Эсфирь чуть ли не сносит его с ног, с разгона ныряя в отеческие объятия. Плевать она хотела на то, что могут подумать остальные. Да, по правде, они ни о чём и не думали, стараясь отвлечь себя бездумными разговорами. Только Видар искоса поглядывал на то, как его ведьма приносила извинения Второму Отцу.

Насколько ему было известно, Эсфирь не посещала Всадника, восстановлением занималась Равелия. Видар ссылался на то, что его королева просто не могла вынести расквашенного вида Войны, хотя сама ведьма никак не комментировала это. А Видар не лез. Просто был рядом, как того обязывала воля души. Он знал, что больше у Эсфирь нет тайн от него. Не после всего.

Эффи крепко вжимается в сухое старческое тело, боясь попросту переломить его пополам. Длинные седые волосы выглядят сухими и ломкими. Обычно он прятал их под капюшонами и балахонами, но сейчас Всадник был одет в чёрный малварский камзол и такого же цвета брюки, впервые являя всем неестественную худобу и… беззащитность.

— Прости меня, — ведьма извиняется так тихо, что её жалость теряется в лёгком смехе всех присутствующих. Она бы никогда не простила себе его смерть. А того, кто бы это сделал – линчевала самостоятельно.

— Моя маленькая ведьма, никогда не смей винить себя в чём-то, — тихо отзывается Всадник, поглаживая её по голове. — Всё происходит так, как суждено. Мой час ещё не пришёл, чего не сказать о Румпеле… — Он старается сдержать её беззвучный всхлип аккуратным поглаживанием. — Тише-тише, мы успели попрощаться с ним.

— Я так сильно испугалась, и я… Я боюсь, что совершаю ошибку за ошибкой…

— Даже если это так – не смей потерять себя. Ошибки – не тупик, это путь. Пусть сложнее обычного, но путь. И он твой. Ты сама определяешь, что является сложным путём, а что нет.

— Но я…

— Ты всё делаешь правильно. И ты не нуждаешься ни в моём одобрении, ни в чьём-либо ещё. Равелия рассказала мне, чем ты занималась. И я не устану восхищаться твоей стойкостью. Я долгие века мечтал о такой дочери. И, наконец, получил её.

Всадник Войны оставляет практически невесомый поцелуй на её лбу, а затем слегка поглаживает щёку.

— На всё Ваша воля, Отец, — едва слышно отзывается Эсфирь, впервые не используя верное обращение к нему – «Второй Отец». Наверное, потому что он уже давно не второй. И, увидев его практически бездыханное тело, Эсфирь навсегда укрепилась в том, что потерять и его – не может.