Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 46)

— Единственное, что захватил из людского мира, не смотри на меня так, —хмыкает Видар, затягиваясь.

От Каса не укрывается судорога в правой руке короля Первой Тэрры.

— Болит?

— Я не чувствую, — вишнёвый дым заполняет покои.

— Врёшь.

Паскаль упорно вглядывается в черты лица Кровавого Короля. Ни единой эмоции, даже намёка нет, лишь светло-васильковый взгляд, напоминающий о толстой корке льда замёрзшего озера.

— Во мне так много боли, что именно эту я не чувствую. Такой ответ тебя устроит, Ваше Величество?

Видар сильно затягивается, желая разорвать вишней лёгкие.

— Изи рассказала мне о причине цвета твоих глаз. Мне жаль. Искренне жаль, хотя я и недолюбливаю тебя, но… я считаю, что всё это несправедливо.

— Трепло, а не шпионка, — фыркает Видар, провоцируя смешок Каса.

— Она хорошая. Хотя, в нашу первую встречу, на Посвящении Эффи, она угрожала мне!

Тишина, резко окутавшая мысли Видара, развеивается в тон вишневому сигаретному дыму.

— Поэтому она – моя Поверенная, — самодовольство проникает в тон короля.

Паскаль запускает руку в карман, но не спешит достать содержимое. Он откладывал этот разговор до тех пор, пока к Эсфирь не вернётся память. Но… он не имел права держать эти вещи у себя, тем более сегодня.

— Ты сказал ей?

В ответ Видар докуривает сигарету, а затем выбрасывает окурок в пепельницу, что стоит на рабочем столе.

— Видар…

— Нет.

— Послушай, ты не можешь скрывать это от неё. Это…

— Я сказал: «нет»!

— И что ты скажешь ей, когда каждый будет поздравлять её сегодня? Видар, это не просто хренова дата. Ваша годовщина! Пятьдесят лет! Это огромное событие для её ведьм, для всех уцелевших.

— Кас, родной, ты глухой?

От досады Паскаль скрипит зубами, а Видар непринуждённо разворачивается, опираясь на массивный шкаф спиной.

Что было праздновать? Они и парой-то в привычном понимании никогда не были, а теперь, возможно, и не будут. Они не знают, как жить без войны. Союз, обречённый на провал – вот они кто. Видар, как мог, хранил и лелеял в своей памяти те спокойные моменты, которые им удавалось урвать, но их можно было пересчитать по пальцам одной руки. То, что должно было стать началом их линии судьбы – превратилось в сущее пекло Ада.

— И что ты будешь делать? Следить за каждым, с кем она общается и контролировать его душу, чтобы он не сболтнул лишнего? — Паскаль сводит брови к переносице, когда видит самодовольство на лице Видара. — Да ты издеваешься!

— С особой виртуозностью. Только никто, слышишь меня, никто не заикнётся о годовщине! А тому, кто на это решится – я вырву язык. Она, и без того, аккуратничает со мной, жалеет, боится, что причиняет боль и корит себя за это. В такие моменты – она не та ведьма, о которой хранит память всё Пятитэррье. Я не позволю ей задуматься о нашей годовщине даже на демонову секунду! Не позволю раскаянию затопить её взгляд. Называй меня кем и как угодно, но я не позволю.

Паскаль неодобрительно покачивает головой.

— Ты боишься её боли или своей?

— Мне плевать на боль.

— Ага, рассказывай.

В глазах Видара вспыхивает странный огонёк.

— Тебе действительно рассказать? Может, демон тебя раздери, тогда ты поймёшь моё отношение к ней? — от ленивого и устрашающе спокойного голоса Видара у Паскаля сжимается сердце. Он совсем не уверен, хочет ли знать эту историю. — Ты во многом прав, меня с пелёнок готовили к трону. Нескончаемые уроки, тотальный промыв мозгов. Жаловался ли я на это? Нет. Выбирал ли я это? Да, потому что не знал жизни вне замка и учебника по этикету. Я рос в ненависти к чужой крови, в желании сохранить свою – Древнюю и в необходимости стать Вторым Каином, потому что так было написано на линии Судьбы. А потом, вернувшись со службы в Пандемониуме, отец говорит мне присмотреться к кому-то, кто не принадлежит альвийской (о Древней и речи не идёт) крови. Мне – демонову наследнику Каина! Всю жизнь я думал, что женюсь по расчёту, что посвящу всего себя правлению и земле, что мне всего лишь нужен наследник, а так, как у Каина – мне не светит никогда… Я был обречён искренне жениться только на собственном королевстве, более того, я был готов к этому. Это было логичным для носителя Метки Каина. И это был мой выбор.

Видар отталкивается от шкафа, проходя к стулу у рабочего стола, на спинке которого висел тёмно-изумрудный камзол. Он быстро накидывает его, начиная наглухо застёгивать пуговицы, словно замуровывая каждую из эмоций под ними.

— … А потом появляется она. И первое, что я к ней испытываю – даже не ненависть, жутчайшую ярость. Она подрывает всю мою жизнь с её треклятыми устоями, подменяет понятия и… открыто противостоит мне. Я думал, что ненавижу её, а сам каждый раз после ссор, склок и моих идиотских приказов, брошенных в ярости, из кожи вон лез, лишь бы она смогла почувствовать себя дома, лишь бы пустота и ненависть из её глаз однажды исчезла. Лишь бы она хоть раз посмотрела на меня с тем же восхищённым выражением лица, с каким смотрела на долбанные мёртвые звёзды. Я всегда знал, чтобы я не сделал – этого будет недостаточно. Вечно мало. А я для неё буду мертвее звёзд всех Вселенных. Но я собирал эти идиотские крохи извинений и нёс ей, пусть не открыто, но и я был призраком, не больше. Опережая твои слова, да, Кас, в отношении неё я всегда был и остаюсь демоновым трусом…

Кас хочет сказать Видару так много: от того, что он сам во всём виноват и до принесения извинений, только Видар не позволяет, будто задавшись целью – вспороть зажившие раны себе и поделиться ими с Паскалем.

— … А теперь самое главное. Представь моё удивление, когда я узнаю, что моя земля принимает её, что она – такая же как я. Перерождённая Хаосом, единственная признанная наследница Лилит, что в ней течёт Древняя, мать её, Кровь! Всё, во что я верил – окончательно растворилось. Моя земля, моя страна – всё это было таким же её, как моим! И из-за меня – она отказывалась это принимать. Но не это разрушило меня до основания. Не тот день, когда её глаза потухали, а я ничего не мог с этим сделать! Не тогда, когда я преклонил колено перед Тьмой и не тогда, когда чуть не убил себя следом за ней. А… когда… когда увидел её спокойной лицо. Холодное. Безмятежное. В тот момент я… я умер, коронуя её. И я, как долбанный идиот, боялся, что её волосы побелеют. Что даже после смерти я обреку её на опасность. А потом проходит хренова туча лет, и я снова помню и вижу её, пытаюсь вести себя, как раньше, да… смысла в этом нет. Я люблю её, Паскаль. Это ты хотел услышать? Слушай. Я люблю её. Вне времени и, может быть даже, вне этой жизни. Но мой страх никуда не делся…Я каждую долбанную секунду по сей день боюсь этого, — Видар оттягивает белые волосы, заставив Паскаля удивлённо моргнуть несколько раз.

— Разве это подарила не Тьма? — всё-таки Паскалю удаётся вставить предложение, но он не ожидал, что его голос окажется настолько жалким и подавленным. Лучше бы молчал.

— Белый цвет волос исконно принадлежит Древней Крови. Отличительный знак для вас – обычной нежити.

— Но Каин же…

— Вступив в права Истинного Короля – Каин носил чары. Как и Лилит. По легендам, они не хотели отделяться от своего народа. Всё, что выделяется – пугает. Ни Каин, ни Лилит, не хотели держать подданных в страхе, в отличие от Тимора и Тьмы. Но на самом деле – они скрывали это от других Древних. Метка всё равно всплыла, как и Древняя Кровь, разумеется, но для защиты своей семьи от этой двоицы цвет волос навсегда оказался под чарами. Когда Тьма связала нас Непростительным Обетом, Кровь почувствовала реальную угрозу, а потому начала заявлять права, представляя Истинного Короля во всём величии. Тогда образовалась брешь, и я связал наши души. Только Тьма, наверняка думает, что я вобрал в себя больше положенной энергии. И, с моей подачи, так будет думать каждый в Пятитэррье. Каждый из нежити будет знать, что я могу убить Тьму. И я чувствую, что она сидит на моём троне, так пусть об этом знают все.

— Стоп, — Кас запускает пятерню в волосы. — Но почему ты боишься за Эффи-Лу?

Видар едва заметно усмехается, разглаживая на себе камзол.

— Сейчас она не может защитить себя, — уклончиво отвечает он.

— Видар, хватит юлить, уже нет смысла.

— Сложи два и два.

Видар чуть щурится, наблюдая за тем как одна эмоция на лице Короля Пятой Тэрры сменяет другую.

— Тьма использовла тело Эффи-Лу… Кровь так же могла заявить права…А волосы могли изменить цвет…

— Вернее, меняли. И, после того, как Тьма исчезла из неё – чудом вернулись в былой цвет. Но сейчас… Если они изменятся сейчас, это нужно будет скрывать. Постоянно держать чары, а, значит, что в нашей ситуации, с ней постоянно должна находиться ведьма.

— Только… объясни мне… ведь по праву рождения – в ней кровь Бэримортов, по праву перерождения – Древняя. Разве её перемена случится?

Видар чуть приподнимает бровь, мысленно матеря Паскаля направо и налево. Поймав его серьёзный взгляд, король Первой Тэрры шумно выдыхает. Он не имеет никакого права скрывать это, тем более от её брата. Вдвоём они защитят Эсфирь куда лучше, чем он в одиночку. По крайней мере, практика указывала именно на это.

— Всё дело в Метке. Женщина всегда являлась и будет являться хранительницей семьи – во всех народах, культурах и мирах. После свадьбы, Метка должна была перейти к ней. Только так родится будущий наследник. Только так земля будет служить нам. Метка Каина, вернее частичное её принятие, передавалось из поколения в поколения, но не все наследники имели смелость и тёмное благословение принять её. После того, как Метка появляется на женщине Древней Крови, начинается новый виток жизненной силы. И если до неё она не успела измениться, то после – всё в ней будет кричать о принадлежности к роду Змеев.