Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 37)

Он неуверенно оглядывает компанию, с ужасом отмечая, что над ними её смех имеет такую же силу. Солнечное сплетение трещит по швам. К демону, он готов каждый раз топтаться на своей гордости, лишь бы она смеялась.

Спустя несколько часов вся компания уже находилась на борту самолёта, посадка на который прошла удивительно спокойно. В частности, для Видара, хотя его успокоение, по большей мере, скрывалось в кофейном стакане. Когда на стойке регистрации речь зашла о посадочных местах – Видар первым заявил, что сядет один и предъявил все королевские права на билет. Поэтому сейчас Эсфирь упрямо пыталась разглядеть профиль мужчины между сиденьями, но то Равелия отвлекала «успокаивающей» болтовнёй, то обзор загораживал сидящий спереди Паскаль, что постоянно чего-то показывал Себастьяну в журнале. Ей оставалось разве что недовольно вздыхать и чувствовать нарастающее раздражение.

Это же нужно было додуматься! Сесть одному, когда рядом есть жена, нуждающаяся хоть в каком-то понимании происходящего! Эффи подкусывает губу, ожидая, когда индикатор с горящим ремнём наконец-то погаснет и можно будет передвигаться по салону.

— Ты побледнела, — сбоку доносится голос Равелии.

— Рави… — Эсфирь набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы не сорваться ко всем чертям. — Я чувствую себя хорошо. Хо-ро-шо. Хватит искать во мне что-то не то.

— Эсфирь…

— Нет, послушай, я в курсе, что ни черта не помню! Понимаю, что вы пичкаете меня всякими легендами и совершенно счастлива, что копаетесь в моей голове и пытаетесь объяснить приступы, что буквально душат меня, но… хватит. Пожалуйста.

Яркий огонёк так вовремя меркнет, а сигнал о разрешении отстегнуться звучит спасительной симфонией. Эсфирь тут же вскакивает с места, точно зная, к кому она пересядет и плевать, если место с ним занято.

Равелия в замешательстве смотрит на удаляющуюся рыжую копну волос, а затем пожимает плечами в ответ на вопросительный взгляд Паскаля.

Завидев свободное место рядом с Видаром – Эсфирь облегчённо выдыхает. Она бесцеремонно садится на кресло, упрямо игнорируя заинтересованно-вздёрнутые брови.

— Я посижу здесь? Спасибо! — шипит почти как разъярённая кошка.

Видару остаётся лишь плотно сжать губы, чтобы не расхохотаться. Хаос, с алкоголем всё это даже можно терпеть. Именно сейчас ситуация менее всего походит на безвыходную. Будто бы сев рядом – ведьма подарила ему надежду, другую линию истории, где в конце концов, они обретут друг друга. Видар бегло смачивает пересохшие губы. Об этом думать слишком рано. Пока что нужно восстановить её память, а всё остальное он берёт на себя. Нет, он не будет старательно склеивать то, что сам разбил; но окружит каждый осколок бесконечным количеством любви, и пусть каждый из них будет впиваться в сердце, душу, тело. Любовь никогда не была лёгкой, в частности, для него.

— А если тот, кому принадлежит это место не придёт в восторг? — он подпирает кулаком подбородок, чувствуя, как огонь интереса захлёстывает с головой.

Конечно, рядом с ним никто не сидел, но Видар просто обязан узнать, насколько глубоко может зайти в своих поддевках.

— Вероятно, ему придётся потерпеть. В противном случае, я сяду к тебе на колени! — Эсфирь резко оборачивается к нему, разрезая кудряшками воздух.

Оба замирают. Она видит, как лукавая улыбка на его лице чуть меркнет, а сама едва ли успевает осознать, что обратилась к нему так бесцеремонно.

Видар заметно втягивает воздух носом.

Эсфирь испуганно моргает, будто всё разрушила.

И она разрушила.

Самообладание Видара, державшееся на виски из стакана буквально упало к её ногам. Несчастное «тебя» врезалось прямо в лобную кость.

Уголки его губ безмятежно растягиваются, и Эффи видит, как он касается дрожащими пальцами правой руки до левой мочки уха.

Дыхание перехватывает от того, насколько знаком этот жест. Её любимый жест, сделанный им автоматически, словно в тихой мольбе.

Эсфирь бегло облизывает губы и отворачивается к спинке впереди стоящего кресла. Идея поговорить с тем, внешний вид и поведение которого вынуждали забиться в самый темный отсек самолёта, больше не казалась такой умопомрачительной. Неловкую ситуацию спасает стюардесса, справляющаяся о том, не желают ли они чего-нибудь.

Видар переключает внимание, обворожительно улыбаясь блондинке с красными губами и просит виски. От ответной улыбки стюардессы – Эсфирь буквально тошнит. Это вообще законно так открыто флиртовать с едва знакомым человеком, тем более – женатым?

— Благодарю, — Видар учтиво кивает, забирая стакан.

Стоит ему мазнуть взглядом по Эсфирь, как усмешка срывается с губ сама собой.

— А Вам что-нибудь нужно? — интересуется стюардесса у Эффи, но продолжает поедать взглядом только одного человека. Та, кто должна была спасти ситуацию от неловкости лишь подливала масла в огонь.

Эсфирь сильно стискивает руки в кулаках, замечая краем глаза, как Видар подносит стакан к губам. Неизвестное до этой минуты чувство буквально сносит с ног, внутри грудной клетки что-то отчаянно горит, опаляя внутренности. Кажется, она даже чувствует пульсацию в венке на шее. Ей не нравится эта стюардесса, она терпеть не может расслабленного Видара, так, чёрт возьми, спокойно цедящего виски и до зубовного скрежета ненавидит красный цвет полных губ!

Она – глупая – думала, что Видар такой же! Сломленный, потерянный... нуждающийся в объяснениях и в... ней. Но он сидит с королевской выправкой, а в совершенно ледяных мерцает только голодный интерес. Не к ней. Конечно, же не к ней! С чего она вообще решила, что он может быть заинтересован лично ею? Может, за столько лет он вовсе обрёл новую семью, а тут – вернувшаяся память и – прицепом к ней – безумная жена.

— Да. Мне нужно, чтобы Вы не надоедали с глупыми вопросами и исчезли, — совершенно неожиданно выдаёт Эсфирь, отчего Видар не успевает проглотить виски, выплёвывая обратно в стакан.

— Прошу прощения... Кесси! — он ребром ладони вытирает губы, пытаясь побороть накатывающий кашель и параллельно цепляясь взглядом за бейджик на груди. — Моя жена очень нервничает из-за перелёта. Не держите на неё зла.

Стюардесса, стушевавшаяся ещё на словосочетании «моя жена», сочла нужным очень быстро ретироваться, скользнув напоследок по пальцам Эсфирь.

— Ты с ума сошла?

— Удивительное открытие, — фыркает в ответ рыжая, гипнотизируя взглядом то место, которое совсем недавно оглядывала стюардесса.

Её взгляд быстро скользнул по мужской руке: вся усыпана татуировками вплоть до кисти, некоторые пальцы — тоже. Глаза, против воли, останавливаются на безымянном — два кольца-татуировки существовали на коже в гордом одиночестве, словно это место специально было выделено под них. У неё никогда не было ничего даже отдалённо напоминающего колец.

— У тебя были кольца, — тихо проговаривает Видар, залпом осушая стакан. — Фамильные драгоценности. Татуировки – это моя… фишка.

— Это же… Это же навсегда, ты в курсе? — едва слышно хмыкает ведьма, смотря на то, как мужчина поглаживает большим пальцем место с татуировками-кольцами.

— Когда-то сказала, что они исчезнут, если я очень сильно того пожелаю. — В тон ей отвечает Видар.

Обоим приходится склонится друг к другу, чтобы шёпот не растворился в шумном салоне.

— Выходит, что ты не желал?

— Выходит, что не сильно.

Он посылает ей очаровательную улыбку, за что получает слабый удар в плечо.

— Я очень хочу вспомнить всё. Правда. И я хочу, чтобы ты не прятался от меня за этим, — Эсфирь аккуратно забирает стакан из его рук. — Я понимаю, что прошу невозможного, но не мог бы ты… быть… рядом. Я не могу объяснить, почему я этого хочу и… Прости, я несу какую-то чушь.

— Прошу, неси её как можно больше до тех пор, пока ты всё не вспомнишь, — Видар аккуратно забирает стакан, касаясь своими пальцами её. — А это… Это вкусно.

— Можно я… я…

Эсфирь не договаривает, она, словно в трансе, касается ладонью его щеки, с замиранием души наблюдая за тем, как сильный, волевой мужчина, поддаётся ласке; как он прикрывает глаза, как лицевой мускул сокращается против воли, как пальцы отчаянно сжимают стакан. Она чувствует мягкость кожу и как в противовес мягкости – под пальцами напрягаются скулы.

Связь с реальностью обрывается слишком резко, но впервые, она не боится приступа. Впервые ей не больно. Главным героем по-прежнему выступает Видар, но в этот раз она смотрит не на него, а внутрь. Калейдоскоп видений беспорядочно сменяет друг друга под веками: его ярость, злость, смех, забота, нежность… Мягкий баритон, напевающий причудливую колыбельную о горячих сердцах в заснеженных льдах.

«Смотри на меня», — требует властный голос внутри головы, и она смотрит, слушает, впитывает его несносность, дерзость, уколы, всё, что от чего душа замирает в нежном трепете.

Чтобы он не делал, как бы себя не вёл – он всегда принадлежал ей. И два кольца на безымянном пальце только подтверждают это.

— Как ты? — обеспокоенный голос реального мужчины напрочь выталкивает её из приступа.

Как она? Даже говорить страшно! Так спокойно и умиротворённо ещё никогда не было. Даже если те картинки внутри головы – Вселенская ложь, плевать, она хочет снова и снова смотреть всё в мельчайших деталях.

— Я не чувствую физической боли. Но… другая, та которая здесь, — Эффи отнимает ладонь от щеки, чтобы приложить к груди. — Ты делал мне прежней больно…