Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 26)
Дыхание перехватывает.
— Гидеон? — светлые глаза Татума пытаются перевести внимание зависшего начальника.
— Я же сказал – всё нормально, — наконец переводит ледяной взгляд на доктора Ритца, смаргивая неприятные фантомные чувства.
— А затем чуть не отломил край своего стола! — недоверчиво усмехается мужчина, но всё же отходит, включая основной свет в кабинете.
Видар резко жмурится не то от яркости, не то от бешеного девичьего крика внутри головы.
— Надо переодеться, — хмуро резюмирует Видар, кидая взгляд на мокрую одежду. — Если я тебя не смущаю, то можешь начать рассказывать о той пациентке из закрытого крыла.
«
— О, наконец-то! Два предыдущих главврача, по совместительству лечащих врача нашей мадам, бежали так, что пятки сверкали! — воодушевленно начинает Ритц.
— Я помню, ты не раз говорил, — сухо отзывается он, быстро натягивая больничные штаны.
— Её перевели сюда около пяти лет назад. Шизофрения. Но на деле целый букет. Лично я считаю, что это психопатия. В карте написано, что её нашли под обломками особняка в ярморочной общине Верхней Австрии… Халльштатт.
Видар замирает, сжимая в руке несчастную ткань футболки.
«
Он отворачивается обратно к столу, пытаясь вернуть лицу незаинтересованный вид.
— Это кто тебя так? — прерывается Татум, во все глаза оглядывая усыпанную шрамами спину главврача и татуировку на шее по росту линии волос.
Ядовито-чёрные узоры завязывались в немыслимый, поражающий плавностью, узел, из которого прорастали острые шипы. Изнутри своеобразной клетки, казалось, кто-то выглядывает.
— Тяжёлая юность, — глухо отзывается главврач. Он бегло оглядывает свой торс. Отметина слева превратилась в красный нарывающий рубец. Он быстро натягивает футболку и накидывает на плечи медицинский халат, дабы попытаться спрятать татуировку от лишних глаз. — Продолжай. Как она оказалась в здесь?
— Она подожгла дом вместе со всеми его обитателями, спалила заживо семью. Утверждает, что подарила им очищение от грехов. До нас почему-то сидела в тюрьме, пока в прямом смысле не раздробила череп одного из заключённых о стол, а когда он умер не переставала смеяться на протяжении нескольких часов. Потом, кстати, в твоей бывшей клинике проходила лечение, не долго, правда. По врачебным слухам, прошлый лечащий врач провёл ей лоботомию, представляешь? Но это лишь слух, в карте никаких отметок нет. Почему её к нам перевели – чёрт его знает, по слухам – опять же, этого добился брат. Ситуация, правда, у неё плачевная: не то, что из закрытого крыла не выбиралась, в смирительных рубашках сидела чуть ли не месяцами. И всё твердила про грехопадение. Одному Богу известно, что она там наговорила двум предыдущим врачам, что те сбежали, но будь с ней аккуратен. Кто знает, что у этой психички на уме. Её тактика – тактика Дьявола. Она сначала долгое время молчит, подпускает к себе, пудрит мозги и душу забирает, в прямом смысле.
— Хорошо, что у меня нет души, — усмехается доктор Тейт. — Как звать нашу поджигательницу?
— Эффи, — быстро проговаривает Ритц, словно боясь, что она услышит его и задушит сквозь метры бетонных стен. — Эффи – кличка, которую дали тут. Полное имя Эсфирь Лунарель Бэриморт. Звучит так, словно её родители увлекались старинными эльфийскими преданиями.
Внутри Видара что-то обрывается. Несколько секунд он просто открывает и закрывает рот.
— И правда, как из сказки, — единственное, что он выдает.
Внутренности обжигает огнём. Она
— А родня осталась? Напомни, — дёргает бровью Видар, стараясь погасить внутри себя обезумевшее ликование.
— Да. Паскаль Бэриморт – старший брат, пастор здешней церкви.
— Пастор? — он не удерживает смешка, но тут же старается подавить и его.
«
— Да, — недоумённо дёргает бровями Татум. — Он часто приходит сюда, разговаривает с ней. Ведьма, правда, вечно молчит, только смотрит своими страшными глазищами. У неё гетерохромия, а когда она начинает смотреть на тебя, не моргая – кажется, что все органы во прах обращаются.
— Как старший Бэриморт выжил в пожаре?
— Как он говорит – «С Божьей помощью», переводя на язык без иронии – его там не было, — усмехается Ритц, поправляя остроконечные края голубой рубашки. Затем доктор раскрывает портфель и достаёт оттуда ежедневник, собираясь сверить сегодняшний график.
— А здесь как оказался? — хмурится Видар. Ни демона не понятно.
Он, наконец, поддевает пальцами личное дело Эсфирь Бэриморт. С фотографии его изучал безумный, голодный взгляд рыжеволосой девушки. Она скалилась, пока кучерявые пышные волосы напевали гимны самому Сатане – на человеческий лад и Пандемонию – на альвийский. Впалые скулы, тёмные круги под глазами, трещины на сухих губах.
«
— Попросил у митрополии перевод сюда, быть ближе к ней. Святой человек, — пожимает плечами Ритц. – Наверное, сердце должно быть по-настоящему чистым, чтобы так любить чудовище.
Тень грустной усмешки прокрадывается в лицевые мышцы Видара. Она любила
— Это вся её семья?
И до хруста костей хочется, чтобы врач напротив ответил: «Нет».
— Ага, — кивает Татум, мельком бросая взгляд на настенные часы, а затем на осунувшееся лицо главврача. — Пора на обход, а заодно и познакомиться с ней.
— А почему мы это не сделали в первые дни? — неопределённо дергает плечами Видар.
— Так, ты же сам сказал, что вначале бумаги – потом всё остальное. Из кабинета сутками не выходил, — ошарашенно хлопает ресницами Ритц.
— Да, похоже на меня… Видимо, не хило ударился, — обворожительно улыбается Видар, играя глубокими ямочками на щеках.
— Ты бы всё-таки проверился, а то мало ли…
Доктор Тейт закрывает дверь кабинета на ключ. Россказни про клинику от Ритца он уже не слушал, осматривая больничные коридоры под другим углом зрения: мужчины, вспомнившего своё прошлое. Только… он по-прежнему чувствовал себя лишь человеком: слабым, дряхлым, хрупким.
Каждый шаг приближал его к заветной двери. Дыхание становится тяжёлым, а фантомные боли в грудной клетке только усиливаются.
«
— Уверен, что не нужно на осмотр? — никак не унимается доктор Ритц.
Видар молча кивает, хмуря брови. Глаза застывают на фотографии пациентки около железной двери.
— Всегда мороз по коже от неё, — ёжится Татум, замечая реакцию главврача.
Сложно описать тот взгляд, который увидел Татум Ритц. Наверное, он и не знал названий таких чувств, что через край плескались в ярких глазах. И незнание это списывал на волнение перед встречей с психически неуравновешенной особой.
— Говоришь, у неё своя тактика общения? — нарушает молчание Видар.
— Ага, так что разговор в первое посещение вряд ли заладится, но ты испытай счастье!
Татум кивает охране клиники, чтобы те провели досмотр главврача на наличие колюще-режущих предметов и пропустили внутрь.
— Доктор Тейт, проверьте мобильную кнопку вызова охраны, пожалуйста, — спокойный голос охранника скользит по коридору, пока Видар машинально следует просьбе.
«
— Удачи, Гидеон, — кивает ему доктор Ритц.
— Мы с ней в плохих отношениях, — самодовольно усмехается Видар. — Зайди потом ко мне в кабинет.
— Так точно! — весело подмигивает коллега, унося ноги подальше от треклятой двери.
Глубокий вдох. Выдох. Нутро содрогается. Дверь тяжело открывается. А затем так же закрывается. Палату слабо заливает освещение.
На секунду Видару кажется, что это тюрьма, а не психиатрическая клиника. Интерьер и близко не походит на красивые коридоры и витиеватые лестницы Музея Безумных Душ.
Бетонный пол, железная кровать с жёстким матрасом, табурет, железный туалет и раковина. Никаких зеркал. Никаких окон. Ни намёка на посторонние предметы. Для неё это даже не место отбывания срока – всего лишь вольер.
На его появление она не реагирует, никакой заинтересованности и банального поворота головы. Сидит спиной к нему, увлечённо рассматривая бетонную стену.
— Доброе утро…
Боится сорваться и заключить её в крепкие, такие нужные ему, но не нужные ей, объятия.
В ответ тишина, абсолютное игнорирование.