Элизабет Херман – Чайный дворец (страница 18)
– Лене Воскамп, будь готова к новому процессу. А пока ты останешься под стражей.
– Нет, – сказала она. – Я не буду сидеть в этой крысиной норе! Я свободна или нет? Если да, то я ухожу. Если нет, то вам придется арестовать весь Хогстервард!
И когда она вдруг стала такой смелой?
Англичанин кивнул:
– Вам нужно определиться. Нельзя быть «немного» справедливым.
Судья громко захлопнул папку с бумагами. Он выглядел так, словно вот-вот лопнет от злости.
– Ну что ж. Пусть идет.
У тюремщика глаза чуть не выпали, а Ханнес почесал грудь. Англичанин коротко кивнул.
– Вы – истинный человек закона, высокоученый сударь.
После этих слов офицер устремил взгляд на Лене. Та не понимала, чего он от нее хочет. Все произошло слишком быстро, и она еще не до конца осознала случившееся. Ханнес прочистил горло и изобразил торопливый поклон.
– О да! – Лене присела в глубоком реверансе. – Благодарю, высокочтимый сударь.
Правильная ли это форма обращения? Лене не знала, но когда она выпрямилась, на лице судьи мелькнуло некое удовлетворение. Он все еще нервничал, однако, видимо, понял, что чудом избежал беды.
– Ты останешься в Хогстерварде, – приказал судья. – Мы немедленно начнем расследование, которое затронет всех жителей. Никто не сможет сказать, что мы пренебрегаем королевскими законами. Мы сделаем все возможное на основании показаний этого… – судья глубоко вздохнул, словно пытаясь отсрочить произнесение того, что считал немыслимым, – этого китайца, чтобы найти настоящих виновников.
Офицер снова кивнул и вернул Лене монету.
– Сколько она стоит? – быстро спросила девушка, пока тот не ушел.
– Зависит от тебя. Скупщик, может быть, даст тебе несколько талеров, – повернулся к ней англичанин. Взгляд еще раз скользнул по ее лохмотьям и остановился на лице. Когда он поднял руку, Лене дернулась, но мужчина всего лишь взял ее за подбородок и заглянул в глаза. – Или же ты можешь рискнуть…
– И сделать что? – прошептала она, затаив дыхание.
Он был старше ее отца. Лене только теперь заметила шрамы, когда он стоял так близко и свет лампы в руках судьи падал на его лицо. Один шрам тянулся от уха через щеку до шеи. Рука офицера была костлявой и твердой.
– То, на что еще ни одна женщина не осмеливалась.
С этими словами он отпустил ее и ушел. Некоторое время Лене смотрела ему вслед. Судья что-то говорил, но она не слышала.
– Что?
– Можешь идти, но оставайся в распоряжении суда. Тебе повезло, девочка. Очень повезло.
Лене глубоко вздохнула. О странных словах ангела-спасителя в британской морской форме она подумает позже.
Она медленно повернулась и посмотрела прямо на судью:
– Нет, ваша честь. Это вам повезло. Не дразните удачу, продолжая покрывать виновных.
Лене сама не верила, что осмелилась такое сказать.
Вскоре она уже стояла на улице перед зданием суда. Зазвонили колокола – начался новый день. Мимо сновали тяжело нагруженные телеги торговцев, кареты сворачивали на улицу, ведущую к порту. Оконные ставни богатых домов были распахнуты, служанки выметали сор на улицу. Подмастерья пекарей несли корзинки с хлебом, мужчины и женщины прогуливались по высоким тротуарам. Мальчишки-посыльные свистели друг другу, кухарки возвращались с рынка или спешили за покупками.
Судья продолжит вершить несправедливость, потом отправится на обед. К нему, возможно, присоединится Фабрициус. Семейство Грот потерпело поражение. А она, Лене, теперь свободна. Она может идти куда захочет. Лишь потому, что вытащила юношу-китайца из воды.
Жизнь была похожа на игру с мраморными шариками. Некоторые долго катятся, пока не найдут свою цель.
Тихий свист за спиной заставил Лене обернуться. Ханнес прятался за лестницей, прижимаясь к кирпичной стене. Он поманил ее к себе, и Лене с недоверием подошла ближе. А вдруг это ловушка? Но Ханнес лишь растянул кривое лицо в улыбке, обнажив два оставшихся желтых зуба.
– Куда теперь пойдешь? – спросил он.
Не успела она удивиться тому, что он вдруг заговорил так отчетливо, как Ханнес уже схватил ее и втянул в тень.
– Судья сказал, что ты свободна. Но это неправда.
– Что? Почему?
Уродец наклонился ближе, и Лене почувствовала исходящий от него запах бренди. Похотливый взгляд устремился к вырезу на ее рубашке, и она поспешила запахнуть его.
– Тебя ждет виселица.
– Почему? Я невиновна!
– Ну и что? Значит, будешь невиновной висеть. Все уже оговорено. Но жалко: такая красота зря пропадет. – Ханнес ущипнул Лене за ягодицу так быстро, что она не успела его оттолкнуть.
– Что тебе известно?
– Высокочтимый господин судья много пьет и играет в вист. Оба этих занятия ему не на пользу.
– У судьи игровые долги?
Ханнес осторожно посмотрел поверх ее плеча, оглядывая улицу. Но никто не обращал на них внимания.
– У тебя в Хогстерварде есть враг, у которого много денег.
Йорг Грот. Лене кивнула.
– Считать умеешь? Тогда сложи все, что привело тебя в тюрьму. Высокочтимый господин судья сделает все, чтобы спасти свою голову. Начнет расследование в твоей деревне. Будет процесс, и все будут клясться, что их соблазнила ведьма…
– Ведьм больше нет!
– То, что их больше не судят, не означает, что их нет.
Ханнес покачал головой, покрытой язвами и струпьями. Лене думала поначалу, что он один из тех несчастных, кто из-за проблем с мозгами может выполнять только самые простые работы, но теперь ее мнение изменилось. Оказывается, Ханнес может не только ночные горшки выносить и не только лапать женщин. Он умеет говорить и трезво размышлять, а еще знает все хитроумные пути, как порой выносятся смертные приговоры.
– Им нужен виновный. Ты будешь висеть, Лене. Тебе просто дали отсрочку. Вернешься – попадешь рыбаку в сети. Ты – рыба, остальные – прилов. Есть у тебя пара талеров?
– Нет. У меня ничего нет.
Ханнес жадно взглянул на руку, в которой Лене по-прежнему сжимала китайскую монету.
– Синий прав, – сказал он, имея в виду британца в морской форме. – Продай ее и исчезни.
Лене не собиралась обсуждать такие вещи с похотливым тюремщиком. Ей нужно как можно скорее убраться отсюда.
– Или сделай то, что еще никто не делал, – ухмыльнулся он.
– Я подумаю. Спасибо.
– Вспомни Ханнеса, когда разбогатеешь. Или перед тем как помрешь.
С этими словами уродец так сильно хлопнул Лене по ягодицам, что она вскрикнула, и юрко, как лис, исчез за углом дома.
Лене принялась раздумывать над предупреждением.
Если ей удастся дожить до второго суда, то все жители деревни встанут и укажут на нее пальцем. И рядом не окажется никакого британского офицера, который мог бы ее спасти.
Но если она исчезнет, это все равно что признать свою вину. Ее будут искать. Во всех гарнизонах получат ее описание, и она нигде не будет в безопасности.
Вдруг у нее заурчало в животе. Впервые с той ночи, когда начался ее кошмар.
Она раскрыла ладонь. Монета тускло блеснула на свету. Пу И, сын китайского торговца, дал ей эту монету. Зачем? Чтобы подарить несколько месяцев беззаботной жизни? Или… мысль была такой невероятной, что Лене застыла и, разом ослабев, осела на колени, опираясь на стену. Неужто она, Лене Воскамп, обвиняемая в убийстве и пиратстве, может отправиться в Китай с одной-единственной монетой и заняться торговлей чаем?
Она вспомнила сказку братьев Гримм, которую учительница читала им в школе, – «Бременские музыканты». О том, как осел, пес, кот и петух отправились в путь, чтобы найти выход из бедственного положения. «Что-то лучше смерти найдешь где угодно».
С трудом поднявшись на ноги, девушка посмотрела на улицу, ведущую к гавани, и двинулась в путь.
Маленький бочонок рома