Элизабет Говард – Застывшее время (страница 4)

– Люди стареют из-за скорби.

– Люди стареют из-за всего. Знаешь, что́ та дама, которая обожает растягивать слова, – подруга тетушки Вилли, леди Небуорт, – сказала Луизе? – Кузина ответила ей молчанием, и Клэри продолжила: – Мол, никогда не вскидывай брови, не то морщины на лбу появятся. Тебе такой совет тоже пригодится, Полли, ты ведь всегда хмуришься, когда думаешь.

Потом они вышли из кафе, и Клэри спросила:

– Ну и что же мне ей подарить?

– Тете Зоуи? Не знаю. Наверное, мыло или соли для ванн. Или шляпку.

– Нельзя покупать шляпки другим людям, Полл. Им же нравятся только жуткие, которые они сами себе выбирают. Разве не странно? – заметила Клэри, направляясь от набережной в сторону магазинов. – Люди торчат в магазинах, примеряют одежду, обувь и прочее буквально часами – чтобы все сидело и смотрелось идеально. Ну а потом что? Выглядят они в большинстве своем жутко. Ну, или заурядно. С тем же успехом можно было повытаскивать вещи наугад.

– В любую минуту все переоденутся в одинаковую форму, – грустно отозвалась Полли, снова начиная чувствовать себя отвратительно.

– А мне это наблюдение кажется любопытным, – с обидой сказала Клэри. – И вообще, его можно применить не только к одежде, но и к человеческой природе.

– На мой взгляд, в человеческой природе мало хорошего. Иначе над нами не нависла бы такая страшная опасность. Давай уже купим нитки и все остальное, и поехали домой.

И, раздобыв все необходимое – упаковочку мыла «Морни» с ароматом розовой герани для Зоуи, тетрадки, а также голубые шерстяные нитки, из которых Полли намеревалась связать себе свитер, – они отправились ждать автобус.

В ту же субботу, после обеда, Хью и Руперт, вооружившись внушительным списком покупок, поехали в Баттл. Руперт вызвался сам, а Хью, который чуть было не поссорился с Сибил, предложил составить брату компанию. Сделав перечни всего необходимого для трех домов, они отправились в путь на «Воксхолле» – его Руперт приобрел после того, как в прошлом январе начал работать в семейной фирме.

– Как же чертовски глупо мы будем выглядеть, если война все-таки не начнется, – произнес он и после недолгого молчания глянул на брата.

– Не будем.

– Опять мигрень?

– Нет. Просто задумался.

– О чем?

– О твоих планах.

– Хм. Ну… Наверное, подамся на флот.

– Как я и подозревал.

– Правда, все дела лягут на твои плечи, верно?

– Мне поможет Старик.

Вновь воцарилось молчание. Поработав в фирме, Руперт лично убедился, насколько их отец упрям и деспотичен. Единственным, кто мог с ним сладить, был Эдвард. Хью же, не соглашаясь с очередным приказом, вступал в открытый и яростный спор – манипулировать или, как иногда говорили, деликатничать он не умел. И ссоры эти, как правило, приводили к непростым компромиссам, невыгодным ни одной из сторон, а особенно – компании. Руперт, который только учился азам профессии, не мог ничем помочь и оставался лишь вынужденным свидетелем, а потому этим летом, когда Эдвард уехал на курсы для добровольцев, ситуация значительно ухудшилась. Сейчас Эдвард вернулся, но ненадолго – он просто ждал, когда его призовут. И Руперт, решившийся на работу в компанию, как только Зоуи забеременела, до сих пор не понимал, правильно ли поступил. Преподавание виделось ему лишь временной мерой – чем-то вроде стажировки перед тем, как полностью отдаться профессии художника. А работа в коммерческой сфере, как оказалось, никогда не позволит ему рисовать. Потому его так будоражила неминуемая война – это был способ вырваться на волю, хоть Руперт едва ли мог признаться в подобном даже самому себе.

– Но, разумеется, я буду по тебе скучать, дружище, – проговорил Хью с напускной небрежностью, которая вдруг заставила Руперта растрогаться. Ведь Хью, как и их сестра Рейчел, всегда становился нарочито небрежным, если слишком уж волновался.

– Меня, конечно, могут и не взять, – отозвался Руперт. В свои слова он не верил – просто не знал, чем еще приободрить брата.

– Возьмут, конечно. Жаль, что от меня теперь маловато пользы. Черт, бедные поляки. Если бы русские не подписали тот пакт, вряд ли бы он осмелился так далеко зайти.

– Гитлер?

– Кто же еще! Хотя у нас был год отсрочки. Надеюсь, мы потратили его с умом.

Уже в Баттле Руперт произнес:

– Припаркуюсь около «Тиллса», да? Нам все равно там кучу покупок делать.

За следующий час они приобрели четыре дюжины банок для консервирования Kilner, дезинфицирующее средство, керосин, двадцать четыре фонарика с запасными батарейками, три оцинкованных ведра, жидкое и обычное мыло в огромных количествах, четыре примуса, кварту денатурата, шесть грелок, две дюжины лампочек, фунт полудюймовых гвоздей и два фунта – покрытых оловом, шесть катушек черной нитки и упаковку иголок для швейной машинки. А вот ткани для затемнения окон в магазине осталось всего три ярда. «Возьмем, все равно пригодится», – сказал Хью Руперту.

В аптечном отделе они добыли водичку от коликов, гидроксид магния, детское масло, мыло Vinolia, шампунь Amami, арроурут и солевое слабительное «Эндрюс ливер солтс». Еще Руперт купил черепаховую заколку для Клэри, которая решила отрастить челку и теперь напоминала ему собачку. Затем они забрали два ящика продуктов – один утром заказала Дюши, а второй – Вилли. Купили сигареты Passing Cloud и Goldflake – для Рейчел и опять же для Вилли. Руперт приобрел журнал о светской жизни Tatler для Зоуи, а Хью – экземпляр книги «Как зелена была моя долина» для Сибил, которая любила читать новинки, а на эту были хорошие отзывы. Потом Руперт с Хью вновь сверились со списком – и поняли, что в этом магазине не продается вода Malvern для Дюши.

– Что еще?

– Нечто похожее на «бар шей мор»?

– Мозг барашка, – со знанием дела расшифровал Хью. – Для Уиллса. Сибил считает, что без еженедельной порции он не выживет.

Поэтому они отправились к мяснику, и тот им сообщил, что буквально минуту назад позвонила миссис Казалет-старшая с просьбой отложить для нее говяжий язык, а один в лавке, к счастью, остался, и мясник как раз положил его в рассол, поэтому перед готовкой надолго замачивать его не надо, передайте кухарке. «Если вы не возражаете, сэр», – добавил мясник. Он привык, что если дамы не приходили за заказом лично – что случалось редко, – то заезжал мистер Тонбридж. Джентльмены совершают покупки – верный знак, что снова творится черт-те что, думал мясник, заворачивая бараний мозг в пергаментную, а затем и в обычную оберточную бумагу. Неподалеку подметал пол мальчишка – дело близилось к закрытию, и мяснику пришлось его одернуть, чтобы тот ненароком не изгваздал брюки джентльменов грязными опилками.

На улице прибавилось народу: туда-сюда бродили, то и дело с несчастным видом заглядывая в витрины, беременные женщины, за которыми по пятам следовали бледные детишки.

– Эвакуированные, – заметил Руперт. – Нам, думаю, еще повезло. Уж лучше детский приют. По крайней мере, вши малышам не грозят, да и они не жалуются, что слишком тихо и скучно или что не могут поесть.

– Не жалуются?

– Ну, Сибил говорит, что миссис Криппс говорит то, что мистер Йорк слышит, что говорит мисс Бут.

– О господи!

Когда они сели в загруженную покупками машину, Хью вдруг сказал:

– Как думаешь, детям стоит оставаться на месте?

– Ты про наших ребят? – удивленно переспросил Руперт.

– Да.

– Ну, а куда их еще? Точно не в Лондон.

– Отправить в глубь страны. Подальше от побережья. Что, если начнется вторжение?

– Ох, право слово, мы не можем заглядывать так далеко. Прикури мне сигаретку, а?

– Что думает Сибил? – продолжил Руперт, когда брат выполнил просьбу.

– Она колеблется. Хочет в Лондон, за мной приглядывать. Я на такое, разумеется, не согласен. И мы чуть не поссорились, – добавил Хью, вновь изумляясь тому, как это было непривычно и жутко. – В конце концов я заткнул ее словами, что поселюсь с тобой. Ложь, конечно, ведь я знаю, что тебя в Лондоне не будет. А Сибил не в курсе. Она просто слегка на взводе. Семье лучше держаться вместе. Я-то все равно буду приезжать по выходным.

– А ночевать будешь у вас дома?

– Посмотрим. Если найду прислугу. А если нет, то у меня всегда есть клуб. – И перед глазами Хью пронеслась череда бесконечных тоскливых вечеров в компании тех, с кем ему совершенно не хотелось эти вечера проводить.

Руперт, знающий, насколько брат любит семейный уют, тоже на краткий миг представил одинокого беднягу Хью в клубе и сказал:

– Ты ведь можешь ездить туда-сюда в поездах вместе со Стариком.

Хью покачал головой.

– Кто-то должен оставаться в Лондоне на ночь – это самое время для авианалета. Не могу же я заставлять парней одних справляться со всем на причале.

– Тебе будет не хватать Эдварда, верно?

– И тебя тоже. Все равно таким развалинам, как я, выбирать не приходится.

– Но кто-то ведь должен поддерживать огонь в домашнем очаге.

– Знаешь, старина, сейчас его лучше притушить. – Немного помолчав, Хью вдруг добавил: – Ты единственный из моих знакомых, кто пыхтит во время смеха.

– Ужас, правда? Меня в школе дразнили Заводом.

– Ни разу не слышал.

– Потому что тебя почти всегда не было.

– Ох, ну, скоро мы поменяемся местами.

Тон Хью, такой горький и при этом кроткий, тронул Руперта, и тот машинально бросил взгляд на обернутую в черный шелк культю, что лежала на колене брата. Господи! Ему представилось, каково это – на всю жизнь остаться без кисти, которую оторвало взрывом. Рука, конечно, все-таки левая… Но я-то левша, думал Руперт, и мне пришлось бы куда тяжелее. Эти мысли заставили его слегка устыдиться собственного эгоизма, и он, желая подбодрить брата, произнес: