Элизабет Говард – Беззаботные годы (страница 74)
– Я не против, – сказала Клэри. – Он мне нравится.
– Но если он не спит в своей лежанке, думаешь, он будет пользоваться туалетом?
Она приготовила ему коробку с газетой и горкой золы из бойлера в теплице и поставила в укромный уголок комнаты. На коробку Оскар даже не взглянул.
– Наверняка будет. Кошки – ужасные чистюли.
Обе замолчали, глядя, как Оскар засыпает. Полли заметила, что Клэри поглядывает на нее просительно и смущенно. Она что-то знает, подумала Полли. А если знает хоть
– Мы думаем об одном и том же? – спросила она.
– С чего вдруг? Ты о чем думаешь?
– Нет, ты первая.
– Ну… – начала Клэри и стала заливаться слабым румянцем. – Вообще-то о похоти. Я вроде как знаю, что это, но не совсем. Я бы совсем не думала о ней, но она – один из смертных грехов, а про все остальные я уже написала, кроме чревоугодия, про которое напишу о том, как поросенок превратился в мальчишку – или мальчишка в поросенка, еще не решила. И вот еще это.
– Что – это?
– То, о чем я только что говорила. Похоть. Какого ты мнения о ней?
– Я?.. – медленно заговорила Полли. – Она напоминает мне о Ветхом Завете, вожделении и тиграх. Ну, знаешь, как говорят – тигры вожделеют добычу.
– Слушай, Полл, я не понимаю, как можно считать грешником тигра, который просто хочет есть. Этого не может быть. Я о другом: что это вообще такое? Как она ощущается? Писателям надо знать такие вещи. Как ощущается все остальное, я знаю…
– Спорим, что нет!
– Проспоришь. Ручаюсь, что и ты знаешь, – она полистала тетрадку в поисках своего списка. – Слушай. Гордыня. Когда я писала рассказ про рождение Иисуса с точки зрения хозяина постоялого двора, мне казалось, что это лучший рассказ из всех написанных во всем мире. Чревоугодие. Я вытащила все сиреневые и розовые сливочные конфеты из коробки, которую подарила Зоуи на прошлое Рождество, а вместо них положила противные кокосовые из старой коробки. Сливочные, конечно, я съела сама. Зависть. Я завидую тебе и Луизе, потому что у вас есть мамы. Часто. Почти всегда. Жадность. Я пожадничала купить коробку глиттервакса размером побольше в подарок Невиллу на день рождения. На оставшиеся деньги я купила кактус себе. Уныние…
– Хватит, – перебила Полли. – Можешь не продолжать, со мной бывало почти то же самое.
– Но не похоть?
– Разве что ее можно испытывать и не знать об этом. И если вспомнить о том, как легко впасть в другие грехи, наверное, такое возможно. Смешно, правда? А я думала, если грех смертный, значит, и совершить его гораздо труднее.
– Неудивительно, что есть убийства, войны и так далее, – отозвалась Клэри, – если даже в обычной жизни все грешат налево и направо. По-моему, похоть как-то связана с телом, а тела меня, честно говоря, совсем не интересуют.
– Кроме животных, – уточнила Полли, любовно поглаживая свое сокровище. – А война тебя беспокоит? – спросила она так небрежно, как только могла.
– Так ты поэтому попросила отца привезти сюда Оскара?
Полли ошеломленно уставилась на свою кузину.
– Да, – сказала она. – Только умоляю, не говори никому.
– Ладно! А если война все-таки
– А вот и нет! Ты просто не понимаешь! Все будет в десять раз хуже, чем во время прошлой войны. Ничего ты об этом не знаешь. И про отравляющий газ не знаешь, а на этот раз бомб будут бросать гораздо больше, и всем придется жить в окопах с колючей проволокой и крысами – и все это будет не где-то во Франции, а везде, даже здесь! И продолжаться будет, пока все не умрут, я точно знаю! – Она расплакалась, уже не думая о том, напугает Клэри или нет, и почти
– Ты выдумываешь, – заявила она. – Я часто так делаю, – она встала на колени в постели и обняла Полли. – У тебя же есть я, – продолжала она, – и Оскар. Войны не будет. И даже если будет, вспомни историю. Мы всегда побеждаем.
И хотя все это не должно было послужить утешением, Полли стало легче. Она высморкалась, и они решили поискать «похоть» в словаре Брига – или спросить у мисс Миллимент.
– Она все знает. Значит, должна знать и про похоть, – сказала Клэри. И Полли, унося поднос с остатками их ужина в буфетную к Айлин, впервые за последние двадцать четыре часа уловила проблеск надежды.
После ужина, когда Дюши и Сид еще разыгрывали сонаты Брамса, Хью подал сигнал жене выйти вместе с ним. За дверью гостиной он взял ее за руку, и они направились наверх, сначала в маленькую гардеробную, где, живописно разметавшись, спал Уиллс – одеяло сброшено, ножка задрана вверх. Сибил осторожно опустила ее и укрыла его одеялом. Веки малыша затрепетали, он вздохнул. Сибил подняла с пола маленького голливога и усадила рядом с сыном.
– Откуда это у него?
– Лидия подарила. Раньше она с ним играла. Его зовут Голли Изумлен. Это его любимая игрушка.
– Замечательная фамилия, в самый раз для такого выражения лица.
– Блеск, правда? – Она погасила свет, они прошли через комнату. – Так в чем дело, дорогой? Тебя что-то тревожит?
– Да, – кивнул он. – Эдвард назвал бы меня паникером, но Лондон сейчас кишмя кишит ими. Всем выдают противогазы. Завтра я повезу за ними всех.
– Ох, дорогой! Куда?
– Вероятно, в Бэттл. Бриг считает, что надо обращаться в церковь. Завтра утром он выяснит. Он со мной согласен.
– А бывают противогазы для малышей? – Вид у нее стал перепуганный. – Потому что если нет, то и
– Конечно, бывают.
– Ему не понравится, для ребенка это очень страшно.
– Все будет хорошо. Но надо позаботиться и об остальных детях. Не хочу, чтобы они перепугались. Кажется, Полли уже напугана.
– Почему ты так решил?
– Иначе она не попросила бы меня привезти Оскара. Она тебе что-нибудь говорила?
– Нет. Хью… – Она присела на кровать. – Боже мой, Хью, неужели ты правда думаешь…
– Я не знаю, но считаю, что мы не должны исключать и такую возможность.
– Но ведь этого не
Он попытался объяснить, почему, как ему кажется, они обязаны так поступить, но вскоре увидел, что доводы кажутся ей бессмысленными. В конце концов, сделав вид, что соглашается с ним, она сказала:
– Если это случится, скажи, что делать мне?
– Оставайся здесь с детьми. Посмотрим, что будет дальше.
– А что будешь делать ты? Я не могу оставить тебя в Лондоне совсем одного.
– Дорогая, я сам не знаю, где буду находиться.
– Что это значит?
– Возможно, я где-нибудь понадоблюсь. Не волнуйся, скорее всего, для бумажной работы, – он бросил взгляд на свою культю. – Времена Нельсона остались в прошлом. А если Эдвард уйдет, стану помогать Бригу управлять компанией. Древесина по-прежнему будет пользоваться спросом.
– Ты так говоришь, будто уже
– Ради бога! Ты же спросила меня, что я буду делать в случае войны. Вот я и пытаюсь объяснить.
Она выглядела настолько ошеломленной, что он шагнул к ней и поставил на ноги.
– Прости меня, милая. Я устал. Давай ложиться.
Когда они лежали в темноте, держась за руки, как часто делали, она произнесла:
– Хорошо еще, что Саймон недостаточно взрослый.
И он, радуясь, что ее день закончится на этом утешении, с жаром поддержал:
– Даже близко нет!
– …она – вот именно!
– Глупости, дорогая, у нее просто разболелась голова.
– Ничего подобного. Она в тебя влюблена.
– Ради бога, она же мне как племянница!
– Если ты все это время рисовал ее, то должен был заметить!