Элизабет Говард – Беззаботные годы (страница 76)

Ее чай остыл, а дела еще не закончились. И она начала составлять новый список. В голове теснились все вещи, с дефицитом которых они столкнулись в прошлый раз. Накопительство она считала неприличным, но несколько лишних дюжин стеклянных банок для домашних фруктовых заготовок, рыбий клей для консервирования яиц и соль для красной фасоли, небывалый урожай которой собрали в этом году, – еще не накопительство. Подумав, она прибавила к списку «упаковку иголок для швейной машинки». И хватит на этом. Дом уже наполнился детскими голосами и прочими звуками, в зале накрывали на стол к завтраку, звучал приемник в кабинете Уильяма – сам он, должно быть, уже вернулся с ранней прогулки верхом, наверху плакал Уиллс, снаружи Макалпайн косил траву на теннисном корте. Казалось немыслимым, что они на грани очередной войны. Дюши позвонила и попросила Айлин принести свежего чаю для Уильяма и ее сестер, которые, как она слышала, медленно спускались по задней лестнице, беззлобно препираясь друг с другом – привычка, занудство которой сводило Уильяма с ума. Собрав свои списки, Дюши подошла к окну и с тоской взглянула на свой новый альпинарий, где с легкостью могла бы проработать все утро, если бы не множество других дел. По дорожке мимо альпинария медленно шли Рейчел и Сид; Дюши поборола внезапное желание присоединиться к ним, но они заметили ее в окне и повернули к дому. Рейчел известно, что ее отца не следует вынуждать завтракать наедине с ее тетушками, а Сид такая милая и читает ему Times, чтобы приглушить временами устрашающе шаблонную беседу Долли и Фло. Сид и вправду милая, Дюши доставляло огромное наслаждение музицировать вместе с ней; ее предупредили, что сестра Сид способна отравить своим присутствием атмосферу, но сейчас не время привередничать и выбирать гостей. Судя по походке, Рейчел опять донимала спина: она шла нерешительно, чуть ссутулившись. Перетаскивать койки ей не стоит, но она может помочь с десятком других хлопот, что всегда и делает. Замечательно, что Рейчел дома; но она, конечно, сама не захотела замуж – ее полностью устраивала благотворительность и помощь отцу. Ей предоставлена полная свобода действовать, как она пожелает, не то что Долли и Фло.

Когда Айлин принесла свежезаваренный чай и тосты, Дюши спохватилась, что ее сестры загадочным образом так и не появились, а это значило, что они, скорее всего, перехватили Уильяма у него в кабинете и помешали ему слушать восьмичасовые новости. Она выглянула в окно и окликнула Рейчел, и как раз в этот момент в комнату вошли Долли и Фло. Их продвижению, как всегда, помешали гигантские мешки для рукоделия с кроше и пти-пуаном, а также почти такие же громоздкие потертые сумочки, где у них хранились разнообразные патентованные средства, шарфы, очки, белые платочки, от которых несло лавандовой водой, и квадратные лоскуты выцветшего шифона с завернутыми в них пуховками из лебяжьего пуха с персиковой пудрой, которой Долли пользовалась особенно часто, хотя от них ее лицо, в естественном виде имеющее оттенок слегка заплесневевшей клубники, становилось почти зловеще розовато-лиловым. Они сказали, что слушали новости, но их, в сущности, не было.

– Правда, дорогой Уильям развернул свой приемник не в ту сторону, так что слышно было довольно плохо, – сказала Фло. Она была глуховата, поэтому часто строила теории подобного рода.

– Завтрак в столовой готов? – обратилась Дюши к Айлин.

– Миссис Криппс сейчас подает на стол, мэм.

Прибыли Сид и Рейчел, и Долли сразу же попросила Рейчел разливать чай – это предложение, будь оно сделано в присутствии Уильяма, безмерно разозлило бы его, как знала Дюши: и тем, как оно высказано, и тем, что вообще сделано. Естественно, в отсутствие его жены чай разливала его дочь. На этом Дюши оставила всю компанию, собрала списки и отправилась на поиски миссис Криппс.

Хью собрал первую партию детей, чтобы везти их за противогазами, и хотя Кристофер и Тедди так и не нашлись, с Сибил, Уиллсом, Полли, Саймоном, Невиллом и Лидией свободных мест в машине не осталось. Забирая двух последних из Милл-Фарм, Хью договорился с Эдвардом, что тот привезет вторую партию – Нору, Луизу, Джуди, Анджелу и двух пропавших мальчишек. Вилли вызвалась доставить свою мать, Джессику и мисс Миллимент, а также взять с собой Филлис и Эллен, когда поедет забирать мясо и другую провизию. Услышав это, Эдвард решил, что легко отделался.

Хью терпеливо отвечал на шквал вопросов – если его не опережал пренебрежительным тоном кто-нибудь из малолетних пассажиров.

– А как они пахнут?

– Глупая, ничем они не пахнут – это же просто воздух.

– Тебе-то откуда знать? Дядя Хью, откуда Полли знает?

– Я знаю потому, что папа на войне отравился газом, и я про это читала.

– А противогаз у тебя был, дядя Хью?

– Да.

– Как же ты тогда отравился, если был в противогазе? Значит, от них никакого толку.

– Ну, чтобы газ рассеялся, требуется время. А противогаз иногда приходится снимать – чтобы поесть, и так далее.

– Мы не можем без еды!

– Сможем. Придется выбирать – или мы похудеем, или отравимся газом. Ты бы что выбрал, дядя Хью?

– Какой же ты глупый, Невилл.

– Во-первых, я не глупый. А кто думает, что я глупый, сам еще глупее. Только глупый-преглупый человек…

– Довольно, Невилл, – решительно прервала Сибил, и наступила пауза.

– Так или иначе, вам не придется постоянно носить противогазы, это просто превентивная мера.

– А что такое «превентивная»?

– Это когда надо быть осторожным заранее, на всякий случай, – сразу выпалил Невилл. – Сам я вообще не вижу в этом смысла, – важно добавил он: обвинение в глупости по-прежнему не давало ему покоя.

– Что-то ты притихла, Полл, – заметил ее отец, но поскольку доверительный разговор в присутствии остальных был невозможен, она ответила только:

– Нет, я ничего.

Сидя на заднем сиденье, она переглянулась с таким же молчаливым Саймоном: его тоже что-то тревожило. Однажды, несколько лет назад, она без лишних слов поняла, в чем дело, но с тех пор он так часто жил вне дома и провел в закрытых школах столько времени, что она уже не знала, что и думать, а он молчал.

Лидия и Невилл болтали об отравляющем газе – чем он пахнет, можно ли его увидеть, и отец Полли сказал, что один из газов имеет запах герани.

– Это люизит, – выпалила она прежде, чем сумела сдержаться.

Хью на переднем сиденье вскинул брови и обменялся кратким взглядом с Сибил. Потом сказал:

– Знаешь, Полли, думаю, применение этого газа маловероятно. В прошлый раз оно оказалось экономически невыгодным. Нужны подходящие погодные условия и так далее. И конечно, если у всех нас будут противогазы, тогда он вообще бесполезен.

– А здорово было бы, – оживился Невилл, – если бы немцы спускали с самолетов большие-пребольшие липучки от мух, длиной в четверть мили, и люди прилипали бы к ним, как мухи, и сами освободиться не могли – только махали бы руками и ногами, пока не умрут. По-моему, мысль очень удачная, – добавил он, словно ее придумал кто-то другой.

– Если сейчас же не заткнешься, – свирепо выпалил Саймон, – получишь кулаком по кумполу!

И Невилл, который слабо представлял, где у него кумпол, будто в рот воды набрал. Хью и Сибил на передних сиденьях согласно сделали вид, будто ничего не заметили, но Хью задумался, неужели Саймон боится новой школы, а Сибил – не заразился ли он ветрянкой. Обычно он такой ласковый и послушный ребенок, думала она, держа на руках сладко спящего Уиллса и заранее ужасаясь тому, что его придется будить ради примерки противогаза.

Даже после драки Тедди был настолько зол, что о случившемся вообще думать не мог. Стоило ему попытаться, и как будто кто-то открывал заслонку печи: пламя охватывало его, ему хотелось убить Кристофера, а Саймона он презирал. Он привык быть главным во всех затеях, а Саймон, младше его на два года, всегда оставался его преданным подручным, с радостью соглашающимся на все, что бы ни задумал Тедди. Раньше, когда Кристофер приезжал на лето, с ним что-то было не так, и это означало, что ему нельзя играть в разные игры (в которые он все равно играл неважно), или, как говорила его мать, «слишком усердствовать», что бы это ни значило. И он читал книги, а Тедди и Саймон для виду звали его играть в карты, но чаще целыми днями ездили наперегонки на велосипедах, играли в велосипедное поло, теннис, сквош, ездили на пляж, участвовали в семейных играх, которые до сих пор нравились девочкам, да и самим мальчишкам тоже, хотя они делали вид, будто презирают такие детские развлечения. Но на этот раз Саймон удирал вместе с Кристофером и врал Тедди, уклоняясь от игр с ним, как он теперь понимал, и Саймону даже в голову не пришло позвать Тедди с собой. Тедди всеми силами старался выведать у Саймона, что они задумали, но Саймон, чуть не плача, упорно твердил, что это секрет Кристофера и рассказывать о нем нельзя, и Тедди послал его куда подальше и заявил, что больше с ним не разговаривает. Но чем упорнее Саймон отказывался рассказать ему правду, тем любопытнее ему становилось: если Саймон так скрытничает, это наверняка что-то важное и серьезное. И Тедди решил вернуться в лес пораньше утром и попробовать что-нибудь разведать. Тогда во время встречи он сможет ужесточить условия, уже зная, о чем идет речь. Дождавшись, когда Саймон уснет, он потихоньку выбрался из комнаты, выклянчил у одной из горничных толстые сэндвичи с джемом и устремился в лес.