Элизабет Гаскелл – Дом на вересковой пустоши (страница 3)

– Или вот что я тебе скажу: что, если ты придешь к нам и научишь печь такое замечательное лакомство нашу кухарку? И тогда у нас всегда будет вдоволь имбирных пряников. Да, полагаю, так будет лучше всего. Как думаешь, мама позволит тебе посетить Комбхерст, чтобы мы все смогли познакомиться поближе? Со мной живут замечательные дети: мальчик и девочка, – которые будут очень рады тебя повидать. К тому же ты сможешь покататься на пони и посмотреть на павлина, цесарку и прочую живность. Ну же, мадам, позвольте мне вас уговорить. Занятия в школе начинаются через три недели. Так давайте выберем день.

– Да, мама, пожалуйста! – произнес Эдвард.

– Я не готова наносить визиты, – возразила миссис Браун, но от внимания детей не ускользнула прозвучавшая в ее голосе нерешительность, и у них в душе пробудилась надежда, что мистер Бакстон все же сумеет настоять на своем.

– Поверьте мне, это не так! Именно потому, что не наносите визитов, вы пребываете в подавленном настроении. Небольшая смена обстановки пойдет вам лишь на пользу. К тому же ради благополучия детей вам не стоит жить так уединенно: им нисколько не повредит увидеть мир.

Миссис Браун была очень признательна мистеру Бакстону за то, что он предоставил ей благовидный предлог прислушаться к своему желанию и принять его приглашение. Так что «ради благополучия детей» она согласилась, но при этом вздохнула так, словно ей пришлось принести огромную жертву.

– Что ж, хорошо, – кивнул мистер Бакстон. – А теперь давайте выберем день.

Было решено, что они нанесут ему визит ровно через неделю, и, еще немного поговорив о школе, куда определят Эдварда, пошутив относительно примечательной внешности Мэгги и спросив, не согласится ли она пожить у него, если понадобится горничная, мистер Бакстон откланялся и ушел.

Его визит стал для Браунов настоящим событием, и в тот день они больше не предпринимали попыток вновь взяться за свои привычные дела. Прежде всего в гостиную пригласили Нэнси, чтобы обсудить предстоящий визит. Эдвард все еще пребывал в неуверенности относительно того, нравится ли ему перспектива поступления в школу, поэтому сильно оскорбился на замечание старой служанки, которая не преминула высказаться после того, как она услышала о планах своей госпожи:

– Давно пора! Его там научат знать свое место, о котором он и прочие дома забывают, потому что им во всем потакают.

После этого женщины принялись обсуждать, как его надлежит одеть, а затем завели разговор о предстоящем визите в дом мистера Бакстона, о котором миссис Браун упоминала с неохотой, словно пребывала в нерешительности и испытывала чувство вины от того, что ей снова придется выйти в свет. Однако Нэнси одобрила ее решение, то и дело приговаривая: «Все правильно, так и должно быть, и это хорошо для детей».

– Да, я сделала это ради них, – кивнула миссис Браун.

– А сколько детей у мистера Бакстона? – поинтересовался Эдвард.

– Сын, которого, кажется, зовут Фрэнк, но ты должен называть его «мастер Бакстон».

– А кто же тогда эта маленькая девочка, что всегда сидит вместе с ними в церкви? – спросила Мэгги.

– Это мисс Харви, его племянница и наследница огромного состояния.

– Говорят, он так и не простил ее мать, – заметила служанка.

– Все это пустые разговоры, Нэнси! – возразила миссис Браун, хотя сама и рассказала об этом служанке, но то было до визита мистера Бакстона. – Думаешь, сестра назначила бы его опекуном своей дочери, если бы они были в плохих отношениях?

– Ну… не знаю. По крайней мере в округе болтают так. А еще он ужасно разозлился на мистера Харви без всякой на то причины и даже с ним не разговаривал.

– Он был очень любезен и приветлив, – возразила Мэгги.

– Да я ведь и не спорю: в целом он очень хороший и добрый человек, – но у него есть свои причуды. И уж коль что-то взбредет ему в голову, то он об том не забудет. Ой, да у меня же пироги подгорают, а я тут с вами болтаю!

Нэнси поспешила на кухню, а миссис Браун позвала Мэгги наверх решить, какая одежда потребуется Эдварду. Поднявшись в свою комнату, миссис Браун примерила черное атласное платье, которое считала парадно-выходным с того самого дня, как вышла замуж, и которое вознамерилась надеть в день визита в Комбхерст вместо старого, изрядно изношенного бомбазинового.

– Миссис Бакстон – настоящая леди, – пояснила миссис Браун, – и я должна выглядеть достойно.

– Я не знала о существовании миссис Бакстон, – сказала Мэгги, – и никогда не видела ее в церкви.

– Просто она очень слаба здоровьем и никогда не выходит из дому. Помню, ее служанка как-то говорила, что госпожа даже собственной спальни не покидает.

Семья Бакстон неизменно была предметом всех разговоров между миссис Браун и ее детьми на протяжении всей следующей недели, но по мере приближения знаменательного дня Мэгги испытывала все более сильное желание остаться дома: слишком уж пугал ее предстоящий визит в дом мистера Бакстона. Эдвард же, напротив, осмелел при мысли о новой одежде, заказанной по такому случаю, которую он мог потом носить и в школе. Вспомнив слова местного викария: «Ничто не делает женщину леди так, как платье из черного атласа», – миссис Браун немного приободрилась, но тут же опять впала в уныние, обнаружив, что ее выходное платье износилось на рукавах и потому совершенно не подходит для визита к мистеру Бакстону. И все же ради своих детей она была готова на многое.

По окончании долгого, наполненного разнообразными заботами дня Нэнси села за шитье, вдруг осознав, что из-за всех этих приготовлений никто не вспомнил о Маргарет, и, употребив все свое влияние на хозяйку (которая ее любила, побаивалась и полностью от нее зависела), получила от нее старое платье, распорола, выстирала и отчистила, чтобы затем сшить новое, пусть и немного старомодного фасона. Но при этом оно выглядело таким хорошеньким, что, когда Мэгги его надела, миссис Браун прочитала дочери строгую нотацию о том, что следует бережно относиться к такому красивому платью, совершенно позабыв, что еще недавно считала то, из которого оно было перешито, поношенным и никуда не годным.

Глава 2

Наконец все нарядились и отправились в гости. Нэнси стояла на крыльце и, прикрывая глаза ладонью, смотрела, как мать с детьми поднимается по поросшему вереском склону, ведущему в Комбхерст.

Как бы ей хотелось, чтобы мать хоть иногда брала Мэгги за руку, дабы девочка могла ощутить тепло материнской ладони! Может, так и будет, когда мастер Эдвард уедет в школу.

По дороге миссис Браун объяснила детям некоторые правила хорошего тона и этикета.

– Мэгги, ты должна держать спину очень прямо. И постарайся не горбиться. Если я кашляну, значит, что-то не так. Я буду кашлять всякий раз, когда увижу, что ты что-то делаешь неправильно, и глаз с тебя не спущу. Ты тоже веди себя хорошо, Эдвард. Если мистер Бакстон предложит, можешь выпить пару глотков вина: ведь ты же мальчик, – но, прежде чем выпить, не забудь сказать: «Ваше здоровье, сэр».

– Вообще-то я предпочел бы обойтись без вина, – возразил мальчик.

– Не говори глупости, дорогой. Ты ведь хочешь стать настоящим джентльменом?

Эдвард что-то пробормотал себе под нос, и миссис Браун продолжила:

– И, конечно, даже не думай просить добавки более двух раз. Этикет позволяет есть не больше двух порций, будь то мясо или пудинг. Можно съесть меньше, ни никак не больше.

– О, мама! Как красив шпиль Комбхерста на фоне темного облака! – воскликнула Мэгги, когда впереди показались очертания города.

– Тебе не должно быть никакого дела до шпиля, когда я с тобой разговариваю. Я из сил выбиваюсь, объясняя, как себя следует вести, а ты разглядываешь облака и прочую чепуху. Мне очень за тебя стыдно.

И хотя Мэгги проделала остаток пути молча, миссис Браун сочла себя слишком обиженной, чтобы продолжать лекцию о благопристойном поведении. Мэгги могла бы попросить ее об этом трижды, если б захотела, но мать упорно не обращала на нее внимания.

Они пришли в город довольно рано и, приблизившись к мосту, встретили высокого симпатичного мальчика, державшего под уздцы красивого шетландского пони с дамским седлом. Он подошел к миссис Браун и вежливо произнес:

– Папа подумал, что ваша маленькая дочка устанет, и попросил привести для нее пони моей кузины Эрминии. Он очень спокойный, не беспокойтесь.

Миссис Браун раздосадовали слова мальчика, поскольку она уже решила, что Мэгги впала в немилость. Отказаться от любезного предложения мистера Бакстона она не могла, но зато постаралась приложить все силы к тому, чтобы испортить дочери радость от поездки верхом, бросая на нее недобрые взгляды, а если обращалась к ней, то сурово и холодно, отчего маленькое сердечко Мэгги болезненно сжималось, лишая ее удовольствия. Напрасно Фрэнк Бакстон пытался заставить пони бежать быстрее: девочка ни разу не улыбнулась и выглядела насупленной и печальной.

Маленькая зануда! – решил мальчик, но, будучи хорошо воспитанным, вел себя с новой знакомой любезно и обходительно.

Наконец они добрались до дома мистера Бакстона, располагавшемуся на главной улице, к парадному входу которого вела широкая лестница. По обе стороны от входа фасад украшали широкие окна с каменными наличниками. Это был особняк весьма внушительного вида, и по сравнению с ним соседние коттеджи казались совсем крошечными, хотя, конечно, в подобных сравнениях не было нужды.