Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 56)

– Я уже все вам рассказал, сержант. Мне больше нечего добавить.

– Похоже, это не совсем так. Можно войти?

– Вы знаете, который теперь час?

– Послушайте. Все это достало меня не меньше, чем вас, мистер Карвер, – ответила Барбара Хейверс и оглянулась. На ферме через дорогу во всю глотку орали петухи. – С этим все равно не уснешь, правда?

– Силиконовые затычки для ушей. Мое первое приобретение после того, как я сюда вселился.

– Надеюсь, вторым были благовония, – усмехнулась она. – Итак, повторяю: можно войти? Подозреваю, вы не хотите, чтобы меня видели соседи. У них могут возникнуть кое-какие мысли, и тогда – бац – ваша репутация окажется в сточной канаве.

До сих пор, подумала Барбара, единственным светлым пятном этого утра было то, что она смогла вонзить зубы в печенье «Поп-Тартс» с ароматом лесных ягод. В две штуки, если не мухлевать при подсчете калорий. Хейверс съела два печенья, компенсируя потерянное время, и запила их очень крепким чаем «Пи-джей типс». Хотя завтракать пришлось по дороге в Хакни и большая часть чая пролилась на пол ее «Мини». Тем не менее ее немного подбадривал тот факт, что на нее саму чай не попал.

Мобильный зазвонил как раз в тот момент, когда два печенья выпрыгнули из тостера, наполнив дом запахом тысячи подрумяненных консервантов. Барбара успела завернуть печенье в кухонное полотенце и схватить чай, пока Нката посвящал ее в детали своего утреннего разговора с Рози Бонтемпи и ее матерью. Именно этот разговор, переданный Нкатой, заставил ее искать еще одной встречи с Россом Карвером. Час был ранний, и Барбара решила, что найдет его дома, – и оказалась права. Он не терял времени даром. Количество картонных коробок на балконе уменьшилось наполовину; вне всякого сомнения, остальные переехали в квартиру в Стритэме.

– Поскольку я проснулся и, к сожалению, уже встал, вы можете войти, – сказал Росс и исчез в квартире, словно оставляя ей время на раздумье.

Из одежды на Карвере были только широкие спортивные брюки. Верхняя часть его тела свидетельствовала о занятиях в тренажерном зале. Он прошел в спальню, но Барбара решила, что идти за ним не следует. Она услышала, как открывается, а затем закрывается дверь шкафа, и через минуту Карвер вернулся, переодевшись в синие джинсы и футболку с эмблемой Лондонского марафона. Ноги остались босыми, всклокоченные волосы закрывали уши.

Квартира была маленькой, и кухня располагалась в трех с половиной шагах от гостиной. Карвер подошел к раковине и набрал воды в электрический чайник. Потом достал кружку из буфета и спросил Барбару, не хочет ли она кофе. Она ответила, что предпочитает чай и не отказалась бы, если у него есть. Он ответил, что есть, но только «Йоркшир». Барбара сказала, что от одной чашки у нее вряд ли вырастут волосы на груди, хотя насчет подмышек она не уверена.

Карвер открыл холодильник и достал большой кувшин с молоком. Хейверс успела заметить, что холодильник заполнен полуфабрикатами. Росс взял один из пакетов, вывалил его содержимое на тарелку и сунул ее в микроволновку. Установив нужное время, повернулся к Барбаре.

– Итак? Вы же пришли не просто поболтать? И могу повторить: я уже рассказал вам все, что знаю.

– Возможно, – согласилась Барбара. – Но значит ли это, что вы не знаете о Рози?

Он тут же насторожился.

– А что с Рози? С ней что-то случилось?

– И да, и нет. Зависит от того, что понимать под словом случилось. Она не поделилась с вами радостной новостью?

Микроволновка звякнула, и Карвер достал из нее тарелку. Потом рывком открыл ящик кухонного стола, достал вилку и приступил к еде – стоя, прислонившись ягодицами к столешнице.

– О чем это вы? – спросил он.

– Я о беременности.

– Беременности?

– У Рози будет ребенок. Она утверждает, что от вас. Говорит, что это судьба, что так предначертано небесами, что это знак вашей истинной и вечной любви – и вся прочая чушь. По ее словам, так было записано в Книге Судеб. Вы и она, я имею в виду. А не вы и Тео.

Росс перестал жевать, но тарелку из рук не выпустил.

– Как она могла… Как это случилось?

– Полагаю, обычным манером, если только архангел Гавриил не познакомил ее со Святым Духом, пока она стирала свои трусики. Вы ошеломлены, мистер Карвер? Или я неверно интерпретирую вашу реакцию?

Он повернулся и поставил тарелку в раковину, вероятно потеряв аппетит. Потом опустил пакетик с чаем в чашку и насыпал кофе в кофейный пресс.

– Итак, – продолжила Барбара, наблюдая за ним, – если Рози говорит нам правду и вы с ней кувыркались в постели, может, Тео хотела поговорить с вами именно об этом? Понимаете, Рози ей рассказала. Похоже, именно это было причиной ссоры – я имею в виду между ней и Тео, – которую слышали соседи. Сначала она сказала моему коллеге, что они поссорились из-за того, что Тео редко навещает отца. Но теперь Рози утверждает, что причиной были вы и ее беременность. Говорит, что вы были не нужны Тео. Говорит, что та вышвырнула вас в мусорное ведро, на растерзание собакам, и все такое. Поэтому я обязана вас спросить: с Рози у вас все произошло случайно или это нечто другое? Она ваша новая настоящая любовь или вы изменяли с ней жене?

Карвер снова подошел к холодильнику. В этот раз он взял стеклянную бутылку какого-то сока, гранатового или клюквенного, налил себе в стакан и залпом выпил. Щелкнул электрический чайник, но Росс не обратил на это внимания. Похоже, он совсем забыл о чае и о кофейном прессе.

– Вы всегда так грубы или мой случай особый? – спросил он.

– Почему бы вам честно не рассказать о своих отношениях с сестрой Тео Бонтемпи, мистер Карвер? Я постараюсь быть хорошей девочкой, хотя обещать ничего не могу.

– Отлично. Ладно. Неважно. – Наконец он занялся кофе и чаем. Подвинул к Барбаре кружку и коробку с кубиками сахара. Потом надавил на плунжер пресса. Ей пришлось окликнуть его.

– Тео, – произнес он.

– Что вы имеете в виду?

– Это всегда была Тео. Я хотел только Тео.

– А кончилось тем, что вы спутались с Рози?

– Она знала. Я был честен. Я ей не лгал.

– О чем вы?

– Розальба знала, что для меня существует только Тео. Все знали. Я вам это уже говорил. Мы были вместе с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. Но когда Тео захотела, чтобы я ушел, Розальбе показалось… не знаю… Она хотела стать для меня источником утешения, плечом, на котором можно поплакать, – называйте как хотите. Кем-то вроде доверенного лица. И предложила себя в качестве посредника. Так все и началось.

– Похоже, вы воспользовались не только ее плечом, – заметила Барбара.

– Я за ней не гонялся. Она просто приходила. А когда это началось…

– Это?

– Секс, понятно? Когда это началось… Каждый раз я говорил себе: только теперь, только один раз. Я так ей и говорил, но она приходила снова. Что я мог сделать, черт возьми?

– Первое, что приходит в голову, – не впускать ее. Но вы ведь позволяли ей войти, правда? В эту квартиру? Да?

Карвер посмотрел наверх, словно искал поддержки на небесах – как сделать понятным то, что произошло, и обелить себя. Барбара ждала, что он воскликнет: «А как должен поступать мужчина?»

– Я впускал ее. Она красива. В ней все прекрасно. Она хотела меня и не скрывала этого. И я не мог сопротивляться. Нет, это не оправдание – вы понимаете? – а просто причина. Вот почему это произошло. Я ее не любил. Я ее не люблю. Я сказал ей: «Это не любовь, Розальба. Не думай, что это любовь. Я люблю твою сестру». А она ответила… Господи, она ответила: «Тогда представь, что я Тео. Зови меня Тео». Что я и делал.

Барбара заморгала; ей хотелось хлопнуть себя по щеке, как персонаж какого-то мультфильма, чтобы убедиться, что правильно его поняла.

– Вы говорите, что она играла для вас роль? Вы занимались с ней сексом потому, что она соглашалась притворяться сестрой?

– Я объясняю, как это было и почему. Это давало мне предлог пускать ее к себе в постель, и она знала, что мне для этого – кстати, она сама хотела – нужен предлог. А когда сказала мне, что предохраняется, я ей поверил.

– Ага. Понятно. Похоже, она не предохранялась. Кстати, она сообщила маме радостную новость. Ее мама присутствовала, когда мой коллега беседовал с ней. Он пришел уточнить некоторые детали, сообщенные ему раньше.

– Какие детали?

– Она сказала моему коллеге, что ее родители не хотели удочерять Тео и взяли ее только потому, что это был единственный способ получить ее, Рози. Она сказала моему коллеге, что приют поставил условие: или берите сестру, или не получите младенца.

– Она так сказала? Розальба?

Барбара кивнула.

– Естественно, мать ее поправила. Кроме того, она не знала, что Тео сделали обрезание.

Росс опустил глаза в пол, вздохнул, потом поднял голову и снова посмотрел на нее.

– Тео не хотела, чтобы она знала. Об этом знали несколько человек: ее родители, ее врач и я.

– Она рассказывала об этом для документального фильма. Тео.

Росс отвернулся, налил себе кофе, о котором совсем забыл, в кружку с надписью PIAZZA SAN MARCO и с изображением собора.

– Почему она рассказывала об этом в фильме?

– Режиссер просила девочек рассказать свои истории. О том, как их изуродовали. Так, как она хотела, не получалось. Очевидно, при включенной камере они начинали смущаться – и стыдиться. Тогда ваша жена рассказала о себе. В окончательной версии фильма этого нет – вероятно, режиссер ей обещала, – но когда я пришла к ней расспросить о Тео, она мне показала этот фрагмент. Тео выглядела… – Барбара искала точное слово, чтобы передать свое впечатление о Тео Бонтемпи. – Она выглядела искалеченной. Я имею в виду, не физически, это само собой разумеется. Дело в другом. Как будто часть ее… Сущность? Душу? То есть ее тоже вырезали.