Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 57)

Карвер взял кружку с кофе и вышел из кухни в гостиную. Подошел к балкону, но не переступил порог. Он стоял и смотрел на дорогу и маленькую ферму за ней.

– Почти все время ей удавалось это прятать – то, о чем вы говорили. Именно ее – рану в душе – я считал возможным вылечить.

– Вы имеете в виду психотерапию?

– Да, психотерапию. Но также и физически. Я уже вам говорил: я ее уговаривал, чтобы она обратилась к специалисту. Тео не хотела. Все время повторяла: «Какой смысл?» Отчасти поэтому я продолжал настаивать, а она больше не могла этого терпеть.

Барбара наблюдала за ним, размышляя, что он мог иметь в виду.

– В таком случае мы возвращаемся к обследованию, которое было записано у нее в ежедневнике на двадцать четвертое июля.

Карвер отвернулся от окна.

– Может, она действительно встречалась с кем-то, чтобы обсудить то, что с ней произошло?

– Вы рассказывали, что она вам позвонила и сказала, что хочет поговорить. Может, именно по этой причине?

– Потому что была у хирурга? Но если слово «обследование» означает именно это, почему она ждала столько дней, прежде чем сказать мне? При условии, что хотела поговорить именно об этом.

– Может, она хотела поговорить о Рози, о том, что вы сделали ей ребенка? Или обо всем сразу, а? И сказать: «Я сделала это ради тебя, я сделала это ради нас, а ты все это время трахал мою сестру».

– Я не хотел. Не собирался. Я…

– Ладно. Но почему я должна думать, что Рози вас не захомутала и не заставила делать то, что нужно ей? Какой голос был у Тео по телефону?

– Она мне не звонила. Отправила сообщение.

– Это обычное дело?

– Нет. Что? На что вы намекаете? Я хочу сказать, что сообщение было отправлено с ее телефона. Не хотите ли вы сказать, что кто-то… Телефон был здесь, в спальне. Я его видел.

– Мы не можем его найти.

– А как насчет вышек сотовой связи?

– Это требует времени. Мы занимаемся, но… – Барбара пожала плечами. – Приходится ждать своей очереди.

– А что насчет записи ее звонков?

– Этим мы тоже занимаемся. – Сержант порылась в сумке и достала визитную карточку. – Думаю, вы смотрите телик и знакомы с процедурой. Вы что-то вспоминаете, видите или слышите – поверьте, мне плевать, что это, – и звоните мне. Новости от сестры – я хочу знать. Новости от родителей – я хочу знать. Вы вспомните подробности, которые еще не упоминали, – я хочу знать. Мы поняли друг друга?

Карвер взял у нее визитную карточку и положил в карман.

– Да, – сказал он. – Понял.

Дебора чувствовала себя не в своей тарелке; мысли мешали работать. В данном случае эти мысли были связаны с дискуссией – или спором – с мужем и отцом, за которой последовал ночной звонок от Нариссы Кэмерон.

Дебора подумала, что Нарисса хотела поговорить о своем документальном фильме, но выяснилось, что она звонит совсем по другой причине. Ее подвели родители, сказала Нарисса. Приезжала полиция, которую вызвал сосед. Она вернулась домой из «Дома орхидей», обнаружила на своей двери записку и узнала почерк отца. Шесть слов: Пожалуйста, поднимись наверх. Здесь была полиция. Прочитав записку, она поняла, что ее раскрыли.

– Проклятый котенок, – сказала Нарисса. – Я знала, что это произойдет, как только услышала о котенке.

Понимая, что полиция вряд ли приходила из-за котенка, Дебора вспомнила о том, как шептались Нарисса с Завади, и все части головоломки встали на место.

– Болу Акин была у вас, – сказала она Нариссе.

– Они не должны были знать. По крайней мере, я не хотела им говорить.

– Своим родителям?

– Я не хотела рисковать, иначе меня вышвырнули бы на улицу. Но когда копы ушли, папа спустился в мою квартиру – в подвале – и нашел ее. Он видел новости по телевизору. И мама тоже. Так что они знали, кто это. Отец финансирует мой документальный фильм, и он прямо сказал, что остановит проект, если я с этим не разберусь. Дебора, я жутко не люблю просить, но…

– Здесь она не будет в безопасности, – ответила Дебора. Потом рассказала о привычке своего отца смотреть новости и о его мнении по поводу исчезновения Болуватифы Акин. Объяснила позицию мужа: этим должна заниматься полиция. – Если вы привезете ее сюда, один из них позвонит в местный полицейский участок. Клянусь, Нарисса, мой отец верит Чарльзу Акину от начала и до конца. Мой муж не хочет, чтобы мы были замешаны в деле, где участвует полиция. Надеюсь, вы понимаете, что я не задумываясь взяла бы ее к себе, но я не могу убедить ни одного из них, что ей действительно грозит опасность.

Нарисса тихо выругалась.

– А как насчет той женщины, которой вы звонили? – спросила Дебора.

– Какой женщины? О чем вы?

– Женщины из вашей группы.

– Виктория?

– Может ли она приютить девочку на одну или две ночи?

– Если Завади узнает, что я ее перевезла, то о нашем сотрудничестве можно забыть… Господи Иисусе, ничего этого не случилось бы, если б Завади начала использовать охранные ордера.

– Охранные ордера?

– Только не говорите, что вы о них не знаете, Дебора. Господи… Ладно, проехали. Вы – белая, и у вас этого навалом, так что откуда?

– Чего навалом?

– Челси? Пожалуйста.

– Ладно. Ладно. Я бы извинилась, но мы это уже проехали, да? И все-таки, что такое охранный ордер?

– Оружие против женского обрезания. Родителей берут на заметку, забирают у них паспорта, сообщают им, что их арестуют, будут судить и, скорее всего, отправят в тюрьму, если они сделают обрезание своей дочери или поручат это кому-то другому. За таким ордером может обратиться любой, но Завади их не использует. В противном случае Болу могла бы вернуться домой прямо сейчас.

– Почему она…

– Потому что считает охранные ордера еще одним способом для белых делать вид, что они помогают, никак не улучшая чью-то жизнь. Должно быть, вы заметили, что Завади вообще не верит в «добрые дела» белых людей. А поскольку идея охранных ордеров исходит от белых людей…

– Погодите. Вы хотите сказать, что ни один черный активист не поддерживает охранные ордера?

– Я не это имела в виду. Их поддерживают многие черные. Но Завади считает, что в получении охранного ордера участвуют слишком много людей и все они, как правило, белые. Она считает, что проще и быстрее спрятать потенциальную жертву в семье тех, кто выступает против обрезания.

– Надолго?

– До тех пор, пока социальные работники не создадут такую ситуацию, когда обрезание девочки станет невозможным.

Но именно от этого отказывались Чарльз Акин и его жена: от контакта с социальным работником. Для них это было дело принципа, и, похоже, уступать они не собирались.

Дебора не могла рисковать, забрав Болу к себе домой, чтобы уладить конфликт Нариссы с родителями, и поэтому она решила следующим утром поговорить с Завади насчет Болу, ее родителей, охранных ордеров и всей ситуации. Она узнала домашний адрес Завади у Нариссы и, перед тем как поехать в «Дом орхидей» на очередную фотосессию, ранним утром отправилась в Кеннингтон.

Нужный ей адрес нашелся на Хиллингдон-стрит. Это было громадное здание из серого бетона, на балконах которого сушилось белье – в надежде на спасительный ветерок – и поблескивали на солнце спутниковые антенны. Такие башни можно было встретить в любом районе города. Этот дом стоял среди четырех других, рядом с парком Кеннингтон, в четверти часа ходьбы от крикетного стадиона «Овал».

Дебора выходила из машины, когда мимо нее проехала Завади, направляясь к кварталам высотных домов, расположенных неподалеку. Вероятно, увидев в зеркале заднего вида махнувшую ей Дебору, она затормозила, включила заднюю передачу, подъехала к Деборе и опустила стекло. Но спросить, что здесь делает Дебора, она не успела – та сама попросила поговорить о Болуватифе Акин.

Завади с прищуром посмотрела на нее.

– А что с ней? Пытаетесь выудить из меня информацию…

– Вечером мне позвонила Нарисса. Она хотела привезти девочку ко мне, но мой отец солидарен с отцом Болу, а мой муж… В общем, я не могу им доверять, – объяснила Дебора, а затем передала Завади все, что рассказала ей Нарисса: о родителях, о приезде полиции и о том, что Болу нашли в квартире Нариссы.

Завади выслушала все это с завидным спокойствием. Потом несколько секунд внимательно рассматривала Дебору и сказала:

– Езжайте за мной.

Она заехала на парковку у ближайшей башни. Когда Дебора остановилась рядом с ней, Завади доставала сумку с заднего сиденья.

– Сегодня мне нужно было отвезти ребенка в школу. – Она посмотрела на Дебору. – Вы звонили в квартиру?

– Нет, я только что приехала. Не знала, что у вас есть дети, Завади.

– Нед. Ему двенадцать. Итак, чего вы хотите? Если не можете взять Болу, о чем нам говорить?

– Понимаете, я подумала… может, у вас дома?