Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 54)

– Не разлей вода?

– Да, точно, но я никогда не понимала, что это значит.

– Ничего, насколько мне известно. – Уинстон улыбнулся. – Но я понял, что вы хотели сказать.

– Да, они были очень…

– Maman! – В кухню вихрем влетела Рози. Она скороговоркой что-то сказала матери по-французски, плотнее запахиваясь в желтый халат. – Почему ты мне не сказала?

Соланж, вероятно понимая последствия, стала оправдываться:

– Я не стала тебя будить, потому что детектив хотел поговорить со мной.

– Собирался проинформировать вашу маму, как продвигается расследование, – сказал Нката. – Меня попросили держать вас в курсе. Семью, я имею в виду.

– И как оно продвигается? – Рози прищурилась.

– Ваша мама рассказывала мне, как удочерили вас с Тео. И я пришел к следующему выводу: похоже, ваша интерпретация не совсем верна.

Нката видел, как пульсирует жилка у нее на виске. Он решил, что она пытается понять, в какую сторону дует ветер, насколько он силен и что ей нужно делать, чтобы он не превратился в ураган. Наконец она сказала:

– Неужели? Как странно.

– Должен согласиться, на самом деле странно. Поэтому я недоумеваю, зачем вы сказали мне, что ваших родителей заставили взять Тео, тогда как они хотели взять только вас. Как все это перемешалось у вас в голове?

– Господи, Рози! – воскликнула ее мать. – Как ты могла даже подумать такое? Тео так считала? Она что-то тебе сказала?

– Потом поговорим, – сказала Рози. – Мне нужно собираться на работу.

– Я вас не отпущу, пока мы не поговорим, – преду-предил ее Нката и протянул стопку фотографий. – Вы знаете кого-то из этих людей?

Рози посмотрела на первый снимок, потом на второй, нахмурилась.

– Не понимаю, как здесь вообще можно что-то разобрать.

Она прищурилась, словно от этого изображения могли стать резче. Изучив все снимки, покачала головой и вернула их Нкате.

– Мне очень жаль.

– Ничего страшного. Мы работаем над улучшением их качества, но это требует времени. Потом вы можете взглянуть на них еще раз. – Он отметил, что эта перспектива ее явно не обрадовала. – Мне нужно знать подробности этой штуки с сестрой.

– Что за штуку вы имеете в виду? – спросила она.

– Понимаете, мне кажется, что вы рассказываете о своих отношениях с Тео не так, как следовало бы. Значит, что-то происходит. Особенно в свете той вашей ссоры… – Нката посмотрел на Соланж. – Похоже, отношения Рози с сестрой были не такими, какими она их изображала. Вероятно, Рози рассказывает не все. Значит, что-то происходит. Особенно с учетом того, что их ссору слышали все соседи Тео.

– Ссору? Рози, в чем дело?

– Рози сказала мне, что они поссорились из-за того, что Тео редко навещает отца. Но, поговорив с вами, я сделал вывод, что это тоже неправда.

Соланж попятилась от рабочей поверхности кухонного стола, рядом с которым стояла после прихода Кэти.

– Рози, ты?.. – начала она, а затем, после секундной паузы, продолжила: – Зачем ты лгала полиции, милая?

– Затем, – ответила Рози, – что наш разговор с Тео – это не их дело. Она его вышвырнула, Maman. Он был ей не нужен. Ее интересовала только Африка. Африка. И кем бы ни был для нее Росс, он не имел отношения к Африке и не мог делать вид, что имеет. Это было для нее важно. А для меня – нет. Не было и не будет.

– Как это понимать, Рози?

– Думаю, речь идет о браке ее сестры и о ее разрыве с мужем, – сказал Нката.

– Это правда? – спросила Соланж дочь.

– Она с ним порвала, – сказала Рози. – Он был ей не нужен, и в конечном счете он тоже с этим покончил, покончил с ней. Я бы никогда его не отвергла. Он знал это раньше, знает и теперь. Теперь мы вместе, и она не могла этого вынести. Ей он был не нужен, но и мне она его не хотела отдать. Однако теперь это уже не имеет значения – слишком поздно.

Соланж выдвинула стул из-под кухонного стола и села. Нката остался на месте; он стоял, прислонившись к плите из нержавеющей стали и скрестив руки на груди. Рози стянула свой халат на горле.

– Я первой его полюбила, Maman. Он меня спас. Помнишь? Я тонула в море, а он меня спас. Увидел и бросился в воду. Я тонула, и никто этого не заметил, кроме него. Он сказал: «Не волнуйся, Рози, я тебя держу» – и спас меня. Я поняла, что мы созданы друг для друга. Я знала, с того самого момента.

– Тебе было шесть лет, Рози, – сказала Соланж. – Все бросились в воду, чтобы тебе помочь. Росс добрался до тебя первым. Вот и всё.

– Нет! Это был Росс. Мы были предназначены друг для друга, я и он. А потом между нами встала Тео, хотя она его даже не любила. Она его никогда не любила, а он израсходовал на нее всю свою любовь. Но потом все кончилось, я была с ним, и она не могла этого вынести. Она его никогда не любила, но не хотела, чтобы его любила я. Однако было уже поздно, и она не могла остановить то, что мы хотели, Росс и я. Я могу делать то, чего она не может и никогда не могла, чего она в любом случае не хотела делать.

Нката перевел взгляд с Рози на Соланж, потом снова на Рози.

– Чего не хотела делать Тео? – спросила Соланж.

Девушка посмотрела на Нкату – вероятно оценивая его возможную реакцию на свои слова.

– Я тебе скажу, но мы планировали позже, после всего этого, после того, как Тео… Все так запуталось! Мы собирались сказать тебе. Мы с Россом. Мы с Россом, тебе и papá. Тео не хотела ребенка, ни от Росса, ни от кого-то другого. Но я хотела, и это наконец произошло, и я пошла сказать ей.

– Вы пришли к Тео, чтобы сказать, что у вас с Россом будет ребенок? – спросил Нката.

– Да. Именно за этим. – Рози тряхнула головой – жест, который можно увидеть в телевизионных драмах. Скорее для внешнего эффекта, чем для чего-то другого. – Рано или поздно она все равно узнала бы, что мы с Россом вместе. Мы были вместе несколько месяцев. Он был мне нужен. Я была нужна ему. Я давала ему ребенка, которого он хотел от нее.

Нката увидел, что Соланж закрыла глаза. Она не изменила позы, только подняла правую руку ко лбу.

– Рози, – прошептала она. – Mon dieu[17], милая…

– Что? – взвилась Рози. – Мы с Россом дарим тебе внука, которого ты хотела, и не нужно лгать, что ты не хочешь внуков, потому что я знаю, что это неправда. Родители Росса тоже хотят, и они будут без ума от радости, когда мы им расскажем.

– Что ты ей сказала? – спросила Соланж, убрав руку со лба.

– Maman, она дразнила его надеждой, – ответила Рози. – Вот что она делала. Я хотела это прекратить и так ей и сказала. Зачем ей это? Она его не любила. Он был ей не нужен. Она не хотела от него ребенка.

– Она хотела ребенка! – воскликнула Соланж. – Они пробовали много раз, но ее изуродовали. Ее изуродовали почти тридцать лет назад.

Рози удивленно посмотрела на мать. Потом перевела взгляд на Нкату. Его лицо оставалось бесстрастным.

– Что значит «изуродовали»?

Соланж заплакала. Попыталась что-то сказать, не смогла, вскочила и выбежала из комнаты.

Рози повернулась к Нкате.

– Что она имела в виду?

Он не видел смысла держать ее в неведении.

– Вашу сестру сильно изуродовали еще до вашего рождения. В Нигерии.

– Что значит «сильно изуродовали»?

– Ей сделали обрезание. Называйте как хотите. Варварски. Думаю, они, – он кивком указал на дверь, имея в виду родителей, – не хотели вам говорить. Или она не хотела, чтобы вы знали.

Рози с усилием сглотнула. Губы у нее пересохли.

– Вы лжете, – сказала она. – Полиция всегда так делает. Лжет людям, чтобы они рассказали то, о чем не хотят говорить.

– Вовсе нет, – ответил Нката. – Возможно, в кино, но не в реальной жизни. И в данном случае лгать нет нужды.

– Но Росс ничего не говорил. Он должен был сказать. Должен был мне сказать…

– Может, не хотел впутывать вас в личные дела… Я хочу сказать, в его отношения с вашей сестрой. Может, он знал, что она не хочет вам говорить. И уважал ее желания.

– Он был ей не нужен. Она с ним покончила. – Рози отвела взгляд от лица Нкаты и уставилась в пол. – О… прошу вас…

Смена грязных простыней на кровати Лилибет открыла для Марка Финни ту возможность, которую он ждал. Это всегда была работа для двоих, но в это утро особенно – из-за дурно пахнущих выделений, за ночь пропитавших тело Лилибет и ее постель. Запах был таким тошнотворным, что он не мог дышать через нос. Пит могла, несмотря на вонь. Он не понимал, как это у нее выходит. Хотя она всегда отличалась способностью достойно отвечать на любой вызов.

Несмотря на ранний час, Пит была такой же, как всегда. Спокойная, собранная, в белой футболке, аккуратно заправленной в джинсы. Волосы зачесаны назад и закреплены заколками за ушами. В них уже были видны седые пряди. Она не давала себе труда их красить.