Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 120)
Его слова были встречены молчанием. Все были поражены, но в разной степени.
– Но Тео уже делали реконструкцию, – сказала Соланж. – Зачем еще одна?
– Тео просто сделали разрез, – объяснил Нката. – Но это не реконструкция. Реконструкция означает восстановление до естественного состояния – по крайней мере, насколько это возможно. Хирург осмотрела ее и дала добро. Проблема была в том, что та же хирург делала женское обрезание в другом месте, чтобы оплатить расходы на восстановительную хирургию. Тео выяснила это уже после осмотра. Она добивалась, чтобы хирург прекратила делать женское обрезание, но та не хотела. И, конечно, не хотела отправляться в тюрьму, если Тео сдаст ее полиции.
Соланж прижала пальцы к губам.
– Кто-нибудь знал? – прошептала она.
– Что именно?
– Я… – Она покачала головой. – Не знаю. Она кому-нибудь об этом рассказывала? Об операции, чтобы… что?
– Чтобы хирург сделал ее нормальной женщиной. И возможно, вернул ощущения.
– Что значит «вернул ощущения»? – спросил Чезаре. – Она что, ничего не чувствовала?
Судя по лицу Соланж, она хотела задать тот же вопрос. Рози разглядывала свои туфли, по всей видимости точно зная, что это значит.
– Получать удовольствие. – Нката попытался сформулировать свою мысль иначе. – Похоже, она не знала, что это.
– Секс. – Рози наконец посмотрела на родителей. – Думаю, он имеет в виду, что Тео не могла получать удовольствие от секса с Россом.
– Поэтому они развелись? – спросила Соланж.
– Они не развелись,
– Но… Ты и Росс? Что это было? – спросила Соланж.
– Что значит «ты и Росс»? – удивился Чезаре. – Как это понимать?
Рози посмотрела на мать, и Нката понял, что известие о внуке, которого ему родят Рози и Росс, еще не дошло до Чезаре. Интересно, почему мать с дочерью скрывали это от него? Чтобы он не слишком волновался? Хотели уберечь от сильных эмоций, чтобы не спровоцировать еще один инсульт? Нката видел, что они боялись. И подумал, что не будет ничего объяснять – пусть разбираются сами.
– Нам нужно знать, куда доставить ее тело. Чтобы подготовить… не знаю, что вы планируете. Можете позвонить мне или в морг. – Нката записал оба номера телефона на листке блокнота и протянул Соланж. Та взяла листок и аккуратно сложила его пополам.
– Росс. Что он знает? – спросила она.
– Моя коллега информирует его точно так же, как я информирую вас.
– Я должна ему позвонить, – сказала Рози. – Он очень расстроится.
– После того, как я с вами поговорю, – остановил ее Нката.
– Со мной? Почему?
– Подумайте хорошенько, и, мне кажется, вы найдете ответ на этот вопрос, – ответил он.
Барбара Хейверс позвонила Россу Карверу накануне вечером и поэтому знала, что он уже переехал в свою прежнюю квартиру. По телефону она сообщила ему об аресте и о признании. Все остальное, сказала Барбара, она предпочитает сообщить лично. Оставив свою «Мини» перед похоронным бюро братьев Максвелл, Хейверс перешла на другую сторону улицы и нажала кнопку звонка рядом с фамилией Бонтемпи. У нее мелькнула мысль, что скоро «Бонтемпи», наверное, снова сменится на «Карвер».
– Сержант Хейверс? – спросил Росс через переговорное устройство.
– Собственной персоной, – ответила она, и Карвер впустил ее в дом.
Он уже оделся, чтобы идти на работу, и пил кофе. На предложение кофе из новенькой навороченной кофемашины она отрицательно покачала головой.
– Мне жаль, но это была хирург. Женщина, которая должна была делать ей реконструктивную хирургию.
Карвер опустил чашку, которую уже поднес ко рту, и жестом указал на стол, за которым они сидели в прошлый раз. Барбара заметила, что десятую копию «Стоящего воина» ему еще не вернули. Значит, начинать нужно с этого.
– Мы нашли «Стоящего воина». Того, что принадлежал Тео. Фигурку подарили женщине, одной из пациенток хирурга. Мы увидели ее на фотографии, проверили, и это действительно была она. Что привело нас прямо к хирургу. Теперь скульптура у криминалистов.
– Почему? – спросил он. – Какого черта она ее ударила?
– Тео выяснила, что у хирурга были две клиники, а не одна: в одной та восстанавливала изуродованных женщин, а в другой делала женское обрезание.
– Что?.. Что она делала? Готовила себе будущих пациенток для восстановления?
Барбара покачала головой.
– Вы не возражаете, если я открою… – она махнула в сторону балконной двери.
– Конечно, – сказал Карвер.
Несмотря на ранний час, проникавший в квартиру солнечный свет превратил ее в настоящую сауну. Хейверс вернулась к столу.
– В некоторых странах это называется медикализированным обрезанием. Процедуру проводят в операционной с соблюдением всех современных медицинских стандартов – под общей анестезией и с послеоперационным уходом. В некоторых странах это разрешено законом. У нас – нет. Тео следила за клиникой в Долстоне. И когда увидела достаточно, сообщила местным копам, которые прикрыли это место. Она была там, когда это произошло.
– И увидела хирурга?
– Не совсем. Эту женщину зовут Филиппа Уэзеролл. Она – хирург – не была в клинике, когда туда нагрянули местные копы, и поэтому ее не арестовали. Но она шла туда, и Тео ее заметила. Сложила два и два – и дала хирургу понять, что все знает. Тео раскусила ее – доктора Уэзеролл, – и это означало конец ее врачебной карьеры, чего она не могла позволить. Она несколько раз звонила Тео, пыталась поговорить…
Карвер опустил взгляд в кофейную чашку. Круговыми движениями он взбалтывал напиток в чашке, но пить, похоже, не собирался.
– Почему Тео впустила врача в дом? Она должна была понимать, что это опасно. Она не была дурой.
– Тео ее не впускала, – ответила Барбара. – Мы не сомневаемся, что доктор Уэзеролл проникла в дом вместе с группой людей, входивших в подъезд. После нашего разговора я обойду соседей, покажу ее фотографию. Кто-нибудь ее узнает.
– Но даже в квартиру… Я не понимаю, почему Тео позволила ей войти.
– Наверное, удивилась, увидев ее, но, очевидно, не считала доктора Уэзеролл опасной. По словам хирурга, она пришла поговорить. Но вышла из себя, когда Тео не поддалась на уговоры. В приступе ярости схватила бронзовую фигурку и ударила Тео по голове.
– Тогда почему она не прикончила Тео? Она же врач. Она должна была видеть, что Тео жива.
«А вот это самое трудное», – подумала Барбара. Ей очень не хотелось ему этого рассказывать.
– Вы знали, что ее ударили, – сказал Нката Рози. Они вышли в большой сад перед домом. Спустившись с крыльца, сержант повел ее под раскидистой глицинией по дорожке по краю лужайки. Посредине дорожки стояла старая деревянная скамья, вся в пятнах мха. Нката указал на скамью, и Рози послушно села. Он сел рядом. – Скульптура валялась на полу, а Тео была без сознания; так вы ее и оставили.
Рози посмотрела ему в глаза, но ничего не ответила.
– Чего я не могу понять, так это причины, по которой вы не позвонили в «три девятки».
– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказала Рози.
Нката достал копию кадра из записи камеры видеонаблюдения, на котором она выходила из дома Тео.
– Думаю, вы знаете, в какой день это было снято.
Она взяла снимок и внимательно изучила его.
– Вообще-то нет. Может, просветите?
– В тот вечер, когда Тео ударили по голове, вот когда. Сержант Хейверс – вы уже с ней знакомы – обойдет с этим снимком квартиры в Стритэме. Хотя это уже формальность. Вы были там и видели ее лежащей на полу.
– Если даже она была без сознания, как вы это докажете?
– Это было бы непросто, – согласился Нката. – Но так получилось, что Тео была в квартире не одна. Женщина, ударившая ее скульптурой по голове, не успела уйти.
– Я вам не верю. Вы пытаетесь…
– Она слышала, как вы постучали, Рози. Слышала, как открылась дверь, как вы вошли. Но к тому моменту она уже спряталась в спальне. Она слышала, как вы подошли к Тео и окликнули ее. Пару раз. Но не слышала, чтобы вы звонили в службу спасения. И не слышала, что вы пытаетесь как-то помочь сестре. А потом услышала, как вы уходите. И вскоре последовала за вами, поскольку боялась, что придет кто-то еще.
– Даже если я это сделала, даже если оставила там Тео, это не преступление.
– Не прийти на помощь? Да, вы правы. Это не преступление. Но, мне кажется, не каждый человек способен оставить кого-то – тем более сестру – в беспомощном состоянии. Это заставляет меня думать, что вы… Не знаю… Боялись? У меня есть кое-какие догадки, и они так и останутся догадками, если вы мне не расскажете.
Рози отвела взгляд. Потом махнула рукой, приветствуя кого-то из соседей по Нью-Энд-сквер.
– Она собиралась его вернуть. Можете представить, что я чувствовала?