Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 114)

– Не совсем так, шеф, – возразила Барбара. – Она борется против метода, которым это делается, а не против самого факта. Думаю, она рассуждает так: если родители хотят сделать дочери обрезание, она, по крайней мере, избавит их от некомпетентного мясника. Именно поэтому она ни за что не поручила бы операции Мёрси Харт. Но все должно было выглядеть так, словно их делает Мёрси. Поэтому доктор Уэзеролл появлялась в клинике только после сообщения о назначенной процедуре. Так все происходило, доктор Уэзеролл?

– Без комментариев, без комментариев. – Ее голос с каждой секундой звучал все тише, бравада исчезла.

– Теперь становится понятна роль Мёрси, – задумчиво произнес Линли. – Она должна была знать, что происходит, и должна была знать, что это незаконно.

– Ей нужны деньги, шеф. Куча детей, ни мужа, ни бойфренда, жизнь дорогая, и все такое…

– Она пошла на огромный риск. Только ради денег?

– Может, она считала это правильным, сэр? Не само обрезание, а использование медикализированного обрезания для поддержки того, что доктор Уэзеролл пытается сделать для искалеченных женщин?

Доктор Уэзеролл молчала. Но в ее глазах блеснули слезы. Вивьен Янг что-то прошептала ей на ухо. Хирург на мгновение задумалась, потом кивнула.

– Нам хотелось бы поговорить наедине, детектив, – сказала адвокат.

Выключив диктофон, Линли вышел в коридор. За ним Хейверс.

– Мне нужно выкурить сигарету, или я за себя не ручаюсь, – произнесла Барбара и пошла ко входу в полицейский участок.

Томас проверил свой телефон и увидел два новых сообщения. Одно – от Доротеи Гарриман, из трех слов: «Это Китайская пристань». Вторым было голосовое сообщение от Дейдры: «Возвращаюсь сегодня вечером, Томми. Ужасно скучала. Позвонишь?» Он тут же позвонил, но телефон Дейдры был включен в режиме автоответчика. Его сообщение было кратким. Они заканчивают расследование, и он очень рад, что она снова будет в городе. Но не стал выражать надежду, что она решила все проблемы с братом и сестрой. Подумал, что она сама ему расскажет, когда они наконец увидятся.

После сигареты от Хейверс пахло как от потухшего костра, но, с другой стороны, она явно успокоилась. Они провели в коридоре еще четверть часа. Наконец Вивьен Янг открыла дверь.

– Мы готовы, – объявила она.

Они заняли свои места, и Линли снова напомнил доктору Уэзеролл о ее правах. Она кивнула, посмотрела на Вивьен Янг, судорожно вдохнула и сказала:

– Я хочу объяснить, что произошло.

Сначала Уинстон Нката отвез Дебору к ее машине, которую она оставила на стоянке недалеко от Вестминстерского дворца. Он не рассказывал подробности, почему так важна десятая копия «Стоящего воина», которая была у Лейло, а Дебора не спрашивала. Но она недаром была замужем за экспертом в области криминалистики.

– Полагаю, это завершающий штрих, – сказала Дебора, когда Нката достал из багажника пакет для вещдоков, чтобы положить туда скульптуру из квартиры в Дептфорде.

– Надеемся, – ответил он, и на этом разговор завершился.

Расставшись с Деборой, сержант отвез «Стоящего воина» в криминалистическую лабораторию, с которой они работали с самого начала расследования, и, использовав все свое очарование, убедил сотрудников, чтобы они поставили эту работу в самое начало очереди. Ему ответили, что «ничего не гарантируют», но тон, которым это было сказано, вселил в него надежду.

Когда он возвращался к машине, зазвонил мобильный. Номер был незнакомым, но сержант ответил.

– Это Уинстон Нката? – спросил женский голос. Нката подтвердил, и тогда женщина представилась как Завади. – Тани Банколе сказал мне, что паспорта у вас. Мы получили срочный охранный ордер, и мне нужно забрать у вас паспорта. Они будут в полицейском участке в Сток-Ньюингтоне. Вместе с охранным ордером.

– У меня они в безопасности, – сказал Нката.

– Не сомневаюсь, но они должны храниться вместе с ордером – на тот случай, если ордер будет отозван. Тогда паспорта нужно будет вернуть семье.

Уинстон ответил, что документы у него дома, но он может их взять – это недалеко. И привезти в Сток-Ньюингтон, если так нужно. Женщина сказала, что заберет их и что уже выезжает.

Нката поехал в квартиру родителей. Дома никого не было – и не могло быть в такое время дня. Отец за рулем автобуса одиннадцатого маршрута, а мать в кафе – вероятно, вместе с Таби и Монифой убирает после ланча.

Паспорта он оставил в нагрудном кармане пиджака, который надевал вчера. В спальне в изножье кровати, на которой спала Монифа, лежали две аккуратно сложенные стопки чистого белья: простыни и полотенца. Пиджак висел в платяном шкафу. Нката снял пиджак с вешалки и сунул руку в нагрудный карман. Но вытащил только один паспорт вместо четырех. Паспорт Тани. Обыскав все остальные карманы пиджака, он вернулся к шкафу и посмотрел на пол, хотя и не понимал, каким образом паспорта могли выпасть из кармана. Конечно, он мог вытащить три паспорта, когда вешал пиджак в шкаф, но непонятно, зачем это было делать. Тем не менее сержант на всякий случай внимательно проверил пол.

Паспортов не было. Нката опустил голову и стал вспоминать. Он точно знал, что ему отдали все четыре. Дебора Сент-Джеймс протерла каждый из них после того, как извлекла из-под кошачьего лотка, отдала ему, и он положил их во внутренний карман пиджака. Уинстон не сомневался, что это надежное место. Абео Банколе забрала полиция, так что он никак не мог догадаться, что паспорта у Нкаты – имени которого он не знал, – не говоря уже о том, чтобы узнать его адрес, проникнуть в квартиру и забрать паспорта, не оставив никаких следов. Но даже в этом случае пропасть должны были два паспорта: его и Симисолы.

Боковым зрением Нката видел сложенные простыни и полотенца, и теперь они виделись ему совсем в другом свете. Поначалу он подумал, что мать оставила их для Монифы, но теперь понял, что все могло быть наоборот. Нката подошел к изголовью кровати, откинул тонкое летнее покрывало и увидел, что постельного белья нет. Дотронувшись до полотенца, он почувствовал, что оно слегка влажное – им пользовались. Потом внимательно рассмотрел простыни и увидел, что они тоже несвежие.

Выудив из кармана телефон, он набрал знакомый номер. Ответила Табби, и он попросил позвать маму.

– Бриллиант, милый, у тебя все в порядке? – спросила она.

– Монифа с тобой, мама? – спросил он, с трудом шевеля пересохшими губами.

– Она поехала за Симисолой, милый, – ответила Элис. – Ей позвонили. Сообщили, что этого Абео – кажется, так зовут ее мужа? – отпустили из полиции. Она так боялась, что он сразу отправится в Челси, что я вызвала для нее такси. Чтобы забрать оттуда Симисолу. Она собиралась сразу вернуться. Погоди, милый, я узнаю у Табби…

Нката слышал, как мама спрашивает Табби, помнит ли она, когда Монифа ушла из кафе. Табби понятия не имела. Они были очень заняты ланчем. Уинстон знал, что у них творится в обеденное время: кафе до отказа набито посетителями, а очередь к окошку, где выдают еду навынос, тянется на тротуаре вдоль двух соседних магазинов.

– Прошло уже несколько часов, Бриллиант… О боже! Теперь я думаю, что Абео добрался до Челси раньше ее… Что, Табби?

Нката почувствовал, как на лбу у него выступают капельки пота. Табби что-то сказала, но он не разобрал.

– Табби думает, что ей позвонили около половины первого, – сообщила ему Элис. Потом умолкла, вероятно смотрела на часы. – Господи… Она должна была уже вернуться. Я тебя подвела. Если муж добрался до нее, я себя никогда не прощу. Я так, так…

– Всё в порядке, мама, – сказал Нката. – Думаю, он до нее не добрался.

На этом разговор закончился. Уинстон ничуть в этом не сомневался, но на всякий случай позвонил в полицейский участок Белгравии. Да, ответили ему, Абео Банколе все еще в камере. Если ему не предъявят обвинение, то отпустят по истечении двадцати четырех часов – дольше они не имеют права его задерживать.

Потом Нката позвонил в дом Сент-Джеймсов, стараясь говорить как можно спокойнее. От Джозефа Коттера он узнал, что Монифа приезжала за Симисолой. Потом попросил передать трубку Тани, и тот рассказал ему подробности, совпадавшие с тем, что он узнал от матери. Монифа приехала сюда и сообщила об освобождении Абео. Тани знал, что отец ни за что не откажется от своих планов, и поэтому проводил Монифу и Симисолу к машине, на тот случай, если Абео снова появится здесь. Но тот не вернулся на Чейн-роу – по крайней мере, так ему показалось.

Нката спросил, знает ли Тани, куда Монифа собиралась увезти Симисолу.

– В Брикстон, так она сказала. Потому что отец ее там никогда не найдет.

– А если не в Брикстон?

– Этого не может быть. Так она нам сказала, мне и мистеру Коттеру. – Голос его изменился. Он понял: похоже, что-то случилось. И, возможно, серьезное. – Что… Он до нее добрался?

– Я это проверю, – сказал Нката.

– Но она действительно поехала в Брикстон, как собиралась?

– Я и это проверю, Тани. Ты остаешься с мистером Коттером, хорошо? Миссис Сент-Джеймс вернулась?

– Да.

– А мистер Сент-Джеймс?

– Нет, но…

– Ладно. – Нката не дал ему договорить. – Вы все остаетесь в Челси. Мне нужно кое-куда позвонить. Как только узнаю, где твоя мама, сразу с вами свяжусь. У тебя есть предположения, куда еще она могла поехать?

– У нас есть родственники в Пекхэме.