Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 113)

Доктор Уэзеролл ответила не сразу. Она снова посмотрела на фотографию и нерешительно произнесла:

– Возможно.

– Вы подарили ей скульптуру, так?

– Да. Но эта фотография…

– Изображение немного размытое, да? Думаю, нам поможет вот это. – Хейверс извлекла из своего блокнота сложенный лист бумаги. Края у него уже загнулись, но сержант развернула лист, тщательно разгладила и положила на стол рядом с портретом Тани Банколе. Это было изображение «Стоящего воина», которое Росс Карвер скачал из интернета. – Так лучше?

Линли наблюдал за доктором Уэзеролл. Она явно обдумывала ответ. Выбор у нее был непростой. Можно все отрицать, но ее слова легко проверить, а признание может стать источником множества проблем. И суть этих проблем ей неизвестна. Так что придется полагаться на интуицию.

Она сделал выбор.

– Да. – Указала на распечатку из интернета. – Очень похожа на статуэтку, которую я ей подарила.

– Благодарю вас, – сказал Линли и повернулся к Хейверс. – Будьте добры, сержант…

Хейверс произнесла стандартное предупреждение, которое зачитывают задержанному. Доктор Уэзеролл – Линли это видел – сразу поняла, что ошиблась с выбором.

– Что происходит? – спросила она.

– Вас предупредили, что все, что вы скажете, может быть использовано против вас, – напомнил Линли. – Позвольте мне еще раз спросить: вам нужен адвокат?

– Зачем мне адвокат? Я ничего не сделала. Это абсурд. В чем состоит мое преступление?

– Вы по-прежнему отказываетесь от адвоката?

– Да. Я понятия не имею, что делаю тут, и мне начинает казаться, что вы тоже.

Линли приподнял пальцы, соглашаясь, что ее предположение не лишено смысла.

– Где вы взяли скульптуру, которую подарили Лейло?

– Не помню. Я покупаю подарки для пациенток, когда вижу что-то подходящее. Это может быть все, что угодно. И где угодно. На уличном рынке, в магазине секонд-хенда, на гаражной распродаже, в благотворительном магазине…

– И в квартире Тео Бонтемпи? – спросил Линли.

– Что?

– У Тео Бонтемпи была коллекция африканских скульптур, – объяснил Линли.

– Вы намекаете… на что? Что я украла ее у Тео, чтобы подарить Лейло? Я понятия не имею, где жила Тео Бонтемпи.

– А вот это неправда, – заметила Хейверс. – В ее карте есть вся информация.

– Не думаю, что это имеет значение, сержант. Я не запоминаю медицинские карты своих пациентов. И если б я действительно пришла к ней – чего я, естественно, не делала, – зачем мне брать ее скульптуру?

– После того как этой скульптурой вы ударили ее по голове, выбора у вас не было.

Доктор Уэзеролл пристально посмотрела на Хейверс. Потом перевела взгляд на Линли.

– Это полное безумие.

– Труднее было понять зачем, – сказал Томас. – Но мы выяснили как. Вы сами нам подсказали. Машины у вас нет, и сюда, на Собачий остров, вы прибываете на моторной лодке. Это объясняет, как вам удалось добраться до квартиры Тео Бонтемпи так, что вашу машину не зарегистрировали камеры видеонаблюдения на Стритэм-Хай-роуд. От Собачьего острова вы на лодке подошли к пирсу или причалу, ближайшему к Стритэму. Потом на такси доехали до Стритэм-Хай-роуд. Вернулись к причалу на такси, снова сели в лодку и по реке доплыли до Ил-Пай-Айленд. Мы обязательно найдем соответствующие записи камер видеонаблюдения. То же самое относится к такси.

– Все это сказки, – сказала доктор Уэзеролл. – Теперь мне нужен адвокат.

– У вас есть свой или подойдет дежурный?

Она согласилась на дежурного. Договориться удалось быстро, но ждать приезда дежурного адвоката пришлось сорок минут. Это была молодая китаянка. Свою молодость она пыталась замаскировать серым брючным костюмом в полоску, строгой белой блузкой, накрахмаленной до такой степени, что ее можно было поставить в угол, и очень большими очками в черной оправе. В другой одежде и без очков ее было бы легко принять за подростка. «Вивьен Янг», – представилась она и сказала, что ей нужно переговорить с клиентом наедине, прежде чем возобновится допрос.

Линли продиктовал ей номер своего мобильного, и они с Хейверс направились в кафе «Пилерс». Едва сели за один из столиков, как у Томаса зазвонил телефон.

– Быстро, черт возьми, – буркнул он, но потом увидел, что звонит Уинстон.

У него в руках бронзовая скульптура, должным образом помещенная в пакет для вещдоков. Та самая, которую они искали. Он везет ее криминалистам, рассчитывая, что те займутся ею в первую очередь. Но особых надежд он не питает. Выглядит она довольно чистой.

– На ней могут остаться следы ДНК – Тео или доктора Уэзеролл, – сказал Линли. – С этой скульптурой связаны и другие факты, которые будет невозможно опровергнуть. «Стоящий воин» у нас, и к человеку, который воспользовался им как дубинкой, ведут разные пути.

Через двадцать минут после разговора с Нкатой Линли получил сообщение от Вивьен Янг. Они вернулись в комнату для допросов, где Томас снова включил диктофон и еще раз напомнил доктору Уэзеролл о ее правах.

– Как вы сами признали, скульптура на фотографии, сделанной в доме вашей пациентки Лейло, – та самая, которую вы ей подарили.

– Я сказала, что скульптура на фотографии очень похожа на ту, детектив Линли. Знать наверняка я не могу.

– Вы предполагаете, что у нее есть еще одна такая же? Или что она купила вторую, чтобы составить пару?

– Я ничего не предполагаю. Просто говорю, что скульптура на фотографии очень похожа на ту, что я ей дала. Вы сами можете видеть, что средний план на снимке немного размыт. А фон – просто тени.

– Мм… Да. Именно поэтому я отправил своего сержанта, чтобы тот лично взглянул на нее. Он подтвердил, что это «Стоящий воин». И еще подтвердил, что именно эта скульптура принадлежала Тео Бонтемпи.

– Это абсурд. У него не может быть никаких доказательств, и вы это знаете.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – сказал Линли. – Статуэтка уже едет к криминалистам, но результат мы узнаем лишь через несколько дней. Или даже недель, в зависимости от того, насколько загружена лаборатория. Однако есть еще один способ связать скульптуру с квартирой Тео Бонтемпи. Это подарок ее бывшего мужа, и когда он вернулся в квартиру, то обнаружил исчезновение статуэтки.

– Мы оба знаем, что она могла сама избавиться от статуэтки. Например, подарить кому-нибудь. Или выбросить. Можно найти десятки объяснений, детектив. И даже если статуэтка действительно пропала, вы не можете утверждать, что предмет, пропавший из квартиры этой женщины, каким-то образом оказался у одной из моих пациенток.

– Тем не менее оказался. – Хейверс постучала карандашом по блокноту, и в ее тоне проступило раздражение. – Он совершил путешествие из Стритэма в Дептфорд, причем почти все это время был у вас.

– Я не понимаю, как…

– Номер десять, – сказал Линли.

– Что?

– «Стоящий воин» – это ограниченная партия из пятнадцати бронзовых скульптур, доктор Уэзеролл. Росс Карвер – муж Тео Бонтемпи – купил копию номер десять из двенадцати, проданных галереей в Пекхэме. Скульптор ставила номер рядом со своей подписью. Надписи наносились на дно скульптуры, так что если специально не смотреть, о них можно не знать.

Хирург ничего на ответила. Вивьен Янг сцепила руки на столе. Из коридора доносились голоса. Из вентиляционного отверстия на стене внезапно подул холодный воздух.

– Мёрси Харт пока хранит молчание, но, полагаю, это ненадолго, независимо от того, сколько вы ей платите, – как мне кажется, довольно много. Когда мы поедем в тюрьму Бронзфилд, чтобы еще раз поговорить с ней…

При упоминании тюрьмы доктор Уэзеролл прищурилась, но не сказала ни слова.

– …велика вероятность того, что она расскажет о вашей связи с клиникой на Кингсленд-Хай-стрит. После того, как мы сообщим ей, что вы арестованы.

– Без комментариев, – сказала доктор Уэзеролл.

– В ваших комментариях пока нет необходимости, – сказала Хейверс. – Кроме десятой копии «Стоящего воина» – которая сильно осложнит ваше положение – и решения Мёрси Харт прервать молчание, что обязательно произойдет, когда она узнает о вашем аресте и предъявлении обвинений, у нас есть ваши телефонные звонки Тео Бонтемпи после того, как та столкнулась с вами в день прихода полиции в клинику. Первый из этих звонков был сделан в тот же вечер. А все остальные ведут прямо к той ночи, когда на нее напали.

– Позвонив Тео, вы пытались убедить ее не сдавать вас.

– Сдавать? За что? За то, что помогала искалеченным женщинам? Разве это незаконно, детектив?

– Поначалу мы думали, что Мёрси Харт под именем Эстер Ланж делает обрезание маленьким девочкам. Но это не так, правда? Операции делали вы, и вы шли туда – в клинику, – когда вас увидела Тео Бонтемпи, одетая в африканскую одежду. Думаю, она была шокирована и пыталась понять, что вы делаете в этом районе. Но ей не потребовалось много времени, чтобы прийти к единственно возможному выводу. Именно вы делали медикализированное обрезание.

– Без комментариев. Без комментариев, – сказала доктор Уэзеролл. Потом повернулась к Вивьен Янг. – Я обязана сидеть тут и выслушивать все это?

Адвокат сказала то, что Линли и Хейверс и так знали: как долго они могут удерживать ее без предъявления обвинений. И это время хирург, скорее всего, предпочла бы провести не в их обществе.

– Не все женщины, которых вы оперируете, могут заплатить за реконструктивную хирургию, правда? И эти операции не оплачиваются Национальной системой здравоохранения. Вам требуется надежный источник дохода, чтобы содержать свой медицинский центр на Собачьем острове и платить Мёрси Харт приличные, как я полагаю, деньги. Вполне возможно, вы получаете пожертвования от организаций, борющихся с женским обрезанием, и от отдельных людей, – но главным источником дохода для вас служит клиника женского здоровья в Хакни. Чего я не понимаю – и, готов поспорить, сержант Хейверс тоже, – так это почему вы выбрали медикализированное обрезание как средство обеспечения своей работы. Это не только незаконно – именно против него вы боретесь.