Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 109)

Двадцать минут ожидания тянулись очень долго. Наконец ворота открылись, и из них вышел молодой человек.

– Доктор Уэзеролл еще на реке? – спросила его Барбара.

– Филиппа?

– Нам нужно с ней поговорить, – сказал Линли.

– Она разбирается с лодкой. Когда закончит…

Линли показал ему удостоверение.

– Мы не можем ждать.

Глаза молодого человека широко раскрылись. Он придержал ворота, впуская их.

– Надеюсь, ничего серьезного, – сказал он, и ворота за ними захлопнулись.

Доктор Уэзеролл меняла кормовое весло своей лодки. Она была в черном: неопреновый комбинезон со светоотражающими полосками вдоль швов. Линли окликнул ее, и женщина резко обернулась.

– Боже, как вы меня напугали, – сказала она вместо приветствия. Потом повернулась к Хейверс. – Еще один разговор? Боюсь, мне больше нечего вам рассказать.

– Не мне, – ответила Барбара. – Это мой шеф, старший суперинтендант Линли.

Доктор Уэзеролл перевела взгляд с Хейверс на Линли, потом снова на Хейверс.

– Почему в такое время?

– Кто рано встает… – Барбара пожала плечами. – Да и вы сами ранняя пташка.

– Да. Но я не пристаю к людям с разговорами в такую рань.

– Нам нужно задать вам несколько вопросов, – сказал Линли.

– И нам кажется, что вам будет удобнее отвечать на них дома, а не в клинике, – прибавила Барбара.

Доктор Уэзеролл надела кормовое весло на металлический стержень рядом с остальными. Оно легло в свободный держатель.

– Я могу уделить вам лишь несколько минут, – довольно бесцеремонно заявила она и посмотрела на часы. – В половине девятого у меня пациент.

– А нам больше и не нужно, – примирительно сказала Барбара. – Вы тут закончили или вам помочь?

– Закончила. Но перед работой мне нужно принять душ. Если вы рассчитываете больше чем на пять или десять минут, нашу встречу следует перенести.

– Десяти минут достаточно, – успокоил ее Линли и протянул руку, указывая на ворота. – Если позволите.

Доктор Уэзеролл подчинилась, хотя Барбаре показалось, что она с удовольствием ответила бы «не позволю». Они молча проделали путь по дорожке к ее дому. Перед пустой миской уже сидел кот в ожидании завтрака; вторая миска была наполнена водой.

– Похоже, вас ждали, – заметила Барбара.

– О да. Он умеет подлизываться, этот кот. – Доктор Уэзеролл впустила их в дом и зажгла свет. Потом протянула Барбаре пакет сухого кошачьего корма. – Насыпьте ему немного, и мы перейдем к цели вашего визита. Я выпью кофе. А вы?..

Линли отказался, а Хейверс заявила, что кофе ей не помешает. Хозяйка занялась электрическим чайником и кофейным прессом. Барбара насыпала еду в кошачью миску на крыльце и вернулась в дом. Томас рассматривал рамки с фотографиями, выстроившиеся на полке под плоским телевизором. Фотографии были старыми, заметила Барбара, когда присоединилась к нему, и, вероятно, из детства доктора Уэзеролл. Семейные фотографии в разных красивых местах в разное время года. Из десятка снимков Филиппа Уэзеролл была только на одном, в подростковом возрасте. Худая как скелет, с выступающими скулами и такими запавшими глазами, словно их нарисовали маркером. «Анорексия», – подумала Барбара. Судя по фото, ей повезло, что она выжила.

– Это отняло у меня десять лет жизни. – Доктор Уэзеролл все еще возилась на кухне, но дом был такой маленький, что она видела, чем они заняты. – Поэтому моя мама умерла молодой.

– Как это? – спросила Барбара. Линли поставил фотографию на место.

– Рак яичников. Она не обращала внимания на симптомы, потому что занималась мной. Я десять лет не вылезала из больниц, и, думаю, она винила в этом себя. Беспричинно, но она этого не понимала. – Уэзеролл помолчала, потом прочистила горло. – Я поняла, что матери склонны винить себя без всяких на то причин.

– Мой опыт подсказывает мне то же самое, – сказал Томас. Доктор внимательно посмотрела на него, словно оценивала его искренность.

Щелкнул чайник. Доктор Уэзеролл заварила кофе, спросила Барбару, нужны ли ей молоко и сахар, и вышла в гостиную. Потом протянула сержанту кружку и, не выпуская свою из рук, указала на фотографию двух мужчин в костюмах – вероятно, лет на десять старше ее, – которые обнимали друг друга.

– Мой брат и его партнер, – объяснила она. – Теперь муж. А это, – указала кружкой на снимок солдата в берете, – их старший сын Элек.

– Необычное имя, – заметил Линли.

– Греческое, как у одного из его отцов. Означает «защитник человечества». Очень подходящее имя. Он погиб в Афганистане.

– Мне очень жаль, – сказал Линли.

– Да… Пожалуйста, садитесь. В ногах правды нет, так?

Она опустилась в кресло, явно современное: две подушки, тонкие подлокотники, хромированные ножки. Линли и Барбара устроились на диване, почти полностью заваленном яркими декоративными подушками. Барбара достала блокнот и карандаш. Хозяйка заметила это, но никак не отреагировала.

– Нам бы хотелось знать о ваших взаимоотношениях с клиникой женского здоровья на Кингсленд-Хай-стрит.

– Клиника женского здоровья в Хакни? Она закрылась, – ответила хирург. – Так что в данный момент у меня нет с ней никаких отношений.

– Но были?

– Да, конечно. Я работала там в качестве волонтера, когда у меня было свободное время.

– Хирургом?

– Нет. Вероятно, ваш сержант уже вам докладывала, что я оперирую в клинике на Собачьем острове. На Кингсленд-Хай-стрит я провожу осмотр, обычно скрининг рака: грудь, матка, яичники. Кроме того, даю консультации по вопросам планирования семьи, гигиены беременности, послеродовых осложнений и тому подобного. А в чем дело?

– Разве женщины не могут получить те же услуги у домашнего врача? – спросила Барбара. – Или у акушерки?

– Конечно, могут. Но некоторые женщины находятся в стране нелегально. У других – и таких очень много – семейный врач мужчина, а они не хотят, чтобы их осматривали мужчины. Это вызывает множество проблем, и я пытаюсь по возможности устранить некоторые из них.

– Но все это, похоже, не относится к Тео Бонтемпи, – сказал Линли.

Доктор Уэзеролл нахмурилась.

– Простите? Какое отношение Тео Бонтемпи имеет к моей волонтерской работе в клинике?

– Именно она навела полицию на клинику. Только… Думаю, вы это знаете. Мы оба думаем, что вы знаете.

Доктор Уэзеролл внимательно посмотрела на Барбару, потом на Линли.

– Откуда, черт возьми, я могу это знать? Она пришла ко мне на Собачий остров, но…

– Вы столкнулись с ней на Кингсленд-Хай-стрит в тот день, когда в клинику пришла полиция, а если точнее, то через полчаса после ее прихода. Кстати, это зафиксировано камерой наружного наблюдения. Вы разговаривали?

– Поэтому вы пришли ко мне в такую рань? Потому что я разговаривала с ней на Кингсленд-Хай-стрит? Но почему, черт возьми, я не должна была с ней разговаривать? Мы знакомы. Она приходила ко мне по поводу восстановительной хирургии. Я рассказывала вам об этом, сержант Хейверс.

– Это одно из возможных объяснений того, что записала камера, – сказал Линли. – Двое знакомых случайно встречаются в том районе города, который не имеет никакого отношения к месту, где они познакомились.

– А есть и другое? – спросила хирург. – Как вы сказали, нашу встречу записала камера, и я полагаю, что там видно, как я удивлена тем, что встретила ее. Кстати, поначалу я ее не узнала. На ней был национальный костюм, но во время нашей встречи на Собачьем острове ее одежда была… как это лучше сказать? Обычной? Британской? Западной? Она внезапно появилась передо мной одетая как африканка и окликнула по имени, так что я не сразу сообразила, кто это.

– Она спросила, что вы там делаете?

– Не помню. Наверное. Это было бы логично, правда?

– А вы? – поинтересовался Линли. – Вы ее спросили?

– Я не запомнила ее домашний адрес. Насколько я знаю, она жила в этом районе и в свободное от работы время носила национальную одежду. – Доктор Уэзеролл встала, но Барбара и Томас не сдвинулись с места. – Послушайте. Если у вас всё, то на Собачьем острове меня ждут пациенты, а добираться туда довольно долго.

– Далековато отсюда, – согласился Линли. – Может, удобнее было бы разместить клинику в Твикенхэме?

– Я пользуюсь моторной лодкой. Машины у меня нет. А Твикенхэм никак не удобнее, во всяком случае для моих пациенток. До Собачьего острова можно добраться на Доклендском легком метро. Полагаю, вам это известно.

– А Кингсленд-Хай-стрит была бы для них еще удобнее, правда? На главной улице района есть клиника, а в этой клинике есть – по крайней мере была – небольшая операционная. Почему не заниматься реконструктивной хирургией там?

Доктор Уэзеролл раздраженно посмотрела на Линли.

– Очевидно, потому, что это не моя клиника, суперинтендант. И мне нужна операционная большего размера.