Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 108)

– Не в этом дело. – Она затянулась в пятый раз.

– А в чем?

– Не хочу избавляться ни от одного из моих несовершенств.

Он рассмеялся, но, пока они шли к лифту, старался держаться подальше от дымного следа, который она за собой оставляла. Барбара бросила сигарету на землю, раздавила носком кроссовки, подобрала окурок и спрятала в сумку. У Линли звякнул телефон. Он извлек его из кармана куртки и взглянул на экран.

– Нас зовут.

– Боже, только не Хиллиер, – взмолилась Барбара.

– Это Уинстон. Ему написал один из констеблей. Она нашла кое-что в записи камеры видеонаблюдения. Хочет, чтобы мы взглянули.

– Уинстон уже видел?

– Уже едет.

– Где он?

– Возвращается из Брикстона.

Двери лифта беззвучно открылись. Вскоре Томас и Барбара присоединились к остальным; констебль – Джун Тейлор, судя по личному знаку, – их уже ждала. Уинстон отправил ей сообщения, и она подготовила материал к просмотру.

– Может, это ничего и не значит, но здесь сержант Бонтемпи – в своей африканской одежде, – и я подумала, что вы захотите это посмотреть.

– Обязательно, – сказал Линли. – Где это снято?

– На Кингсленд-Хай-стрит. В тот день, когда в клинику пришла полиция. Должно быть, она наблюдала, устроившись где-то поблизости.

– Рядом с клиникой?

– Номера домов не видны. Насколько я могу судить, на Кингсленд-Хай-стрит, но не слишком близко к клинике.

– Вы уверены?..

– Что это Тео Бонтемпи? Да. Абсолютно уверена.

Запись была высокого качества, то есть сделана полицейской камерой видеонаблюдения. Констебль Тейлор остановила воспроизведение и навела фокус на две фигуры. Двое разговаривали друг с другом. «Разговор длился две минуты сорок три секунды, – сообщила констебль Тейлор. – Этот кадр – пятьдесят вторая секунда разговора».

Не узнать сержанта Бонтемпи – в образе Адаку Обиаки – было невозможно: одежда, головной убор, рост, телосложение. Камера сняла ее разговор с другой женщиной. Одета во все черное, гораздо ниже ростом, белая.

Барбара наклонилась к экрану. Линли последовал ее примеру и попросил констебля снова включить воспроизведение, но на медленной скорости. Мимо прошла женщина с ребенком в прогулочной коляске, потом трое мужчин, судя по одежде строителей. Тео Бонтемпи и ее собеседница посторонились, пропуская их, и в этот момент лицо женщины стало отчетливо видно.

– Провалиться мне на этом месте, – выдохнула Барбара.

– Вы ее узнаете? – спросил Линли.

– Это Филиппа Уэзеролл.

15 августа

План на сегодняшний день был прежним: Монифа идет с Элис в кафе. Мать сержанта Нкаты заинтересовали несколько рецептов, и она считала, что эти блюда, в свою очередь, заинтересуют ее клиентов африканского происхождения. У нее есть ингредиенты как минимум для четырех закусок. «Можно, например, – сказала она Монифе, – начать с алкаку». Элис призналась Монифе, что накануне вечером, пока та ездила к детям, она приготовила пшеницу с дрожжами, и смесь – закрытая – простояла положенные десять часов. А потом радостно сообщила, что хочет научиться готовить донкву. Она читала, что это популярная уличная еда, а поскольку кафе Элис предлагает блюда навынос, эта штука будет иметь успех.

Монифа не сомневалась в энтузиазме Элис. Она даже могла представить, что работает в заведении «У Элис». В конце концов, та предлагала уроки кулинарии как способ изменить жизнь, свою и детей. Но Элис принадлежала к другой культуре, и то, что ей казалось простым и логичным, никогда не было простым и логичным для таких женщин, как Монифа.

И все же она согласилась с планом Элис. В этой ситуации выбора у нее не было. Она просто ждала, не имея возможности на что-нибудь повлиять.

– Алкаку и донква – это так просто, – сказала она. – Мне даже не придется вам ничего подсказывать.

– Но я хочу, чтобы вы мной руководили, – возразила Элис. – Табби и ее мама тоже будут смотреть. Сначала мы выложим их на прилавке на рынке, а если их можно готовить дома…

– Можно. Это очень просто.

– …тогда мама Табби может готовить их прямо к открытию прилавка. Бриллиант, сегодня Монифе безопасно быть в кафе?

– Да, пока Абео не отпустят. – Уинстон выходил из спальни, которую временно отдали Монифе. Он удалился туда, чтобы переодеться, потому что у Бенджамена Нкаты через час начиналась дополнительная смена и он занял ванную. – Но для этого ему нужно предъявить обвинения. – Сержант многозначительно посмотрел на Монифу. – Нам нужно об этом поговорить.

Монифа понимала, что это неизбежно. Она была единственным человеком, до которого дотронулся Абео в доме Сент-Джеймсов. Но не была уверена, что Абео обвинят в нападении на жену, даже если она напишет заявление. Все длилось лишь несколько секунд, и разве не достаточно просто держать его подальше от нее, а также от Тани и Симисолы? А если она согласится написать заявление на мужа, что он сделает? Кто в конечном счете пострадает?

Тем не менее Монифа кивнула, решив держать свои мысли при себе.

– Да, понимаю.

Нката улыбнулся и тоже кивнул.

– Это хорошо. А вы показывали маме фотографии ваших детей? Думаю, они ей понравятся, особенно Симисолы. – Он повернулся к матери. – Дебора Сент-Джеймс – ты ее помнишь, да? – сделала три фотографии и подарила Монифе. Я тоже не прочь взглянуть.

Монифа подумала, что Нката просто хочет о чем-то поговорить с матерью в ее отсутствие. И оказалась права. Забирая из спальни конверт с фотографиями, она услышала приглушенные голоса и различила имя Завади; они говорили об охранном ордере и о паспортах. Потом вспомнила, что накануне вечером Завади звонила сержанту Нкате и что тот разговаривал с Тани.

Вернувшись на кухню, она извлекла из конверта три фотографии и протянула Элис.

– Они – счастье и благословение моей жизни.

«Красивые» и «очень милые» – именно такими словами описывала Элис свои впечатления. Она по одной передавала фотографии сыну, который тоже выразил свое восхищения.

– Симисола… Она особенная.

– Да, верно, – согласилась Монифа. – Все это сразу замечают.

Нката, склонив голову набок, рассматривал последнюю фотографию, которую передала ему мать. Вдруг на его лице появилось озадаченное выражение, улыбка исчезла. Он посмотрел на Монифу.

– Как вы сказали, где сделаны эти снимки?

– Я не спрашивала, – ответила Монифа. – Нужно было спросить? Что-то не так?

Нката задумчиво сдвинул брови.

– Нет. Всё в порядке. Беспокоиться не о чем. Можно мне взять вот эту? Только одну, и я ее скоро вам верну.

Монифа кивнула и протянула ему конверт, чтобы защитить фотографию в дороге, куда бы он ее ни отвез.

– На этом снимке что-то важное, Бриллиант? – спросила Элис.

– Может, да, а может, нет, – ответил он. – Но в любом случае я должен проверить.

Они приехали в Твикенхэм довольно рано и оставили машину на стоянке у реки прямо напротив острова Ил-Пай-Айленд. Арочный пешеходный мост привел их к застекленной доске объявлений, от которой отходили две мощеные дорожки. Под стеклом имелась карта острова с названиями коттеджей. К сожалению, коттедж «Магония» там не значился.

– Проклятье, – пробормотал Линли.

– Ерунда, шеф, – ответила Барбара. – Это совсем нетрудно. Нужно просто найти коттедж без названия, правда?

– Если считать, что он тут один такой, без названия, в чем я сомневаюсь.

Они быстро прошли более короткую дорожку, которая поворачивала вправо, вдоль воды. Все коттеджи, кроме одного, имели названия, но у безымянного были заколочены окна и сломан пандус, ведущий к двери. По всей видимости, тут уже давно никто не жил, так что они вернулись к доске объявлений и пошли по другой, более длинной, извилистой дорожке, которая исчезала под тополями и ивами, отбрасывающими густую тень.

Довольно скоро Барбара и Линли встретили велосипедиста, который катил велосипед в направлении пешеходного моста. Вопрос, какой из коттеджей на острове называется «Магония», его удивил.

– А разве у них есть названия?

– Тот, что принадлежит Филиппе Уэзеролл, – уточнила Барбара.

– А! Пипс! – Он большим пальцем указал себе за спину, туда, откуда пришел. – Вон там. С синей крышей. Вы увидите его справа.

Поблагодарив велосипедиста, полицейские собрались пойти в указанном направлении, но остановились, услышав его слова.

– Но ее там нет. Она на реке. Я вышел… минут десять назад? Она направлялась к лодочному сараю, но спустить лодку быстро не получится, так что она должна быть еще там. – Он повернулся и махнул в ту сторону, куда только что указывал большим пальцем. – Идите туда. Увидите его слева. Перепутать невозможно – он такой один на острове.

С этими словами мужчина сел на велосипед и уехал, оставив их размышлять, какое сооружение может служить лодочным сараем. Описание оказалось точным. Они никак не могли его пропустить, особенно если учесть, что на нем красовалась вывеска местного гребного клуба. К сожалению, здание был окружено забором, а на воротах висел кодовый замок. Вариантов было два: уехать и попытаться найти хирурга позже – или ждать, пока она выйдет. Они решили ждать.