Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 111)

Втроем они вышли из кабинета Доминик Шоу после того, как та выразила удовлетворение проделанной работой. В следующий раз они встретятся, когда и буклет, и фильм будут готовы к показу. А затем еще раз, когда проект представят учителям тех школ, которые получат буклеты и копии фильма.

Они вышли на улицу и собирались разойтись по своим делам, когда у Деборы зазвонил телефон. Взглянув на экран, она сказала двум женщинам, что должна ответить на звонок, и они попрощались. Дебора вернулась в Санкчуэри-билдингс.

– Томми?

– Ты где?

– Грейт-Смит-стрит, – ответила она.

– Ты не занята?

– Нет. Только что закончилась встреча в Министерстве образования. А в чем дело?

Дебора услышала, как он говорит кому-то: «Она на Грейт-Смит-стрит. Найдешь ее в Министерстве образования». Затем Линли снова обратился к ней:

– У нас есть твоя фотография – портрет Тани Банколе. Уинстон взял ее у матери парня сегодня утром.

– Все так, – подтвердила Дебора. – Я сняла портрет для его мамы.

– Где?

– В Дептфорде.

– Похоже, у кого-то дома.

– Да. Я уже фотографировала женщину, которая там живет. Ты видел тот портрет, Томми. Помнишь? У них с мужем большая коллекция африканского искусства.

– Ага. Перегруженный фон. Конечно.

– Своими похвалами ты вгоняешь меня в краску.

– Ой. Прости. Ты права. Мои извинения.

– В общем, я взяла Тани и Симисолу, чтобы те посмотрели коллекцию. И немного отвлеклись от Челси. Особенно Тани. К тому моменту я не услышала от него и десяти слов.

– Как ее зовут?

– Лейло. Ее мужа – Ясир. Фамилии не знаю.

«Лейло и Ясир. Фамилии она не знает. Проверь список», – сказал Линли кому-то, кто находился рядом с ним.

– Список? Томми, что происходит? – спросила Дебора.

– У них с мужем есть скульптура – ее видно на портрете Тани, – которую мы, возможно, ищем. Адрес знаешь?

– На память не помню. Нужно взглянуть на мой GPS. Их дом выходит на Парк Пепис. Больше ничего не могу сказать. Хочешь поближе взглянуть на скульптуру? Или чтобы я ее взяла?

– Этим займется Нката, – сказал Линли и снова что-то сказал стоящему рядом человеку. – Может, составишь ему компанию, Дебора? Женщина тебя знает.

– Конечно. Прямо сейчас?

– Он уже едет. Что тебе известно о супружеской паре, владельцах скульптуры? Барбара только что сказала мне, что их нет в списке людей, которые купили копии в галерее, если это действительно та скульптура, которую мы ищем. Как ты познакомилась с женщиной и ее мужем?

– Я делаю проект для Министерства образования.

– Значит, через «Дом орхидей»?

– Нет-нет. Это совсем другое. Но связано с «Домом орхидей». Я фотографировала в клинике на Собачьем острове, а там была Лейло с мужем. Она – жертва женского обрезания и решилась на восстановительную хирургию…

– Доктор Уэзеролл? – перебил ее Линли.

– Ты ее знаешь, Томми?

– Знаю. И Тео Бонтемпи знала.

Дебора выслушала подробности, а также о том, что знакомство двух женщин, Тео Бонтемпи и Филиппы Уэзеролл, может служить уликой. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы все это осознать.

– Думаешь, доктор Уэзеролл имеет какое-то отношение к смерти Тео Бонтемпи? Но зачем ей это нужно?

– В данный момент мы теряемся в догадках. Именно поэтому нам нужна скульптура. Если это «Стоящий воин» – так она называется – и если это десятый номер в серии, значит, ее взяли из квартиры Тео Бонтемпи и она должна отправиться к криминалистам.

Дебора пообещала, что скульптура непременно попадет туда, куда хочет Линли. Этим займется Уинстон Нката. Не успели они закончить разговор, как у тротуара остановилась красная «Фиеста» сержанта Нкаты.

Тани ждал новостей об отце. Он пытался вспомнить, что происходит, когда тебя забирают копы. Тани очень мало знал о работе столичной полиции, и все эти сведения были почерпнуты из телевизионных фильмов. Но ему казалось, что таких людей, как его отец, какое-то время будут держать за решеткой, хотя насчет продолжительности этого времени он не был уверен.

Прошло двенадцать часов, но Тани по-прежнему не знал, где находится Абео Банколе. Поэтому он предполагал, что полиция может задержать отца на двадцать четыре часа. Но нельзя исключать, что Абео вообще не отправили за решетку. Единственное, в чем был уверен Тани после появления отца в доме Сент-Джеймсов: мама не собирается писать заявление на своего мужа. Она никогда этого не делала. Этот раз ничем не отличается от остальных, чтобы она изменила свое мнение.

Тани не понимал свою мать – хотя он никогда ее не понимал. Конечно, она присутствовала в его жизни. Он знал, что она – его мать. Но ему казалось, что она положила свою преданность в банк под названием «Абео» в тот день, когда вышла за него замуж. Тани пытался убедить себя, что ничего другого она не знала, что родители воспитали ее, дабы она служила и подчинялась мужу, который заплатил за нее выкуп, запрошенный отцом, – но все равно не мог не думать о том, что его жизнь была бы совсем другой, если б Монифа… Что, спрашивал он себя. Что, по его мнению, должна была сделать мать? Он не мог придумать ответа на этот вопрос, кроме как «сопротивляться ему», но результатом стали бы побои, и поэтому Тани не обвинял ее. Он мог составить целый список действий, которые могли быть предприняты, но было ли среди них одно, которое убрало бы Абео с того места, которое он считал своим законным местом во главе семьи? Это место давало ему неограниченную власть над остальными. В раннем детстве этот факт не беспокоил Тани, поскольку он считал, что в будущем получит такую же власть. Но он недооценил решимость Абео не выпускать власть из своих рук, и это была ужасная ошибка.

Абео сумел узнать, кто такая Софи, хотя Тани не знакомил ее ни с кем на рынке на Ридли-роуд. Абео сумел узнать, где она живет. А когда проследил за ней до убежища Сими, Тани узнал о возможностях отца, которые не мог оценить раньше. И если он – сын Абео – понял, что это значит для их жизней, Монифа, скорее всего, расценила появление Абео в Челси как доказательство того, что она никогда не сможет освободиться от отца Тани, сколько бы ни пыталась. Она может бежать и прятаться, бежать и прятаться, а в конечном итоге окажется, что все ее усилия тщетны.

– Тани, Тани, Тани!

По крайней мере, Симисола пока в безопасности.

– Спускайся, Пискля! – крикнул он.

Сам Тани спустился на кухню, где Джозеф Коттер искал рецепты в интернете. Он пообещал приготовить Сими и Тани настоящую нигерийскую еду. Коттер видел, как мало они едят, но приписал это своей стряпне, а не их страху и тревоге из-за событий, происходящих в их жизни. Но ингредиенты выбили его из колеи. Он сомневался, что в местном супермаркете найдется даддава или толченые лангусты.

Сими спустилась с котом, который висел у нее на плече.

– Аляска хотел внимания, – сообщила она. – Я поняла это по его взгляду.

– Он не любит долго сидеть на руках. – Коттер оторвал взгляд от ноутбука. – Смотри, чтобы он тебя не поцарапал, когда захочет спрыгнут.

– Он мурлычет, – сказала Сими. – И почти всю ночь мурлыкал. Это значит, что он доволен.

– Ты позволила ему спать с тобой? И он остался на всю ночь? – удивился Коттер. – Похоже, он тебя выбрал. Этот кот никогда ни с кем не спит. По правде говоря, я не знаю, где он проводит ночи.

– А где Пич, мистер Коттер? – спросила она. – Тани, тебе нужно найти Пич, чтобы нам обоим было кого обнимать.

Ответом им стал громкий лай. Потом послышался звонок в дверь. Потом – стук дверного молотка.

– Вы двое остаетесь тут. Я посмотрю, в чем дело.

Он поднялся по лестнице. Вскоре Пич перестала лаять, и это означало, что собака деловито обнюхивает чьи-то щиколотки и туфли – или что мистер Коттер отправил этого человека восвояси. Сими позволила Аляске спрыгнуть на пол; в ее темных глазах плескался страх. Кот выскочил из кухни в сад, хлопнув кошачьей дверцей.

На лестнице послышался звук шагов, потом голос Коттера:

– …на кухне, со мной.

– Слава богу. – Тани узнал голос матери.

Сими едва успела крикнуть: «Мама!» – как Монифа спустилась в кухню, и дочь уже бежала к ней. Она обхватила руками талию матери и повисла на ней, не скрывая своей радости.

Монифа нашла взглядом Тани.

– Они мне позвонили. Слава богу, они догадались мне позвонить.

– Что…

Она не дала Тани договорить.

– Они его отпустили. Сказали, что он провел ночь в камере и больше не представляет для нас угрозы. Но как они могут такое говорить? Они его не знают. Они знают только то, что он им говорит, и видят, как он себя ведет в их присутствии. Но теперь он придет сюда, и ничто его не остановит.

– Давайте я позвоню копам, – сказал мистер Коттер. – Он может появиться. Но в дом не войдет.

– Нет! – вскрикнула Монифа. – Пожалуйста. Это не поможет. Он будет ждать благоприятного момента. Он опять придет. Вы должны позволить мне… Симисола, ты должна пойти со мной. А ты, Тани, должен остаться. Будешь говорить с ним так, чтобы он подумал, что Симисола здесь, а ты не даешь ему ее увидеть. Но ее здесь не будет. Она будет в Брикстоне со мной и с семьей сержанта Нкаты. Тани, ты это сделаешь? Пожалуйста. Сделаешь? После вчерашнего он может… Сими нельзя оставаться здесь. Он не должен знать, где она.