Элизабет Берг – История Артура Трулава (страница 10)
– В смысле, как экстрасенс?
– Не знаю. Никогда ничем подобным не занимался. Но, наверное, вроде того. Я вижу, например, как они выглядели, что носили, чем жили… Иногда – что любили.
Артур смущенно улыбается, чувствуя, как краснеет. Однако Мэдди, кажется, не видит в его словах ничего необычного.
– И вы думаете, это все правда – то, что вы видите? – спрашивает она.
– А какая разница?
Та кивает.
– Верно. Что, они засудят вас за клевету?
Чего-чего, а чувства юмора ей не занимать. Хорошо бы она почаще улыбалась.
– Мне просто нравится представлять себе, как они жили. Они теперь соседи Нолы, я хочу знать их поближе.
– Господи, вы и правда ее любили! – Опустив глаза, она ковыряет землю – вырывает ямку, потом засыпает и снова.
– Любил. И теперь люблю. И всегда буду любить. Мою жену, Нолу Коррин.
Мэдди поднимает на него взгляд.
– Я буду называть вас Артур Трулав[6]. Это ваше новое имя.
– А я тебя – Солнышко.
Девушка смеется. Они некоторое время сидят в уютном молчании, потом она произносит:
– Так здорово, что вы хотите знать, кто ее теперь окружает. А с вами рядом только одна я… Ну, то есть я не всегда рядом, – поспешно добавляет она. – Иногда.
Артур хочет сказать ей, что рад ее обществу в любое время. Она как крохотное растение, засыхающее без воды. Однако потом одергивает себя – нужно быть осторожнее. Те, кому не хватает заботы, не всегда готовы сразу ее принять.
Слышится пронзительная птичья трель. Артур указывает на ближайшее дерево, и Мэдди кивает.
– Кедровый свиристель, – говорит он.
– Да, знаю.
Он скатывает и убирает бумагу, в которую был завернут обед. Немного не наелся, но компания Мэдди стоит половины сэндвича и одного печенья. В холодильнике есть еще свиная отбивная.
Артур срывает травинку, подносит к губам и, подув, извлекает из нее резкий звук. Девушка удивленно приподнимается.
– Как вы это делаете?
Артур берет другой стебелек и показывает, каким образом нужно его зажать между большими пальцами.
– И просто дуешь, не очень сильно и не слишком слабо.
Она пробует, но ничего не выходит.
– Не получается. – Уронив травинку, она обхватывает руками колени и смотрит перед собой.
– Я тоже не сразу научился, – говорит Артур. – Тут нужна практика.
– Да, наверное… – Она поворачивается обратно к нему. – Я тоже кое-что чувствую рядом с могилами. Не что-то конкретное, а так, в общем…
– Что именно?
– Покой в первую очередь. И… облегчение. Типа «Ну все, время вышло, отложите карандаши, даже если еще не закончили».
– «Отложите карандаши»? – переспрашивает Артур.
– Ну да, как в конце экзамена говорят. В колледже.
Ох… Конечно, колледж… Осенью ее здесь уже не будет. Становится немного грустно.
– И куда ты поступаешь?
Мэдди фыркает.
– В «Ну-его-в-жопу-этот-колледж»!
– Не хочешь учиться дальше?
– Нет. И давайте не будем об этом.
– Идет. Скажу только, что, по-моему, не каждому нужно высшее образование.
Она смотрит с подозрением.
– Серьезно? Вы правда так думаете?
– Правда.
– Вы прямо Капитан Очевидность!
– А ты – мисс Грязный Язычок.
– Ой, да ладно! «В жопу» давно не ругательство. Все так говорят.
Артур, взяв палочку, обводит их обоих чертой, насколько только может дотянуться.
– Видишь этот круг?
– Да, и что?
– Это наша с тобой территория. И здесь так не говорят.
– Ха!
– Идет? – не отстает Артур.
Мэдди вздыхает.
– Ладно. Какая, на фиг, разница?..
Он собирается снова сделать ей замечание, однако она так улыбается, что просто язык не поворачивается ее отчитывать. Улыбнувшись в ответ, Артур только грозит пальцем. Она смеется.
– А «на фиг» говорить можно?
Артур кивает.
– А «твою мать»?
– Я сам так говорю. Действует не хуже. Еще не забудь про «ежики зеленые!».
Мэдди придвигается к нему.
– Если вы скажете «на фиг» – всего один раз, – я больше никогда не буду выражаться. При вас.
– Обещаешь?
Она кивает.
– Ну ладно…
Он честно пытается, но слова просто не идут с губ. Нет уж, раньше не умел – нечего и начинать.