Элиза Найт – В главной роли Адель Астер (страница 2)

– Не надо, Делли, – в голосе Фредди слышался рык. – Незачем его поощрять.

Он всей душой ненавидел мистера Нейтана, как и всякого, кто отвлекал меня от главной цели – стать звездой.

Я передернула плечами и лукаво усмехнулась:

– Ты злишься, потому что он сказал, что ему нравятся только танцоры без штанов.

Фредди закатил глаза.

– Ага, а если бы ты танцевала без юбки, он вообще был бы счастлив!

Я сделала вид, что возмущена и шокирована, ткнула Фредди кулаком в грудь, но на самом-то деле брат умел рассмешить меня лучше всех остальных.

– Ты прав. Я уверена, что этот газетчик, да и все мужчины, которые на меня смотрят, предпочли бы, чтобы я была подоступнее.

Я любила флиртовать – и танцевать, и посылать воздушные поцелуи, – но ничего более вольного себе не позволяла, не хотела ставить под удар свою сценическую карьеру и свою семью. Я глянула за спину репортера, на женщину, притихшую в объятиях мужчины. Они смотрели друг на друга, забыв обо всем, губы их раскрылись от восторга, какой мне даже не вообразить. Сердце сжалось от мысли об утрате чего-то, чего у меня никогда не было. Каково это – когда тебя обожает человек, в кого ты сама влюблена до безумия? В мысли вкралась грусть, и я резко перевела взгляд обратно на Фредди.

Брат неодобрительно хмыкнул.

– А ты побольше посылай ему поцелуи, он тебя в такие и запишет.

Я рассмеялась, хотя и через силу. Отбросила меланхолию и обратилась к тому, что умела лучше всего: поддразниванию, добрая старая Делли всегда не прочь похохотать, – подмигнула маме, которая смотрела на нас, качая головой, как в те времена, когда мы были маленькими. Мама часто нас цукала и шпыняла, но при этом была нашей главной опорой. Ради нас она пожертвовала собой, переехала из Омахи в Нью-Йорк, когда мы еще были маленькими, чтобы мы могли поступить там в танцевальную школу и пробиться в люди. Папа остался – работать и обеспечивать нас деньгами. Я иногда гадала, кому из них важнее наш успех.

Мне было восемь, когда мы с мамой и Фредди превратились в неразлучное трио. Я боялась, что в этой поездке трио сведется к дуэту, потому что новый лондонский продюсер поначалу отказался оплачивать мамин билет. С другой стороны, надежда на свободу вселяла в нас некоторый азарт. И все же они с Фредди долго нудили, что мне нужна компаньонка. В результате продюсер уступил. Да, я мечтала вздохнуть полной грудью, но ехать без мамы было очень страшно. Наш фурор на британских берегах должен был стать кульминацией не только наших, но и ее трудов – так что, по совести, ей полагалось при нем присутствовать.

Уютно сгрудившись вместе, мы втроем махали провожающим, пока трап не убрали и не заревела сирена, отдаваясь у нас в ушах и конечностях.

– Станцуем, Фредди, для своих поклонников. – Я посмотрела на него щенячьими глазами, этим его на все можно было уговорить. Фредди терпеть не мог выступать перед публикой, если перед тем миллион раз не прорепетировал. Так что просила я многого, но не хотела отступать.

Он уставился на меня с почти ощутимой нерешимостью.

– Ну пожалуйста! Специально для поклонников – пусть вспоминают нас, пока мы не вернемся! – не отставала я.

Фредди обреченно вздохнул.

– Только не переломайте здесь ноги, – предупредил Алекс, глядя на нас строгим взглядом. Он старательно оберегал свои вложения.

– Алекс, нас не сломаешь. – Фредди схватил меня за руку, закрутил.

Мы представили сокращенный вариант нашего любимого танца из «Банча и Джуди». Если бы вся программа состояла из таких номеров, билеты бы раскупали каждый вечер. Мы начали с тэпа, чтобы поймать ритм, а потом закачались под музыку, которую слышали мы одни: раз-два-три-четыре – лицом к публике, плечом к плечу. Носок, носок-пятка, носок. Носок, носок, носок-пятка, носок. Шафл-носок, удар, поворот, носок-пятка и пятка-носок. А потом мы повернулись друг к другу, начали вальсировать, после перешли к джазу.

Танцевать нам было так же естественно, как и ходить, мы счастливо улыбались друг другу. Финал представлял собой комичный пародийный проход, завершавшийся парочкой степ-киков. Алекс засунул в рот два пальца и свистнул.

– Та-да! – Я рассмеялась, помахала пальцами. – Приходите посмотреть то же самое в Лондоне, друзья!

Мы стали позировать фотографам: я обнимаю Фредди за плечи, его рука обвивает мою талию, наши правые ноги приподняты и присогнуты. Обе толпы, на борту и на причале, зааплодировали. Я столько лет на сцене, но звук аплодисментов никогда не надоедает. От него по-прежнему сердце бухает в ребра.

Пароход отошел от причала, полоска воды между нами и сушей медленно расширялась. Вот и положено начало нашему приключению.

Когда Нью-Йорк превратился в точку на горизонте, мы пошли внутрь осматриваться. Стюард провел нас по черно-белому плиточному полу, прикрытому ярко-синей дорожкой, и мы оказались у широкой полукруглой лестницы, под массивным овальным стеклянным куполом с витражными люнетами, которые пропускали солнечные лучи – освещать нам дорогу.

Наши каюты на палубе первого класса находились рядом: Фредди в отдельной, мы с мамой в двухместной. Белые стены украшала изящная резьба по дереву и репродукции картин, которые я видела в музеях. Если бы под синим плюшевым ковром не ощущалось мягкое движение судна, я бы решила, что мы вернулись в отель «Плаза». Нас ждали две кровати из отполированного дуба, накрытые покрывалами василькового цвета. У столика из красного дерева стояли два стула, над мраморной раковиной висело блестящее зеркало. Стену украшали фарфоровые светильники в форме пальмовых листьев. Через квадратные иллюминаторы в задней стене открывался вид на океан.

– Здесь очень тепло. – Меня поразило удобство каюты. Я постоянно мерзла и ценила хорошее отопление. Я сняла пальто и меховую горжетку, повесила их в платяной шкаф. Поправила перед зеркалом темные волосы, заколола выбившуюся прядь. Щеки у меня разрумянились, но красная помада все еще лежала идеально. – Похоже, мне понравится путешествовать морем. Как ты думаешь, нам принесут бокал шампанского?

Уже три года как установили Запрет – законным путем купить спиртное в Штатах стало невозможно. Но ведь океан не считается?

– Надеюсь, – сказала мама.

Разложив вещи, мы отправились в ресторан в стиле Людовика XVI, где ждали Алекс и его жена. Мы впятером сидели за столиком в самом центре зала. Над обеденным залом нависал балкон – его поддерживали мраморные балюстрады, – а потолок казался настоящим произведением искусства: свитки и узоры напомнили мне Версальский дворец, который я видела только на фотографиях. Все было выдержано в красно-винном и мягко-желтом цветах, дубовый пол застлан плюшевым ковром сливового оттенка. В большие георгианские окна было видно пассажиров, которые отдыхали в зимнем саду.

– Всем шампанского! – скомандовал Алекс. – Время произнести тост.

Вокруг хрусталь и серебро звякали о тонкий фарфор. Никогда в жизни меня еще так не баловали. Да, мы жили в «Плазе», но Фредди требовал от нас строжайшей экономии. Основными моими расходами были ежедневная покупка чулок, иногда еженедельная – туфель: это было необходимо, потому что на представлениях они очень быстро протирались.

Нас обнесли шампанским в хрустальных фужерах. Алекс поднял свой повыше.

– За звезд нового мюзикла «Хватит флиртовать»! Вы, друзья, сразите их наповал.

– Надеюсь, что не всех: какой смысл играть музыкальную комедию, если вокруг одни трупы и смеяться некому? – поддразнила его я.

Алекс с женой хохотали от души, мама же лишь усмехнулась, а Фредди нервно хихикнул. Мы чокнулись, а потом я отпила из бокала глоток пузырящегося счастья. Защекотало в носу и в горле, очень приятно. Я не очень любила спиртное, но шампанское – не просто напиток, это отдельное наслаждение. К которому я с удовольствием бы привыкла.

– За сногсшибательный успех. – Мама произнесла эти слова с улыбкой, но сердце у меня екнуло, а Фредди рядом со мной сразу напрягся. Груз ответственности давил невыносимо и с каждой секундой делался тяжелее.

Мы заказали устрицы на половинке раковины, потом я – суррейского цыпленка: на вкус его будто готовили в «Ритце».

На десерт подали мисочки со сливовым пудингом в соусе из бренди, и тут вдруг к нам приблизился пожилой джентльмен в темной корабельной форме, со множеством медных пуговиц и рядами орденских колодок. Шляпу он держал под мышкой, оставив на виду серебристый ежик редеющих волос.

– Добрый вечер, дамы и господа. Хотел лично поприветствовать вас на борту «Аквитании». – У капитана был явственный британский акцент, приятно напоминавший о том, куда мы направляемся.

– Сердечно рада знакомству, капитан, – ответила я.

– Вы наши почетные гости. И если позволите, я хочу обратиться к вам с одной просьбой касательно одного из ближайших вечеров.

Я заранее предчувствовала, что нас ангажируют выступить. И если мы раздразним аппетит пассажиров, направляющихся в Лондон, возможно, они потом придут на представление. С другой стороны, я опасалась, что Фредди разнервничается из-за предложения капитана и все плаванье пройдет в репетициях, а не в приятном досуге. Я очень предвкушала этот недолгий отдых.

– Завтра после ужина состоится благотворительное мероприятие в пользу Фонда моряков, – продолжил капитан. – Мы были бы крайне признательны, если бы вы согласились на нем выступить.