Элиза Найт – Книжный магазин в Мейфэре (страница 3)
– Вот и ты! – его взгляд оживился. Хэмиш с улыбкой разглядывал мое платье из темно-синего крепа. – Ты неотразима. Я так скучал по тебе! Ты представить себе не можешь, каково это – находиться через океан от всего, что любишь.
– Ты восхитительно пахнешь! – заметила я.
Хэмиш усмехнулся.
– Я знал, что тебе понравится, запах очень французский. Одеколон «Криглер».
Он запечатлел на моих губах целомудренный поцелуй. Слава богу, рядом не было моих родителей.
Несмотря на целомудренность, по всему моему телу побежали мурашки. Как же я люблю его!
– Le parfum est céleste tout comme votre retour [10].
– Oui, ma chérie [11]. Я словно вознесся на небеса, ступив на британскую землю. И у меня есть для тебя подарок, – он вытащил из кармана маленькую белую коробочку, перевязанную голубой лентой.
Я задохнулась от волнения. Он собирался снова сделать мне предложение? Дрожащими руками я взяла коробочку, и наши пальцы соприкоснулись. Я потянула за ленточку.
Кольцо его матери? Или он выбрал для меня нечто особенное – то, что подчеркнуло бы мою уникальность, те мои черты, которые он обожал?
Ленточка упала на пол, и я улыбнулась Хэмишу, ожидая, что он опустится на одно колено. Однако он продолжал стоять, не сводя с меня озорного взгляда темных глаз.
Еще только поднимая крышку, я поняла, что там не кольцо. До чего же я глупа! О, какое разочарование! Получалось, он вернулся из Америки не потому, что скучал по мне и отчаянно желал сделать меня своей навсегда.
Внутри коробочки я обнаружила медную фигурку статуи Свободы.
Я выдавила улыбку, глядя на этот безликий подарок – такой же, какой когда-то Франция сделала Америке. Значило ли это, что Хэмиш освобождал меня? Хотел навсегда разорвать наши узы?
– О, какая… прелесть!
Я поставила фигурку на столик рядом с телефоном. Затем, прихватив сумочку, накинула макинтош и оперлась на руку Хэмиша.
– Я рад, что тебе нравится.
Я уже ненавидела эту статуэтку.
– Так мило с твоей стороны подумать обо мне!
Всю дорогу от моего дома в Найтсбридже до Пикадилли Хэмиш болтал о подпольных джазовых клубах Нью-Йорка, в которые ему удалось проникнуть, и о том, как однажды ночью сбежал от полицейских (они устроили облаву на притон, торговавший виски).
– Вот тогда-то я и решил покинуть этот мерзкий город. Разве спиртное может быть незаконным? Какая нелепость!
– В самом деле, – согласилась я. Неужели Хэмиш не помнил, что именно из-за пристрастия к алкоголю его отправили за океан? Правда, не мне читать ему нотации насчет неумеренной выпивки, ведь я собиралась надраться в кафе. Необходимо стереть из памяти унизительный эпизод с «открытием» статуи Свободы. – Пожалуй, я никогда не захочу туда поехать.
Хэмиш резко остановил свой автомобиль перед «Кафе де Пари». Проходившая мимо мамочка с коляской испуганно вскрикнула. Извиняться пришлось мне, а Хэмиш тем временем перекатился по капоту на другую сторону, чтобы открыть мою дверцу. Я ступила на мокрый блестящий асфальт, и дождевые капли усеяли мои туфли.
Я взглянула на него, выразительно приподняв брови. Хэмиш усмехнулся:
– Научился этому в Америке.
– Тебе повезло, что ты не порвал брюки, – я оперлась на его руку, и мы шагнули в промозглую серость Лондона. – Но они, конечно, уже промокли.
– Постарайся не расстраиваться по пустякам, Леди, иначе на твоем прекрасном челе появятся морщины.
Я приготовилась дать достойный ответ, но он быстро поцеловал меня в губы и втащил внутрь. Нас сразу же окружили друзья, однако оживленную беседу вскоре прервали звуки музыки и восторженные возгласы. Публика приветствовала вышедших на низкую сцену фигуристов на роликах – двоих мужчин в черных брюках и белых пиджаках и женщину в белом атласе и кружевах.
– Садись! – Мэри, сестра Хэмиша, похлопала по стулу рядом с собой.
Я села, а место с другой стороны от меня занял Хэмиш. Круглые столики были сдвинуты, нас окружала обычная компания. Все приветствовали Хэмиша и засыпали его вопросами. Он принялся рассказывать о незаконной игре в карты и распитии спиртного в подпольных клубах, где, по его мнению, заправляла американская мафия. Я еще не решила, отнестись к этому как к вздору или как к весьма убедительному аргументу против того, чтобы когда-либо туда соваться.
– Кто-нибудь завладел вниманием беспутного Хэмиша? – осведомился вдруг один из друзей.
Я сделала большой глоток шампанского, пытаясь обнаружить хоть что-то забавное в этом идиотском вопросе. Разве не понятно, что Хэмиш тосковал по мне?
Хэмиш обнял меня за плечи и притянул к себе. У меня закружилась голова от аромата его одеколона.
– Нэнси – единственная женщина, к которой я неравнодушен.
Хотя мне не хотелось признаваться в этом себе самой, его слова можно было понять буквально. Мой брат и Ивлин уверяли меня, что Хэмиш склонен к разного рода связям. Но я отказывалась им верить. Неужели мы не поженились по этой причине?
Один из мужчин на роликах спустился со сцены и приблизился к нашему столику. Он кивнул мне, но я отрицательно помотала головой. Зато Мэри с энтузиазмом замахала ему:
– Меня, выберите меня!
Конькобежец ухмыльнулся:
– Вы, мисс.
– Замечательно! – Под общий смех Мэри, перебравшись через наши колени, вышла из-за стола.
Снова наполнив бокалы шампанским, мы подняли их за Мэри. Оркестр заиграл зажигательную мелодию, когда наша подруга появилась на сцене на роликах. Подражая фигуристам, она пыталась изобразить чарльстон и несколько раз чуть не потеряла равновесие.
Хэмиш заказал бренди. Интересно, у него есть деньги, или он, как обычно, попросит меня заплатить?
Раздавшийся со сцены пронзительный крик заставил нас обернуться. Мэри была высоко в воздухе. Схватив девушку одной рукой за запястье, а второй за лодыжку, фигурист вертел ее над головой с огромной скоростью.
– Потрясающе! – прошептал кто-то за столом.
Хэмиш выглядел встревоженным, а кавалер Мэри воскликнул:
– Боже милостивый!
Сначала Мэри, казалось, получала удовольствие от этого кружения и радостно взвизгивала, но вскоре смех сменился завываниями. Хэмиш и ее спутник перепрыгнули через стол и бросились к сцене.
Длинноногий поклонник Мэри добежал до нее раньше брата – и как раз вовремя! Потеряв равновесие, фигурист выпустил девушку из рук, и она полетела в зал. Со всех сторон закричали, и наши друзья, опрокинув стол, ринулись на помощь. Но отважный кавалер успел подхватить Мэри, прежде чем она разбила голову о ближайший столик.
Я перевела дух. Выпитый «Дом Периньон» грозил вырваться наружу.
– Господи, какое безумие! – вздохнула рядом со мной Нина, схватившая себя за горло.
– Ужасно, – пробормотала я, разжимая пальцы, вцепившиеся в стол. – Никогда не доверяй фигуристу, который вылакал спиртного больше, чем все мы, вместе взятые.
Несколько друзей удерживали Хэмиша, который рвался избить злосчастного артиста. Правда, не знаю, что из этого вышло бы: последний очевидно был крепче худощавого Хэмиша. И с каких это пор он готов портить развлечение? Америка явно не пошла ему на пользу.
Питер Родд, сидевший за столом напротив меня, закатил глаза:
– Только нарвался бы, как в Итоне, когда полез драться со мной.
Я поджала губы:
– Ты вертелся рядом с его сестрой?
Питер хмыкнул:
– Нет.
– Собирался причинить вред какой-то другой женщине?
Питер покачал головой с многозначительной усмешкой, которую я не совсем поняла.
– Я не вправе рассказывать, почему он получил самую сильную в своей жизни взбучку. Достаточно упомянуть, что мы с ним не самые близкие друзья.
Я с вызовом приподняла бровь.
– Жаль.
Питер, который редко бывал серьезным, слыл всезнайкой. Я находила, что высокомерие портило его красивое лицо. Кавалер Мэри выводил рыдающую девушку на воздух, покровительственно обнимая ее за плечи.