Элиза Маар – Ожившая невеста некроманта (страница 46)

***Малакай***

Ее сердце не билось.

Сердце моей любимой девушки, без которой я не видел жизни, не билось. Я ее не чувствовал. Чокко и Тринадцатый — тоже.

Она не дышала. Не двигалась. Глаза были закрытыми, а лицо таким бледным, словно жизнь давно покинула ее.

Такого ужаса — подавляющего, удушающего и сводящего с ума — я не чувствовал никогда. Горе и боль лишили разума. Я не мог двигаться и думать. Сидел на полу и прижимал Мэвис к себе, прося ее вернуться, а то, что происходило за пределами купола, созданного моей магией, меня не волновало.

Меня не было больше часа. Проклятое собрание затянулось, и я ведь даже не почувствовал, что с Мэвис что-то не так. Ее магия молчала. Дух, приставленный ее охранять, тоже. Чокко и Тринадцатый так же ничего не почувствовали. Она уснула и не проснулась.

Вернувшись, я как обычно начал раздеваться, чтобы осторожно лечь у нее за спиной и, не разбудив, прижать к себе. Но только я начал расстегивать пуговицы рубашки, как почувствовал, что мой эфир, обычно тянувшийся к Мэвис, словно воткнулся в невидимую стену.

Когда я подошел к невесте, она не дышала.

— Мэвис, милая… Ты не можешь…

Я уже чуть не потерял ее два раза. Тогда едва вынес все это, но сейчас было гораздо больнее. Меня раздирали изнутри, рвали, сжигали, просто уничтожали.

Я полюбил Мэвис за то, какой она была. Настоящей, живой, видящей мир таким, какой он есть и все равно любящей жизнь. Она раз за разом заставляла меня чувствовать что-то, кроме одиночества, и я не заметил, как каждая мысль стала о ней.

Симпатия переросла во влюбленность, а влюбленность в любовь. Я до последнего лгал себе и окружающим, потому что боялся, что пророчество сбудется, и она погибнет из-за меня, и сейчас, держа ее на руках, я корил себя за то, что не сберег ее не в первый раз, ни во второй, ни в этот.

— Моя девочка…

По левой щеке скатилась слеза, и я зажмурился, прижимая Мэвис к себе. Эфир обжигал внутри холодом, и я хотел его выпустить, уничтожить все и всех — себя в том числе — как вдруг Мэвис вздрогнула.

Я застыл и, немного отстранившись, чтобы посмотреть на нее, рвано выдохнул. Ее веки затрепетали. Мое проклятое сердце было готово остановиться — никогда прежде оно так не билось. И такой сильной надежды я не испытывал никогда.

— Мэвис?..

Она открыла глаза, и в ту же секунду, как я увидел в них гадкую черноту, я почувствовал, как от ее тела исходит сильнейшая зловещая энергия. Та же, что обнаружили на месте преступлений.

Я сработал инстинктивно. Быстро отпустил тело и увеличил расстояние, сняв барьер, который не пускал Тринадцатого и Чокко внутрь.

— Ты, гадкий мерзкий тип! — сразу набросился на меня Тринадцатый.

— Кри! Крр! Тьва!— закричал енот, кинувшись ко мне, чтобы укусить меня за ногу.

Боли я не почувствовал, потому что не мог оторвать глаз от шевелившегося тела Мэвис, в котором моей невесты уже не было. Ее тело занял фантом.

— Как ты… — Тринадцатый заткнулся, а Чокко отпустил мою ногу.

Они оба почувствовали, что это не наша Мэвис, а когда увидела ее глаза, Тринадцатый зарычал, вспыхнув красным, а Чокко с испуганным криком забрался на меня как по дереву, царапая когтями. Вцепившись в волосы, он заорал мне прямо в левой ухо. Но и на это я едва обратил внимания.

Губы Мэвис растянулись в улыбке, какой я у нее никогда не видел. Жуткой, неестественной. Дрянь встала на ноги, которые ее отлично слушались. Она чувствовала тело своим, а значит, пробыла в нем дольше, чем несколько часов.

— Ты! — прорычал Тринадцатый! — Тебя я почувствовал в ней!

Она перевела на него пустой мертвый взгляд и наклонила голову на бок. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что сказал Тринадцатый.

— Ты знал? — обратился я к нему, вернув внимание к сущности.

В груди до боли все сдавило. Моя Мэвис…

Отогнав мысли о невесте, я стал думать, как уничтожить тварь, не навредив телу. Мэвис не может исчезнуть навсегда. Она не может умереть. Я не верю. Я отказываюсь в это верить! Моя девочка сильная.

— Почувствовал совсем недавно, — Тринадцатый, обжигая меня чужой более сильной энергией, подошел ближе. — Но не был уверен.

Так вот что он делал рядом с ней последние недели, когда вел себя странно. Пытался увидеть чужое внутри.

— Ты должен был сказать! — процедил я, сжав кулаки.

Злость стала топливом для эфира, и он холодным голубым светом окутал тело. Почувствовав его, фантом перевела на меня взгляд, и ее улыбка стала еще более широкой, жуткой.

— Кем бы ты ни была, освободи тело моей невесты.

— Или что, Малакай Блэквуд?

— Я уничтожу тебя.

— И причинишь вред этой милой девочке? Она все еще внутри, — по телу Мэвис потянулись черные вены, и я дернулся, намереваясь остановить гадость травить ее.

Скелет выставил костлявую руку, останавливая меня.

— Нет. Нужно быть осторожными. Мэвис точно еще там.

Никогда не видел его таким серьезным и собранным. Сейчас он напоминал мне скорее надежного фамильяра, чем клоуна, которым прикидывался всегда.

Сейчас он больше был похож на того жестокого некроманта, убившего десятки в прошлом.

Чокко тоже успокоился, но продолжав больно держать меня за волосы. Его стрекот звучал воинственно, будто он угрожал фантому.

— Не хочу тратить на вас драгоценное время, — ее взгляд обратился на меня. — Но если столкновение неизбежно, то я с радостью пролью кровь. К тому же внутри тебя ее магия. Надо ее вернуть.

— А тебе мало? Убила десятки невинных и тебе все мало?

— Сопутствующий ущерб. Эта глупая девчонка так ослабила меня, что я едва смогла выбраться. Пришлось иссушить парочку некромантов.

Она отняла 18 жизней. Последние 16 были убиты в академии, где училась Амара. Чувство вины сжало горло, когда в голове появилась мысль, что я не почувствовал, как эта гадость покидает тело Мэвис.

— К тому же, они были не совсем невинными, — она сделала шаг вперед. — Не все, конечно, но неважно.

Я напрягся, усиливая контур, который поставил вокруг комнаты, когда нашел Мэвис мертвой. Мне нужна была подмога, но я не стал никого вызывать, потому что понимал — Мэвис сразу убьют. Никто не станет разбираться с фантомом осторожно, потому что он угроза безопасности сотен жизней.

Тринадцатый тоже не спешил бить тревогу. Мэвис была ему дорога. Сейчас, когда я узнал, что скелет был не так прост, я обеспокоился, что он все время был рядом с моей невестой, но успокоился, когда он сказал мне:

— Я ее дух-хранитель.

Проклятье, он залез мне в голову.

— Поговорим по-мужски после, а сейчас думай, как нам спасать нашу девочку.

— Вам ее не спасти, — улыбнулась черными зубами тварь. — Как и не спасти всех тех, за кем я пойду после вас.

— Зачем тебе это? — обратился к ней скелет. — Ты отомстила тем, кто предал тебя. Зачем причинять вреда другим?

— Потому что их род все еще жив! — ее голос прозвучал неестественно громко, и в нас хлынул холодный воздух, наполненный запахом смерти. — Я поклялась уничтожить всех, в ком течет кровь Блэквудов и Грентинов. Всех!

— И что же остановило тебя сделать это раньше?

Скелет что-то задумал. Я понял это, когда он сделал шаг вперед, а его магия, в которой было три тональности — моя, его и Мэвис, окружила нас с Чокко, будто он собирался нас защищать.

Не думал, что она ответит, но, возможно, мертвый тянулся к мертвому. Душа желала поделиться болью, которая ее травила на протяжении веков.

— Меня поймали и ослабили. Пытались уничтожить.

— Но ты выжила. Похвально.

— Ты…— ее внимание полностью сосредоточилось на нем, — слишком силен. Кто ты такой?

Я же, решив, что делать, медленно пошел к стеллажу, где у Мэвис была соль и прочая атрибутика для учебы. Глаз от двух мертвых не отрывал.

— У меня было много имен, но теперь я предпочитаю лишь одно. Ты не достойна его знать.

Я нашел соль, кинжал и серебряный слиток, куда можно будет заключить душу. Один я ее уничтожить не смогу, но поймать, думаю, получится.

— Что тебя держит в этом мире, Аделаида? — мягко спросил Тринадцатый.