Элиза Маар – Ожившая невеста некроманта (страница 45)

— Возможно, тем более она слишком долго была неизвестно где. Такие древние души безумны.

В тот день мы пришли к выводу, что Анника охотилась за мной из-за магии Малакая, но как же мы ошиблись…

Ночью Малакая вызвала одна из групп Чистки, которые наткнулись на опасную сущность в общежитии ритуальных некромантов, и он спешно ушел. Со мной остались Скитти и Чокко. Сначала я долго не могла уснуть, но когда усталость взяла свое, провалилась в кошмары.

Первое время они были полны тем, чего я боялась больше всего: потери, расставания, смерть. Потом я оказалась в жутком месте и, побродив по нему, увидела Аделаиду. Тут она выглядела не так, как при жизни, а… мертвой. Едва видимая и жуткая, будто при жизни умерла очень насильственной смертью.

Мы стояли друг напротив друга, окруженные красным морем крови или такой воды, потому что с алого неба тоже падали красные капли. Ветра не было, а воздух ощущался слишком тяжелым, удушливым.

— Ты сильнее, чем я думала, — вдруг сказала она, но я заметила, что ее губы не шевелились.

Я моргнула, и она пропала. Страх впился мне в грудь, и я закружилась, выискивая глазами мертвую. Капли, ударявшиеся о тело и лицо, ощущались слишком… реально.

Я застыла, ощутив острые когти на пояснице, и холодное дыхание прогнало по телу волну мурашек.

— Ты уже должна быть мертвой, — сказала она, и холод сковал мои конечности, обездвижив. — Но все еще дышишь. Похвально.

Я смогла только закрыть глаза. Дышалось еще тяжелее, а тело перестало меня слушаться.

— Это сон, — прошептала я. — Это сон. Это сон. Я сейчас проснусь.

— Сон?

В щеки больно впились ее когти, и я, вскрикнув, распахнула глаза. Лицо Аделаиды, обезображенное смертью, было прямо напротив моего. В нос забился запах смерти, слишком сильный, удушливый. Реальный.

— Это не сон, милая Мэвис.

Она убрала когти из моего лица, и мне от боли на глаза навернулись слезы. К подбородку потекла кровь, и ее вкус появился на языке. Слишком… настоящий.

— И не кошмар. Я реальна, — прошептала она, встав у меня за спиной. — И я была рядом с тобой с тех самых пор, как ты, бедняжка, угодила на Завесу.

Она снова оказалась передо мной, и я едва не вскрикнула, потому что сейчас ее лицо стало выглядеть еще более жутко. Глазницы оказались пусты, а рот зашит.

— Не окажись ты такой сильной, я бы уже давно явила себя миру, и моя месть бы свершилась.

Я закричала, когда ее когти резко впились мне в живот и с чавкающим звуком чуть вылезли из него. Сжались, разрезая и обжигая невыносимой болью.

— Ты, мерзавка, заперла меня внутри! А ведь я помогла тебе выбраться! Я вернула тебя в мир живых! Наша месть должна была свершиться, но ты заткнула меня! Заперла вместе с частью себя так глубоко, что мне пришлось выгрызать путь на свободу!

Боль отступила резко, и я, всхлипнув, открыла глаза. Смогла сделать вдох и даже пошевелиться. Аделаида пропала. Закружившись вокруг своей оси, я искала ее в этом красном мареве, но не видела ничего, кроме крови. Где бы я сейчас не была, это место казалось жутким.

— Добро пожаловать в глубины твоего сознания, маленький ворон, — эхом отовсюду разлетелся голос мертвой. — Здесь я была заперта вместе с твоими драгоценными воспоминаниями о мальчишке. На вкус они были божественны, но полностью лишены магии. Будь иначе, я бы давно их уничтожила.

Голос окружал меня со всех сторон. Я так и не увидела ее, и когда тело снова стал сковывать холод, поняла, что она сейчас появится сама. Но уже не испугалась ее появления, потому что ухватилась за ее слова о воспоминаниях.

— Так это из-за тебя я забыла его? — прошептала я.

— Нет, ты сама этому причина. Ты не захотела выпустить меня. Едва не вытолкнула за пределы тела. Мне пришлось ухватиться за единственное, что ты ценила сильнее всего — память.

Все это время она была во мне? Так я правда была одержима? Боги…

— Да, — прошептала она. — Я была с тобой. С того самого мига, как услышала твою душу, связанную с его, когда ты попала на Завесу.

О, боги… Я была одержима.

Все те моменты, что я делила с Малакаем, показались мне оскверненными. Запятнанными. И я тоже ощутила себя грязной.

Именно сейчас оставшиеся сомнения развеялись, и я поняла, что это точно не кошмар.

— Чем он покорил твое сильное сердце, маленький ворон? — прозвучал со спины зловещий шепот. — Ты сильна, красива, умна. Могла бы найти кого-то достойного. Он точно такой же, как Малькольм. Даже хуже. Холодный. Отчужденный. Высокомерный.

— Ты его не знаешь, — процедила я.

— А ты знаешь? — продолжала она кружить вокруг меня.

Самое важное — да. Дальше у нас будет вся жизнь, чтобы узнать больше.

В груди разгорелась злость, ощутимым теплом прогоняя холод, сковывавший меня. Кем бы ни была эта девушка в прошлом, сейчас она была злом воплоти, и нагло пользовалась моим телом, прячась в нем. Как ее не почувствовал ни один спирист? Как? Даже Люци… Анника! Анника сразу узнала Аделаиду!

— Не смей!

Мою щеку обожгла резкая боль, когда фантом ударила меня ладонью наотмашь.

— Не смей произносить имя этой твари!

Я вскрикнула, когда она схватила меня сзади за волосы, и ее лицо оказалось напротив моего. Гнилостное дыхание ударило в нос.

— Эта предательница, мерзкая гадина, лишила меня всего! Всего! Я считала ее сестрой, а она увела у меня жениха!

В области солнечного сплетения образовалась тяжесть, будто кто-то ладонью давил на него. Помимо воли чувство страха и отвращения меня накрыли ярость и боль — не мои. Ее. Холодная когтистая рука обхватила мое горло и сжала его. Из пустых глазниц потекло что-то черное.

— Я отомстила им. Убила их отпрыска у них на глазах и уничтожила предателей, а род обоих прокляла!

Она… Она убила Малькольма и его семью?

Губы, прошитые нитками, растянулись в жуткой улыбке.

— Не просто убила, а обрекла на вечные страдания. Почему только я должна страдать? Я ни в чем не была виновата!

— Да…— прохрипела я, когда ее пальцы на моей шее расслабились. — Не была. Но месть…

— А ты бы смогла обрести покой после того, как твоя единственная семья сломала тебя и отняла жизнь?

— Отняла жизнь?..

— Анника отправила по мою душу спристов, — она убрала от меня руку и подняла голову, смотря провалами в глазах в алое небо. — Я была полностью разбита, искала смерти, но когда они пришли за мной, поняла, что хочу жить. Видишь, что эти твари со мной сделали?

Изуродовали. Спристы были душами магических животных, умерших не своей смертью. После фантомов они были на втором месте в списке опасных существ.

— Почему они просто не оставили тебя в покое? — спросила я, осматриваясь.

Выхода отсюда не было. Я понимала, что не сплю, но и это реальным миром не было. Мое подсознание? Часть души? Как мне выбраться?

Аделаида все же ответила на мой вопрос:

— Она боялась, что я верну его, потому что после их свадьбы он начал бегать ко мне. Просил прощения и говорил, как ему жаль. Он был таким ужасным лжецом. Прямо как твой милый Малакай.

— Он не лжец!

м Да? — протянула она. — Но о своих истинных чувствах он лгал. Еще и трус. Как можно отказаться от женщины, которую любишь, из страха, что она когда-нибудь умрет? Мы все смертны.

— Ты переврала его слова!

— А ты глупа, если им поверила!

Я хотела возразить, но вдруг почувствовала, как твердая почва, где я стояла по колено в алой жидкости содрогнулась, и по воде побежала рябь.

— Мэв…ис…!…ис…! Мэв…!

Малакай⁈

Я вскинула голову.

Это был его голос.

— Время закончилось, — зловеще заявила она. — Мне пора вернуться в мир живых. А тебе, милая Мэвис, желаю обрести покой. О, и не волнуйся, я позабочусь о твоем женихе! Первым.

Глава 37

Борьба за тело