Элиза Маар – Ожившая невеста некроманта (страница 33)

Малакай собирался ответить, но нахмурился и передумал. Меня же так и подмывало спросить, думал ли он о том, что я вспомнила про тот поцелуй. Казалось бы, меня должна была волновать серьезность ситуации и вопросы, почему я лишилась памяти именно о нем, но я думала о том поцелуе и Малакае. Глупо.

По дороге в академию Малакаю позвонили, и я мельком услышала про фантома. Когда жених закончил разговор, решила нарушить повисшую тишину:

— Что-нибудь удалось узнать от этой гадости?

Он не посвящал меня в ход расследования, что неудивительно, а я безумно хотела знать, зачем и почему эта злобная душа убивала невинных и что ей нужно было от меня.

— С ней работают — это все, что я могу сказать.

Другими словами, она слишком сильная, чтобы заставить ее говорить. Как и утверждал Малакай до того, как решили ее пытать.

Мы вернулись в академию и прежде, чем Малакай ушел, предупредил, что наши индивидуальные занятия никто не отменял. Так что уже завтра мы увидимся в том же месте, где он провел первый урок эгд лично для меня.

Завтра выходные, и как мы договаривались с Оли, она пришла ко мне. Я с улыбкой встретила ее, когда открыла дверь, и Скитти, который снова ругался с Чокко, тут же забыл про енота.

— А я не с пустыми руками! — объявила Оли, заходя в комнату.

Когда она показала бутылку вина, я улыбнулась еще шире. Спиристам запрещался любой алкоголь на территории академии, и протащить его можно было только контрабандой через старшекурсников.

— Как? — спросила я, взяв в руки бутылку явно дорогого вина.

— Мой старший брат учится на выпуском курсе. У них сегодня какая-то закрытая вечеринка только для избранных, и я шантажом забрала у него эту прелесть.

— Шантажом? — спросила я, достав из стеллажа две чайные чашки.

Другой посуды у меня тут не было, так что пришлось пить с них. Так же я недавно была в кафетерии, где взяла разных вкусностей, ягод и фруктов, так что чем заедать вкусное, но горьковатое вино у нас имелось.

— Сейчас запрещены любые сборища, — откусив половину клубники, напомнила Оли. — Но старшекурсникам как обычно фиолетово. Я пригрозила выдать их, если он не пожертвует своим любимым вином.

— Коварная женщина, — заметил Скитти.

Я разлила вино по чашкам, и мы с Оли чокнулись, выпив за знакомство и завязывающуюся дружбу. Не хватало Лиама, но отчего-то у Олеандр и Лиама были напряженные отношения, и общей компанией они никак видеться не хотелось.

Той ночью я узнала почему. Лиам и Оли были помолвлены. В этом королевстве, как и во многих странах старого света, договорные браки были распространенным явлением. Что меня удивило, так это то, что о них никто не знал.

Хотя… Это мы с Малакаем персоны слишком знаменитые, а эти двое хоть и богаты, но не из высших.

Стоит заметить, что мне еще повезло с женихом, потому что он был адекватным, не жестоким и вполне нормальным. И более того, я надеялась, что этот брак будет счастливым и полным любви. А уж когда выпила, перестала сомневаться в этом.

Уже изрядно выпившая, я поделилась всем с такой же охмелевшей Оли, и она заключила, что если я его люблю, то мне нельзя сдаваться. Особенно после такого горячего поцелуя. Скитти ее поддержал.

— Жизнь должна быть полна любви!

— А как же ты? — улыбнулась я.

— А я дождусь тебя после смерти!

Оли подавилась, брызнув вином, и в шоке уставилась на скелета.

— Что? Я всегда был терпеливым, — улыбнулся он зубами, вспыхнув магией в глазах.

Оли ушла глубокой ночью. Не скажу, что вино сильно дало в голову, но я чувствовала себя окрыленной и готовой покорять непокоримое — Малакая Блэквуда! Так что сейчас я в компании Скитти и Чокко шла к жениху.

Чтобы не породить лишних слухов, я скрылась за пологом невидимости, который несколько раз чуть не сорвали Скитти и Чокко, которые не могли поделить, кого я люблю больше.

— Вы меня проводили, теперь можете возвращаться обратно, — сказала я, передавая Чокко Скитти, у которого отвисла челюсть.

— То есть как? — вернулся к нему дар речи, когда я постучала в дверь.

— Я хочу серьезно поговорить со своим женихом. Без лишних ушей.

— Мэви! — воскликнул Скитти. — Такие разговоры должны состояться только после замужества!

В этот момент дверь открылась, и хмурый Малакай, увидев меня, нахмурился еще больше. Если это возможно.

— Мэвис. Ты что тут делаешь?

— Соскучилась! — улыбнулась я широко и втолкнула растерянного жениха обратно в комнату, захлопнув дверь перед носом Скитти и Чокко.

Оттуда сразу прозвучали возмущенные чириканье, крики и брань.

— Мэвис, — недовольно сказал Малакай.

— Да, Кай? — Я привалилась спиной к закрытой двери, убрав руки за спину.

Мне так сильно хотелось подойти к нему ближе, обнять, ощутить на собственной коже его эфир, потрогать руками твердые мышцы. Может, я была пьяна сильнее, чем думала. Или меня пьянила его близость.

— Почему ты тут? — Он принюхался, и морщинка на лбу стала глубже. — Ты что, выпила?

— Если только чуть-чуть.

На его скулах забегали желваки. Малакай никогда не был рьяным блюстителем правил, однако к спиртному на территории академии относился серьезно, потому что оно ослабляло бдительность спиристов, что было крайне опасно.

— Мэвис.

— Давай ты прочтешь мне нотации позже, милый? — Я подошла к нему и осмелилась положить ладони ему на грудь.

Он собирался что-то сказать, посмотрев вниз, на мои руки, но у нас у обоих перехватило дыхание, когда наш эфир соприкоснулся, и зрачки Малакая заполнили радужку. Он сглотнул, из-за чего ярко выраженный кадык дернулся.

— Мэвис, — голос его прозвучал чуть ниже.

— Да? — Я скользнула руками выше, и он мягко перехватил их, но не убрал со своей груди.

— Как много ты выпила?

— Не так много, не волнуйся. Я отдаю отчет своим действиям.

Я встала на цыпочки и обняла его руками за шею, и тогда Малакай остановил меня, но застыл, не успев отойти, когда я сказала:

— Я вспомнила и тот поцелуй, Кай.

Время остановилось, и на помещение опустилась тишина, в которой мое сердце билось слишком громко. Оглушительно. У Кая тоже сердечный ритм сошел с ума — я почувствовала это, когда он отпустил мои руки, и ладони вернулись на его твердую теплую грудь.

Сейчас на нем была простая одежда — черная рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц и брюки. Рукава были закатаны до локтей. На одной руке как обычно была перчатка, под которой, как я знала, прятались шрамы от ожогов.

Спустив руки к его ремню, я зацепилась за него пальцами и притянула Малакая еще ближе.

— Я помню, каким жадным ты был.

— Мэвис, — к нему вернулся дар речи.

— И я помню, что ты мне говорил.

— Это было…

— Ошибкой? — перебила я его. — Сомневаюсь.

— Да, ошибкой. Я был не в себе, — и тем не менее сейчас он снова посмотрел на мои губы.

— Докажи, — я не отступлю, пока он не докажет мне обратное.

Потому что я чувствовала это в ту ночь. Он тоже хотел меня. Тоже чувствовал это особенное притяжение.

м Докажи, что не чувствуешь ко мне того, что и я, и тогда я уйду.

— Мэвис, — процедил он. — Ты сейчас пьяна. Ты не понимаешь, что говоришь.

— Нет, Кай. Я прекрасно понимаю. Я бы пришла к тебе в любом случае, просто позже, потому что еще та трусиха. Потому что боюсь сказать, как сильно люблю тебя.